за кражи и мошенничества.

На допросах, проходивших у меня как обычно "в теплой дружественной обстановке", арестованная рассказала, что по одному из последних эпизодов обвинения похищенные ювелирные изделия она продала сотрудникам санатория в Западной Украине.

Мне всегда собираться было "только подпоясаться", поэтому в Рождество 7 января я был уже в Ужгороде. Переночевав в гостинице, утром был в санатории недалеко от города.

Директор санатория с пониманием отнеслась к моей миссии, оказала посильную помощь в ее выполнении, но предупредила, что должна представить меня местным ментам. Я ничего против не имел, тем более, что рассчитывал на их помощь.

Сначала появился участковый Ваня, потом подошли еще два "шкафа", одетые по гражданке. Для меня при росте 170 все двухметровые мужики кажутся шкафами.

Оказались сотрудниками МВД Украинской ССР, охранявшими отдыхавшего в санатории замминистра внутренних дел Украины. Вообще их было четверо, дежурили и отдыхали посменно парами. У них в санатории был свой номер с огро-о-мной кроватью.

Ребята поручили Ване оказать мне всю необходимую помощь, так как требовалась работа в населенных пунктах. Ближе к вечеру мы с Ваней всех покупателей установили, допросили, ценности изъяли. Зашли в кафешку выпить чаю, выпили, как водится, водки (но из чайника). Взяли с собой еще водки и горилки (Ваня нашел), чтобы угостить коллег, и вернулись в санаторий. Возвращаться домой мне нужно было на следующее утро. "Охраняемое тело" отбыло к себе спать, поэтому все расслабились.

Сели с ребятами впятером в их номере "общаться", поужинали заодно. Вопрос о месте моего ночлега как-то вообще не возникал. Общались очень душевно и качественно (у ребят тоже "было" и немало), так что утром я обнаружил свое тело на вышеописанной кровати в одной куче с лежавшими вповалку телами всех четверых телохранителей.

Ну, покормили меня завтраком, пожелали счастливого пути и проводили. Впечатления от той встречи остались по сию пору самые теплые.

Да еще приятных впечатлений добавила девушка-попутчица, ехавшая в моем купе до Москвы. Она как достала из сумок копченое сало и домашнюю колбасу, весь вагон слюной давился, а наше купе наслаждалось деликатесами, вкуснее которых я с тех пор не пробовал.

Я к чему это вспомнил? Всегда советские менты находили между собой общий язык, потому что в целом делали одно дело – боролись с преступностью, хотя и отвлекали нас регулярно на всякую ерунду типа чьей-то охраны или участия во всевозможных мероприятиях, проводимых "для галочки". В страшном сне тогда не могло присниться, что мы можем стать врагами…

поставить, — улыбнулся Николай Николаевич и покрутил столбом в земле.

— А старое чем тебе разонравилось? Хороший же заборчик, и перешагивать его удобно, — искренне удивляясь, спросил сосед.

— А зачем тебе его перешагивать?

— Мне так до своего участка удобнее идти, наискосок-то быстрее.

Николай Николаевич глянул на оставленные с утра на грядках следы сорок второго размера и молча принялся утрамбовывать столб щебнем.

— Ну артист! Всё бы только отгородиться, — усмехнулся сосед и, перешагнув через старое ограждение, потопал к своему огороду.

Закончив на следующий день со столбами, Николаевич достал из машины сварку и принялся варить поперечные направляющие между ними.

— От кого это вы всё прячетесь, Николай Николаевич? Кто вас всё украсть пытается? — усмехнулась, выглядывая из своей калитки, тётя Нина, соседка через дорогу.

— Меня — никто, а вот малину мою постоянно кто-то обдирает, — улыбнулся под сварочной маской Николаевич.

— Обдирают, значит. Чай с малиновым вареньем в гостях вы, значит, пить любите, а как, значит, у вас ягодка какая пропадёт, так значит, вас обдирают? — раздраженно проворчала женщина.

— Так ведь я и сам бы малиновое варенье делал, а не в гостях его ел, если бы малина оставалась, — сняв маску, ответил Николаевич.

— Это у вас психологическая травма, — вмешалась в разговор Валерия Валерьевна по прозвищу Доктор Курпатов. (Женщина эта разбиралась в людях, даже если её об этом никто не просил).

Она шла с ведрами к скважине Николая Николаевича, чтобы набрать воды, не желая делать лишние сто шагов до общего колодца.

— Вы от людей отгораживаетесь, невидимые стены в душе делаете видимыми наяву, — закончила она свой анализ.

— Вот-вот, я тоже про это читала, — поддакнула тётя Нина.

— У вас психологический терьер!

— Барьер, — поправила её "Доктор Курпатов", набирая воду в вёдра, а затем снова обратилась к Николаю: — Нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

— Николаич, ты чего тут столб воткнул? Мне же разворачиваться неудобно! — послышалось с противоположного угла участка.

Это на своей огромной Тойоте попытался вписаться в узкий поворот Андрей Семенович — мужчина, что купил участок месяц назад. Он решил к сорока годам обменять большой город на большой огород, устав от наглых соседей, машин и суеты — так он всем объяснял этот порыв перебраться поближе к земле и кустам.

— Так разворачивайтесь на пятачке, в конце улицы, — спокойно предложил Николаевич, глянув на тот угол участка, где борозды от шин никогда не подсыхали.

— Мне что теперь — двести метров задом сдавать?! Ты что за эгоист такой?! — возмущался водитель, раздражённо крутя руль.

Николай Николаевич молча опустил маску на лицо и продолжил сверкать сваркой.

Закончил мужчина ближе к вечеру. Сидя на веранде с плошкой горячего супа быстрого приготовления, он пытался насладиться отдыхом. С соседских участков тянуло шашлычным дымом, радиоволны хриплых приёмников разносили по воздуху хиты прошлого века, соседские дети скармливали кострам спиленные родителями яблони и вишни. Приятная усталость разливалась по телу.

— Николаич, тёзка! — послышался знакомый голос. Слова эти не предвещали ничего хорошего.

— Ты чего не пишешь, что окрашено?

На веранду зашел только проснувшийся после вчерашней попойки Коля. Вокруг него бегал верный пёс Жулик, который имел привычку постоянно метить территорию. Жулик был очень ревнивым псом и метил территорию каждый день. Неизвестно, какое БТИ занималось вопросами границ владений соседской собаки, но территория Николаевича, по мнению Жулика, однозначно входила в эти границы, особенно его веранда.

— Я все штаны извозил, пока к тебе пробирался через эти металлические дебри, — жаловался Коля, усевшись в соседнее кресло и закурив.

— Я ведь просил тебя не курить рядом со мной. Ты же знаешь, что я бросил пять лет назад, — совершенно спокойно сказал Николай Николаевич.

— Ладно, не бубни, — ответил Коля и затушил сигарету о недавно покрытые лаком перила, — я к тебе по делу. Тут у твоей косилки проблема со стартером.

— Какой косилки? — удивился Николаевич.

— Ну той, что у тебя в предбаннике стояла. Я её позавчера у тебя одолжил. Короче, походу пружина вылетела.

Николаевич тяжело вздохнул. Эту косилку он собирался подарить зятю через два дня.

— Я пробовал поменять, но в итоге потерял крепёж. Ты в сервисный центр если пойдешь, сперва ко мне зайди, нужно поискать, — сказал сосед и погладил Жулика, который в очередной раз заявил свои права на скамейку в углу веранды.

На следующее утро Николаевич начал крепить металлический штакетник.

— На что это вы намекаете, Николай Николаевич? — грозно вопрошала Любовь Аркадьевна — пожилая дама с соседнего участка.

— На что? — ответил вопросом на вопрос Николаевич.

— На то, что я толстая? Или, может, уродливая?! — набирала обороты женщина.

— Вам так не нравится лицезреть меня, что вы решили поставить между нами глухой забор?

— Я не глухой ставлю, а с зазором. Вы не толстая и не уродина, просто вы и ваш супруг постоянно гуляете в нижнем белье…

— И что?! Вас это бесит? Мы какие-то не такие, по-вашему? Недостаточно спортивные для ваших зазоров?

— Да всё с вами нормально, просто я не хочу видеть вас в одних трусах и лифчике!

— Николаевич старался отвечать как можно вежливее.

— А вы в курсе, что залезли на нашу территорию? — продолжила беседу Любовь Аркадьевна.

— Я приглашал геодезиста перед строительством. Они обозначили все границы.

— Что мне ваши геодезисты! У меня есть план! Вы оттяпали мои смородиновые кусты!

— Уверяю вас, эти кусты — мои, более того, ваш сарай на целый метр заходит на мой участок, но я не против, не подумайте, пусть остаётся, — пытался сгладить углы мужчина, но выходило как-то неубедительно.

— Сейчас мы разберемся, кто и куда залез на метр и кому можно будет оставаться, — фыркнула соседка и ушла за бумагами.

Вернулась она в сопровождении мужа, который по традиции вышел в своих любимых трусах-плавках. Разложив на грядках план и вооружившись рулетками, соседи провели в измерениях целый день. По итогу оказалось, что геодезисты действительно ошиблись. Теперь окончательно и бесповоротно стало ясно, что Николаевичу принадлежат не только кусты смородины, но и слива, и половина грядок, где соседка растила кабачки.

— Подавитесь! — исходя слюной, кричала Любовь Аркадьевна.

— Да не нужны мне ваши грядки, ей-богу, забирайте. Я даже не собираюсь просить у вас половину денег за общий забор.

— Какое великодушие! — вмешался муж Любови Аркадьевны.

— Мне не нужны эти границы! Я человек, рождённый в свободе! — сказал мужчина и, словно в подтверждение своих слов, зашагал в сторону дома, сверкая чересчур узкими плавками.

***

Вечером в садово-огородническом товариществе началось общее собрание. На "незначительные" вопросы вроде ремонта дороги, замены трубопроводов и вывоза скопившегося хлама с общей территории выделили пять минут. Остальные полчаса заняло обсуждение нового забора.

Люди по очереди или все разом выкрикивали с места свои предположения:

— Да он что-то прячет, значит! Что-то, значит, незаконное!

— Это он нас всех презирает! Считает, что его, бедного, обворовывают!

— Перекрывает транспортную развязку! Уничтожает рабочий перекресток!

И так далее.

Председатель Иван Николаевич — старый пограничник и человек, что за всю жизнь не вступил ни в один открытый конфликт без веской причины, выслушав обвинения, начал общаться с каждым из обвинителей по очереди:

— Нина Яковлевна, разве у вас не стоит высокий глухой забор по периметру?

— Стоит! Но это другое! У меня зять эти заборы профессионально ставит. Он с меня денег не взял! Что же мне теперь — отказываться от халявы, что ли?

— А вы, Любовь Аркадьевна, разве без ограждения? — обратился к следующей обвинительнице председатель.

— У меня в прошлом году бочку с участка стащили и ведро! Воров ко мне так и тянет. Аномальная зона.

Дальше ответы были следующими:

— Я с забором купил!

— Я не хотел отгораживаться, но у меня остались листы после ремонта кровли!

— А у нас с мужем забор поставили по акции — за строительство бани.

Выслушав всех, председатель взял слово:

— Что ж, причины уважительные, — развел он руками, — а главное, что все с заборами. Давайте послушаем обвиняемого. Коля, поведай нам, что случилось.

Николай Николаевич, будучи звездой сегодняшнего вечера, молча сидел в углу до этого самого момента и совсем не сиял.

— Дорогие друзья, соседи. Я не закрываюсь от вас и ничего не хочу вам предъявить. Вы, как и прежде, можете прийти ко мне и постучаться в калитку. Я с радостью помогу вам в ваших просьбах, если таковые имеются.

— Так теперь спрашивать нужно… — пробубнил кто-то громко себе под нос.

— Ага, унижаться…

Через несколько секунд люди начали молча вставать со своих мест и выходить из зала, стараясь не смотреть в глаза Николаевичу.

— Я полагаю, вопрос закрыт? — спросил у спин огородников председатель.

— Ага, — раздалось уже с улицы.

***

На следующий день Николаевич закончил ставить забор. Затем он разбил цветник в том месте, где разворачивалась Тойота, разровнял лопатой все следы от ног, отвёз косилку в ремонт и врезал хороший замок в новенькую калитку.

Год он жил, наслаждаясь уединением и целым во всех отношениях огородом. Но соседские сплетни и ворчание никуда не исчезли. А потому Николаевич взял да и продал участок, а сам приобрел домик где-то в далекой от всякой цивилизации деревне.

Участок Николаевича купил какой-то мужчина без комплексов. Соседи сразу это поняли, когда мужчина сломал забор и сдал его в металлолом.

Сначала соседи даже обрадовались такой открытости нового жильца, но очень быстро до них стало доходить, что не так всё просто с новым фермером. Он постоянно ходил по округе голым, прикрываясь лишь фиговым листком, если таковой находился.

Странные личности часто приезжали в гости к этому человеку и гостили неделями. Они жгли костры, рисовали по всему участку непонятные символы и шарахались по округе день и ночь, стуча в калитки и настаивая на том, чтобы соседи не стеснялись, выходили из своих укрытий — попробовать бесплатно новые сорта огородных культур.

Ведь, как известно, нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

Александр Райн

друзей по поводу моего приезда из Сьерра-Леоне из командировки. Естественно, музыка всю ночь, затем разучивание попуаских танцев. Сосед снизу, мужик нервный (оно и понятно, по профессии гинеколог) два раза прибегает и стращает милицией. Вроде бы как-то успокоились, кто домой уехал, кто у меня упал...

Утро, не просто страшное, а после африканского дешевого рома просто непереносимое. На кухне трое. Я, (в одних плавках), мой друг Володя (в одних плавках), наша общая знакомая Аня (в одной футболке). Допиваем ром, слушаем африканскую попсу… Звонок в дверь. Я без задней мысли иду открывать, причем, не глядя, кто там, так как твердо уверен – пришли допивать те, кто выжил вчера.

Б%лять, ну и что я там вижу?! Стоят ПЯТЕРО ментов и что действительно страшно – молчат и улыбаются! Вот что я должен был подумать??!!! Вам когда-нибудь менты с утра, да с бодуна, да в патером улыбались? Реально так стало не по себе…. Причем с двери очень хорошо просматривается кухня. Там тоже все в шоке так и зависли со стаканами в руках, в окружении вороха бутылок… И тут один из ментов так культурно интересуется: "А Дима дома?". Я понимаю, что он спрашивает хозяина квартиры, и я на автомате отвечаю: "Вот прямо перед вами ушел!". Представители правоохранительных органов так странно смотрят на меня и чуть не хором говорят: "Тогда передайте ему, что заходили его сослуживцы. Мы у вас в городе пробудем еще 2 дня на биатлоне".

Больше всех потом охреневал сам Дима. "Лучше б ты сказал, что квартирант!".

под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их".

Школу я закончил в конце 70-х, в провинции. В нашем классе учился мальчик Саша. Он не занимался спортом (никогда), не состоял на учете в милиции, и был никакой, мышь серая. Уникальный был ученик, и эта его уникальность заключалась в том, что он был абсолютно тупой. То есть – АБСОЛЮТНО!

Он впадал в ступор, если его просили решить простейший пример – X+10=20, делал несколько ошибок в двух словах – живарадясчая рыпка, например. И так во всём, по всем дисциплинам, полнейший ноль. Почему его не оставляли на второй год, история об этом умалчивает. И чтобы полностью закончить его портрет, приведу три его ответа на уроках: 1). Немецкий язык, короткое изложение – что я ем на завтрак. Саша написал: J kushay kolbasu. Учительница чуть не задохнулась от гомерического смеха, и, скорее всего, уписалась тогда. 2). Урок истории – борьба с колониализмом. Ответ Саши: "По улицам ходили толпы людей с транспарантами, на которых было написано – НЕХАЙ ОСВОБОДЯТ ИНДЕЙЦЕВ". Историчка, суровая, неулыбчивая дама, ржала как лошадь, хватая воздух открытым ртом, как рыба на берегу. 3). География. Вопрос – кто открыл путь в индию. Ответ Саши: "Плыли они, плыли, и приплыли. Братья – Васька, да Гамма". Реакция учителя такая же, как и в предыдущих примерах.

К чему я всё это? А к тому, что наш Саша теперь, а точнее, с середины 90-х, живёт в Москве, ездит в свой офис на крутейшей тачке, в сопровождении охраны на двух машинах. Пару раз я видел его на экране центральных каналов. Живет на две страны – РФ и Испания, где у него нехилый домишко, предприятия с тремя сотнями рабочих мест. Как так, спросите вы? Да очень банально – ВРЕМЯ и СЛУЧАЙ. Всё, что мог Саша делать после окончания школы, это пилить и строгать. После службы в армии, остался в Москве, пристроился на лесопильный заводик столяром, где добросовестно и честно, больше 10 лет, пахал, не воровал, не бухал, и возможно строгал бы до сих пор гробы и ворота, но подвернулся СЛУЧАЙ, в то самое ВРЕМЯ. Однажды на заводик приехали стражи порядка, с обыском, перевернули всё вокруг, и таки нашли – у хозяина в машине ствол лежал. Сашу взяли понятым. И вот, в присутствии понятых и всей рабочей бригады, Саша сказал, что это он положил ствол, который нашёл на улице, а чтобы его не украли в раздевалке, и не использовали в нехороших целях, до конца смены решил его спрятать там, где его искать никто не станет, и после работы собирался сдать его в милицию. В итоге – суд, два года условно (хозяин хорошо проплатил, и Сашу не закрыли). Через месяц Саша стал бригадиром, помощником во всех делах, ему доверялось всё – приём материалов и их оплата, выдача готовой продукции с получением денег, ключи от квартиры хозяина, куда он привозил продукты с рынка, и т. д. Ему безоговорочно доверяли во всём. Прошло два года. Квартира, машина, неплохая зарплата, уверенность, стабильность – первые Сашины дивиденды. А в начале 2000-х сыграли свадьбу, с дочерью хозяйской. Нормальная девчонка, скромная до "не могу", за плечами экономический ВУЗ. Папа по возрасту ушел на покой, нянчит внуков – их четверо, и ВСЕ пацаны. Дочь и зять сделали экономическое чудо, как минимум в 100 раз увеличили капитал отцовский.

Живут дружно и, судя по всему, счастливо.

Откуда я знаю подробности? Да встретились мы с ним, в 2015 г. , в Испании, городок Салоу, под Таррагоной. Причем окликнул меня он, и я долго не мог понять, как это вяжется – Саша и Испания. Он забрал меня с семьей из гостиницы, и целых 6 дней я жил как шейх. Когда Саша рассказал о своем жизненном пути, я спросил о самом непонятном, не укладывающемся в голову поступке, почему он сказал, что ствол его. Вот его ответ: "Жить негде, работы нигде не найти, хозяина посадят и тогда в петлю. Лучше в тюрьму, там хоть кормить будут".

P. S. На испанском и английском языках Саша говорит, как доктор по латыни.

И по поводу его школьной "тупости". Он рос без отца, в семье брат и сестра, он соответственно третий ребенок. И как он сказал: "Учителя зачмырили, никто из них ни разу не проявил участия, не помог разобраться в предмете. А ведь по любой дисциплине, если не поймёшь чего-то, следующий материал тоже становится непонятным. Так и скатился в тупизм. Да и вы, однокласснички, гады были, ещё те. "

Вот так бывает.