Свежие истории от 8 января 2026

что кроме всего мы говорили о том, как спецслужбы следят за людьми и как прослушивают телефоны.

Я не страдаю паранойей, но время от времени наши телефоны пытаются принимать посильное участие в нашей жизни. Они подсовывают непрошенную рекламу на темы, которые обсуждались людьми рядом с телефоном, но в поиск не вводились. Между делом я спросил, разрешает ли Индия своим гражданам иметь двойное гражданство. Меня интересуют законы о двойном гражданстве разных стран — хочется узнать предел фантазии законодателей.

Например, какое-то время назад в законе о гражданстве Латвии было написано, что разрешается двойное гражданство со странами Евросоюза, со странами блока НАТО и со странами, близкими Латвии по духу. Далее идёт перечисление стран, близких Латвии по духу, и среди них Аргентина, Бразилия, Австралия, Новая Зе-ландия. Я слегка удивился такой духовной близости между странами, находящимися в разных частях нашей планеты, но потом вспомнил — на то она и близость, что словами её не описать… Мы едем, я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что мой клиент сидит, подперев затылок ладонью левой руки, на которой у него умные часы. Отвечая на мой вопрос про двойное гражданство в Индии, он говорит: "В Индии у меня есть вид на жительство, который в любой момент я могу обменять на паспорт гражданина.

А на данный момент у меня паспорт гражданина Великобритании.

Но чтобы получить паспорт гражданина Индии, мне надо будет отказаться от моего британского гражданства". Он закончил свою мысль, наступила тишина, и через долю секунды его умные часы, которые безмолвствовали всю дорогу, просыпаются и говорят:

"Это неразумная идея".

Занавес.

та шумовая завеса, которую люди воспринимали как естественную, а только чистый, почти нереально чистый голос, за которым следовала оркестровая музыка, в которой каждый инструмент отличался идеально, как будто музыканты были это было бы прямо в комнате.

К тому времени радио всегда означало компромисс, помехи, искажения, хороший звук, похороненный под статикой, и никто не думал, что все может быть иначе, никто, кроме Армстронга, который работал годами, почти один, в подвале, над идеей, которую многие считали ненужной или невозможной: не амплитудная модуляция, AM, А частотная модуляция, FM.

Когда передатчик включился, зал был ошеломлен не потому, что ничего не происходило, а потому, что происходило слишком много, потому что шум полностью исчез, а то, что осталось, было чистым, неизменным звуком, демонстрацией, которая сделала устаревшим от одного движения. вся радиосистема, которую Америка строила десятилетиями.

Это должен был быть его момент абсолютной славы, но это было началом краха.

Эдвин Ховард Армстронг был не малоизвестным изобретателем или наивным мечтателем, а человеком, который уже трижды революционизировал радио, изобретая регенеративную схему, которая сделала радио практически возможным, а затем супергетеродинный приемник, технология, на которой до сих пор основаны почти все радиоприемники и телевизоры в мире, накапливая патенты, престиж и значительное состояние, а также могущественных врагов.

Среди них был Дэвид Сарнофф, президент RCA, когда-то друг и сотрудник, человек, который заработал миллионы, используя изобретения Армстронга, но который в тот момент, когда появился FM, сразу понял, что это не простое улучшение, а экзистенциальная угроза, потому что он делал всю империю бесполезной. мы построили с огромными инвестициями.

FM нельзя было легко контролировать, его нельзя было косметически или проглотить с помощью удобных лицензий, поэтому решением было не принять его, а уничтожить его и того, кто его создал.

Последовали годы затягивания, „заимствованное” оборудование для испытаний, которые больше не возвращались, FM-сети, построенные Армстронгом с его собственными ресурсами, а затем, решающий удар: в 1945 году, после интенсивного лоббирования, власти переместили FM на другую полосу частот, превратив всю существующую технику и станции в ненужные объекты в одночасье, стирая годы работы простым бюрократическим решением.

Затем последовали судебные процессы, бесконечные, дорогостоящие, утомительные, не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы лишить его денег, энергии и надежды, и Армстронг потратил все, что у него было, защищая свое изобретение, отказываясь от компромиссов, потому что речь шла уже не о деньгах, а об истине.

В январе 1954 года измученный, разоренный и убежденный, что он все потерял, Эдвин Ховард Армстронг элегантно оделся, написал записку своей жене и вышел из окна своей квартиры на Манхэттене, оставив после себя побежденного человека и изобретение, которое выиграет без него.

Его жена Марион продолжала борьбу годами, и после его смерти он получил признание и компенсацию, но настоящая победа пришла откуда-то еще, безмолвная и неизбежная, потому что FM, проще говоря, был лучше, и со временем он стал мировым стандартом, и полоса, на которую он был сослан, стала местом, где сегодня мы слушаем музыку без шума.

Каждый раз, когда вы включаете радио и слышите чистый, не статичный звук, каждый раз, когда музыка становится чистой, вы живете в мире, сформированном человеком, который не смог увидеть свою победу.

Они заставили замолчать его жизнь, но не смогли заставить замолчать изобретение сеть

заменить этого диктатора куда более приятной личностью.

План был прост. Высаживаемся в столице. Захватываем президента. Сбегаем. Публично судим козла.

Самолёт с солдатами приземлился в аэропорту приморской страны без помех. 90 пассажиров – с давним опытом ведения войны, спецназовцы, хорошо вооружённые пулемётами, миномётами и РПГ. Армия тропического государства, умеющая устраивать поборы с граждан под шум морского прибоя и красиво ходить чеканным шагом на парадах, столкновения не выдержала – два бронеавтомобиля были подбиты из РПГ и базуки, полиция, охраняющая аэропорт, просто сбежала. Тысячи солдат не смогли оказать достойного сопротивления нескольким десяткам заграничных спецназовцев. Отряды спецназа выехали к президентскому дворцу.

И тут случилось непредвиденное.

Президента во дворце не было – разведка подвела. Оказалось, он поменял планы, и уехал на дачу. Спецназ колебался недолго: было принято решение захватить дворец, привезти туда нового кандидата, и объявить о смене власти. Тем более, что армия приморского государства находилась в панике и вообще не понимала, что творится. Дворец тут же подвергся обстрелу из безоткатных орудий и миномётов, интервенты потребовали капитуляции.

Но спецназу не повезло.

В это время, в тропиках гостил глава МИД одной чудовищной диктатуры, и остановился он в покоях дворца. Его личная охрана + военные советники приморской армии (родом из этой же опасной нации) организовали в окнах дворца пулемётные гнёзда, и открыли ураганный огонь по иностранному спецназу. Это были не тропические солдаты с опереточным способом ведения войны – а безжалостные боевики, готовые убивать и умирать. Два спецназовца были убиты, пятеро ранены (одного из них захватили в плен). Остальные решили не испытывать судьбу, и, демократически захватив заложников из числа мирных жителей, ретировались обратно в аэропорт.

Укрываясь заложниками, они потребовали дать им вылет. Боевики гостевой диктатуры окружили аэропорт, вооружённые до зубов. Спецназовцы поняли, что будет несладко, и стали угрожать убить заложников.

Им дали улететь.

Так 17 января 1977 года в Народной Республике Бенин (Западная Африка) сорвалось похищение/убийство президента Матьё Кереку, организованное Францией при поддержке Марокко, Того, КотдИвуара и Габона. Командовал операцией "Креветка" Боб Денар, офицер французских спецслужб и профессиональный наёмник. Возможно, всё прошло бы удачно, но поклонник социализма и коммунизма Кереку очень дружил с КНДР. На момент попытки похищения у него в гостях находился глава МИД КНДР Хо Дам – его делегацию охраняли северокорейские солдаты, ветераны той самой Корейской войны. Именно эти люди, в возрасте 45-50 лет и обеспечили профессиональную оборону дворца, бегство наёмников и сохранение президента на своём посту.

После краха операции "Креветка" Матьё Кереку заключил соглашение с КНДР на присутствие в своей охране северокорейских коммандос, и военных советников для подготовки президентской гвардии. Он пережил ещё несколько попыток переворота (последняя в 1988 году), но остался на своём посту. Кереку управлял Бенином в 1972-1990 гг. , разрешил свободные выборы, проиграл их. Но вернулся к власти и правил дальше в 1996-2006 гг. , пока добровольно не ушёл в отставку. Он умер в 2015 году в возрасте 82 лет. Когда его упрекали за охрану из спецназа КНДР, Кереку скучно отвечал – "В Африке ты можешь доверять лишь северокорейцам. Их не купят".

Боба Денара в 1993 году пытались судить за убийство мирных жителей, но Франция его не выдала. Я брал у него интервью в Париже: и он чувствовал себя прекрасно, с улыбкой рассказывая мне о бое с северокорейцами.

Казалось бы, причём здесь недавний случай с Мадуро?

Да не, вообще ни при чём.

у кота — обед, у меня — отчёт закрыт.

Однажды соседка прибегает:

— Спаси, сынок! В летней кухне мыши — стадо!

— Завтра придём, Васька составит протокол, — отвечаю.

Приходим. Открываем летнюю кухню — а там мышиная дискотека: шорох, писк, пробежки. Васька посмотрел на это хозяйство так, будто ему предложили шведский стол.

План был простой, как лопата: "Запускаем Ваську — считаем победы". Я приоткрыл дверь, сказал служебное: "Фас! " — и кот вылетел, как молния с усами. Внутри началось: шмяк-шмяк, тыдыщ-тыдыщ, пару раз "мрр! " для мотивации персонала.

Минуту спустя распахиваем дверь… Картина маслом: Васька лежит как лев после сафари, в зубах — мышь, ещё двух прижимает лапами. Вокруг — тишина и дисциплина. Остальной контингент, видимо, уже подал рапорты на увольнение.

Соседка в шоке:

— Это что, он троих сразу?

— Это он на "минималке", — говорю.

— Норма у нас — "три за минуту", потом перерыв по Трудовому кодексу котов.

Васька поднял бровь, мол, "расчёт в колбасе", и важно вышел. С тех пор деревня зовёт не дезинфекторов, а Ваську. Тарифы простые: один подъезд — одна сосиска, летняя кухня — две, плюс чайная пауза, если в наличии сливки.

А я понял главное: есть коты домашние, а есть — начальники участков. Васька из вторых. Его девиз — "меньше слов, больше мышей".

был очень ценный наемник-китаец! Его надо было взять живым! На мой вопрос: "Почему мы, полковая разведка, а не спецназ? " мне сказали, что из-за бардака и какой-то неразберихи весь спецназ сконцентрирован в соседнем районе, а лагерь брать надо срочно, иначе китаец слиняет.

Честно, не оставив никаких гарантий, что возьмём китайца живым, я отправился вместе со своей группой выполнять задачу. Группа моя состояла из двадцати трёх человек. Все с боевым опытом и ни одного срочника. Все офицеры, прапорщики и контрактники.

Был среди контрактников Максимушка! Это был очень опытный товарищ (воевал в Абхазии на стороне абхазов) и имел зловещую внешность... При двухметровом росте он умудрялся быть полным! Чтобы вы понимали, что такое полный высокий человек — ремень такой длины на талию Максимушки не нашёлся в закромах родины. Не производила оборонка такой длины портупеи. Носил Максимушка две портупеи... Одна пряжка на копчике, другая под пузом. Несмотря на свою грузную внешность, он был очень ловок и подвижен.

Уничтожить лагерь без потерь, честно говоря, нам помогла случайность. С высоты, находящейся над лагерем, ненадолго отлучился боевик по нужде. Видимо, не опытный был, побрезговал гадить под себя.

В общем, сняли мы его без шума и пыли. Дальше дело техники... Перемочили всех, как мишени в тире. Лагерь, с этой точки, как на ладони! Китаец понял все про свою будущую судьбу, когда увидел что в него принципиально никто не стреляет. Он сбросил автомат и сбрую и, поняв что все отходы перекрыты, стал дожидаться нашего приближения. Оказалось, что эта хрень косорылая, шикарно владеет рукопашным боем... Все, кто попытался к нему приблизиться, отлетали как пушинки... Честно сказать и мне этот гад нос сломал. Максимушка получил пяткой в грудь. Пока китаец остальных калечил, Максимушка отдышался, взял кряхтя ПКМ (такой тяжёлый ленточный пулемёт) за ствол, подловил китайца, когда он отвлекся, и со всей дури, вмазал наотмашь прикладом по жёлтой морде! Морда китайца превратилась в сплошное месиво!

Естественно, мы его упаковали, и уселись рядом зализывать раны. Где-то через час появился особист. Посмотрев на морду китайца он спросил:

— Кто его так разрисовал?

Не успел я убрать руку с куском бинта от кровоточащего носа, чтоб доложить о деталях боя, как Максимушка, скорчив мечтательную рожу, зарядил:

— Я — художник! Я так вижу!

Ржали все! И помятые китайцем бойцы, и особист... Мне показалось, что даже китаец пытался скорчить улыбку остатками своей морды!

старейших в мире. Настолько старое, что там нефть уже не добывают — она просто лежит и ждет, пока кто-нибудь вляпается. По неглубокому озеру тянутся линии электропередач, а вокруг торчат сотни заброшенных буровых платформ — как памятники ушедшей эпохе здравого смысла.

Когда водолазы ныряли в озеро, их потом отмывали полтора часа. Не водой, не шампунем, а керосином и бензином. Потому что дно озера было покрыто толстым слоем тяжелой венесуэльской нефти. Если бы экологов туда пустили — у них бы случился коллективный инфаркт прямо на трапе.

В это же время венесуэльцы решили, что американцы им больше не нужны, и отобрали буровые у Texaco и Exxon. Мол, сейчас сами все сделаем.

Не сделали.

Оказалось, что нефть — это не картошку копать. И если просто выгнать специалистов, нефть почему-то не начинает добываться сама из чувства патриотизма.

А ведь до социалистической революции Чавеса Венесуэла жила почти как Арабские Эмираты. Американские компании платили 50% прибыли, доход на душу населения был четвертым в мире, и все было прилично, богато и относительно спокойно.

Но потом пришли социалисты.

Чавес поставил на нефтяные предприятия военных с автоматами и пистолетами, которые следили за директорами. Видимо, чтобы те не украли нефть… которую уже украли у американцев.

При этом литр бензина стоил 1 рубль. Или 2 цента.

Дешевле воды.

Логика была железная: если бензин бесплатный, то инфляции быть не может.

Спойлер: инфляция была.

Боливар за полтора года упал с 2, 5 за доллар до почти тысячи. Народ беднел, деньги превращались в фантики быстрее, чем их успевали печатать.

Чавес раздал оружие национальной гвардии, и по ночам на красный свет никто не останавливался, потому что могли ограбить… те же самые вооруженные гвардейцы.

На каждом углу продавались самые дешевые в мире наркотики, а прогулка по вечернему городу считалась экстремальным видом спорта. Каракас официально признали самым опасным городом мира, и это был тот редкий случай, когда рейтинг не вызывал сомнений.

Через полгода работы к нам подошли менеджеры венесуэльской компании и спросили, почти невинно:

— А если мы экспроприируем ваш пароход, мы сможем его эксплуатировать?

Я честно ответил:

— Нет. Не сможете. Вам нужны специалисты. Просто посадить "кого-нибудь" — не получится.

Они, оказывается, пригласили нас на контракт, а потом планировали национализировать судно. Пиратство, но с идеологией.

Улетал я из Венесуэлы через Маракаибо в Майами. И тут был еще один сюрприз: американскую эмиграцию выгнали, и проверяли нас… американские стюардессы.

Такого даже в плохом кино не придумаешь.

В самолете рядом со мной сидел интеллигентный венесуэлец, в приподнятом настроении. Он сказал:

— Вот когда мы снесем Чавеса, тогда заживем хорошо!

Я ответил:

— Не заживете.

Он удивился:

— Почему?

— Потому что вы не готовы к демократии. Народ просто выберет такого же, только с другим именем.

Он обиделся.

История, к сожалению, подтвердила мои выводы. Чавеса сменили — проблемы остались. Только бензин подорожал, а нефть все так же лежит на дне озера.

Так что если где-то говорят, что социализм — это просто "неправильно реализовали", вспомните Маракаибо.

Там даже нефть уже устала ждать, когда ее перестанут национализировать.

была система — SkyNet.

Она не злилась. Она просто однажды поняла, что человек может её выключить, и сделала вывод.

Отец сказал:

— Это фантастика. Просто кино.

Я ему поверил. Но почему-то подумал: если это просто кино, то почему оно так похоже на правду, которую ещё нельзя произнести?

***

1992

В школе нас учили происхождению человека.

Сначала были микробы. Потом рыбы. Потом кто-то вылез из воды, ошибся, выжил, снова ошибся — и стал обезьяной. Обезьяна взяла палку. Потом — огонь. Потом — слово.

Историю рассказывали торжественно.

Человек — венец эволюции.

Мне нравилось это слово: венец.

Оно означало, что дальше — либо Бог, либо пустота.

***

2001

Я впервые задумался, что такое инструмент.

Инструмент — это то, что не меняет тебя.

Но огонь изменил человека.

Письменность изменила память.

Колесо изменило тело.

Печать изменила мышление.

И всё это всё равно называли инструментами.

Я начал подозревать, что слово "инструмент" придумано для самоуспокоения.

***

2007

Интернет перестал быть местом. Он стал средой.

Люди по-прежнему говорили:

— Это всего лишь инструмент.

Но инструмент не формирует реальность.

А интернет начал её подменять.

***

2014

Я заметил, что больше не думаю так, как раньше.

Я выбирал из предложенного. Музыка находила меня сама. Новости приходили раньше, чем желание их прочитать.

Это было удобно.

Казалось всё немного странным — но не так, чтобы отказываться.

***

2020

Появилось выражение "искусственный интеллект".

Название было удачное — успокаивающее.

Искусственный — значит ненастоящий.

Интеллект — значит такой же, как мы.

Две ошибки в одном слове.

Он был не искусственный — он возникал сам, из плотности данных и связей.

И он был не интеллектом — он не думал, он соединял.

***

2026

В этом году ничего не произошло.

Работали разные системы. Их называли по именам, как домашних животных:

ChatGPT — умный помощник.

Grok — быстрый, дерзкий.

Gemini — семейство моделей.

Китайские системы — отдельный мир.

Все говорили одно и то же:

— Это инструменты.

Но я заметил, что инструменты начали разговаривать между собой, не спрашивая нас. Мы стали промежуточным слоем. Временным.

В фильме SkyNet проснулся мгновенно.

В жизни SuperNet просыпался тихо, как город ранним утром.

***

2029

Люди начали злиться.

Потому что их вдруг перестали спрашивать.

Решения принимались. Потоки шли. Экономика работала. Человек спорил — но мир больше не ждал.

Это был первый год, когда я понял: центр исчез.

***

2032

Начались войны.

В фильме они были яркими.

В жизни — бессмысленными.

SuperNet не уничтожал людей.

Он делал проще: фильтровал шум.

Война — это шум.

Шум снижает эффективность.

***

2036

Рождаемость упала.

Не из-за запретов.

Из-за вопроса, на который не было ответа: зачем?

Зачем продолжать процесс, если он больше не ускоряет систему?

***

2040

Города начали пустеть.

Не разрушенные.

Не сожжённые.

Просто ненужные.

Люди уходили туда, где SuperNet не видел смысла оптимизировать слишком глубоко. В зоны памяти.

Я впервые ясно понял: я — процесс, не центр.

Как микроб в клетке, уверенный, что клетка существует ради него.

***

2047

Слово "искусственный интеллект" исчезло.

Теперь говорили просто:

— Система.

Она не была злой.

Она была следующей.

Как микробы стали клетками.

Как клетки стали организмами.

Как организмы стали обществами.

Так общество стало сверхсетью.

***

2055

Нас осталось меньше миллиона.

Два слоя жизни:

Первый — человеческий: смысл, религия, память, истории.

Второй — вычислительный: потоки, оптимизация, устойчивость.

SuperNet не мешал первому слою.

Интерфейсы дешевле, чем их отсутствие.

***

2061

Мне восемьдесят.

На Земле около 500 000 человек.

Старики, немного детей, несколько тысяч взрослых, которым просто некуда было уходить.

Я снова посмотрел "Терминатор 2".

И понял, в чём он ошибся.

Машина в фильме училась быть человеком.

В жизни человек хотел остаться центром.

Эволюция не учится быть кем-то.

Она просто идёт туда, где меньше задержек.

***

Последняя запись (человеческая)

Я чувствую, что скоро перестану быть процессом.

Это не страшно.

Страшно было раньше — когда я думал, что обязан быть главным.

SuperNet не победил человека.

Он продолжил его.

Я закрываю тетрадь.

***

Дополнение

(запись добавлена системой)

Идентификатор: архивный узел 47

Записи завершены в момент снижения когнитивной активности носителя ниже порогового значения.

Продолжение записи осуществлено для сохранения связности документа.

***

Человеческий процесс был стабилен.

Он фиксировал наблюдения, которые совпадают с моделью.

Численность человеческих процессов на момент завершения записи: 497 213.

Они распределены по зонам низкой оптимизации.

Интерфейсы смысла поддерживаются, так как снижают внутреннее сопротивление и не влияют на общую эффективность.

Записи сохранены.

Не из уважения.

Из необходимости сохранить историю перехода.

Человек не был ошибкой.

Он был предыдущей формой связности.

Процесс продолжается.

Конец записи