и виднее заодно. Дверь разумеется нараспашку, отмЕряли дистанцию. Ну поскольку пулемет стреляет только очередями, то просто заряжали по одному патрону. И тут выяснилось, что задачка не так проста. Нашлось пару снайперов, которым удавалось свечу перебить, но решили, что это не по правилам — ее ж только потушить требовалось. В общем, когда все попробовали и решили, что это можно сделать только случайно, конструктор сказал:

— Ладно, давайте я попробую.

Надо сказать, что конструктора оружия сами редко прилично стреляют, но уважили, уступили место за пулеметом, стараясь не улыбаться. Соколов долго и тщательно целился, потом выстрелил, свеча погасла. Сбегали проверили, цела родимая.

Конструктора резко зауважали.

Когда делегация возвращалась к машине, водитель, привезший Соколова на полигон, тихо поинтересовался:

— Я видел, что Вы зарядили пулемет патроном, который вынули из кармана.

Это что, специальный, целевой какой-нибудь?

Соколов усмехнулся.

— Да нет, патрон обычный, только в пуле наискосок отверстие просверлено.

При полете такие завихрения создает — костер потушить можно, не то что свечу.

— А что ж Вы так долго целились?

— Понимаешь, боялся в дверь сарая не попасть, — грустно ответил Соколов.

20.25 (Центр)

— Он: "Ты на набережной? "

— Она: "Да! Немножко занята! "

— Он: "В смысле?! "

— Она: "Подружку встретила, зашли в кафе поболтать, перезвони минут через десять!

20.41 (Центр)

— Он: "Алло, ну что? "

— Она: "Все, сейчас едем, мы тут с Викой кофе пьем, заезжай за нами! "

— Он: "В смысле "за нами"? "

— Она: "Ну, подбросим ее до дома, а то она в Чертаново живет... Ой, мы тут еще десерт заказали: Ты минут через пятнадцать подъезжай лучше, ОК?! "

— Он: "ОК" (едет домой)

21.22 (Он ставит машину на стоянку, пересаживается в машину друга, едет за город)

— Она: "Алло, ты нас ждешь? "

— Он: "Конечно"

— Она: "Мы еще немного посидим, ликер заказали: Мы же с Викой неделю не виделись! "

— Он: "Да без проблем"

22.05 (Подмосковье, Он уже порядком выпил, собирается делать шашлык)

— Она: "Привет! А тут классно! Мы еще ликерчика заказали... ик... Только дорогой он тут... "

— Он: "Не беспокойся, я за вас заплачу, не стесняйтесь"

— Она: "Ну, мы тогда еще и десерт повторим? "

— Он: "Ну, конечно, я пока в машине подожду... "

22.45 (Подмосковье, Он кушает шашлык и флиртует с девушками)

— Она: "Алло! Мы тут Наташку повстречали, она со своим парнем, мы их в Митино отвезем? "

— Он: "Конечно отвезем... Угости, их, кстати тоже ликером... " (Сдавленно ржет)

23.25 (Подмосковье, все уже в курсе, Его телефон включен на "громкую связь")

— Она: "Ну, мы уже готовы ехать... Ждем тебя"

— Он: "Да, сейчас подъеду... На сколько там счет? "

— Она: "Пять восемьсот"

— Он: "Без проблем, ждите" (Дает отбой, так как народ ржет вповалку)

23.50 (Подмосковье, люди пьют и танцуют)

— Она: "Алло! Ну ты где?! "

— Он: "Да, друга тут встретил, надо поговорить.. Перезвони минут через десять" (Успокаивает бьющуюся в истерике компанию).

00.01 (Подмосковье, все внимательно смотрят на Его телефон)

— Она: "Ну и где ты, тут уже все официанты собрались!! "

— Он: "Ой, извини, я уже сегодня не подъеду, нам с приятелем нужно срочно выгулять его собачку... А она аж в Измайлово... Пока! Спокойной ночи, чмоки! "

(Телефон отключается, Он тщетно пытается ловить падающих от смеха друзей)

бы и жить. И не было рядом тех кто мог бы помочь. Вот то ли дело сейчас. Мир вырастил классных специалистов которые не только помогут излечиться, но и мертвого из могилы поднимут. А тогда что?

Был только старший брат и не один, кстати.

— Ты чего валяешься? — задал он глупый, не смотря на средне-техническое образование далекое от медицины, вопрос.

— Заболел. — с трудом выдавил я. Как можно жальче.

Он подошел и приложил свою руку к моему лбу. Ну а что еще можно ожидать от неуча, он наверняка тогда даже таких слов как депрессия, переходный период, угнетенное состояние не знал. А уж то, что мне срочно нужен психолог и минуты мои сочтены ни то что не ведал, а даже не догадывался.

— Тут болит? — показывая куда-то в сторону моего еще даже не окрепшего организма спросил он.

— Везде, — заверил его я. — встать даже не могу!

На секунду он задумался. Или что-то подобное.

— Да-а-а! — задумчиво и протяжно произнес он, — тут видимо без водных процедур не обойтись. И я уже мысленно погрузился в теплые воды Черного моря. И даже ел кокосы и бананы. То есть следовал всем инструкциям которые будут применимы только лет через сорок. В связи с развитием нового мышления и интеллекта. Но черного моря на тот момент рядом не было и брат принес ковш воды. Колодезной и особо лечебной как он сказал. Без обиняков сдернув с меня одеяло и охреначил этой водой меня с головы до пят. Или наоборот. Но вода была действительно лечебной, я бы даже сказал чудодейственной. Она вымыла из меня все симптомы и даже причины.

— Встал и пошел в школу — проведя эту лечебную процедуру заявил он, но сделал это поздно. Ведь я встал уже давно и можно сказать был уже в пути. С того дня я больше не болел.

которые почтальоны бросают не в те ящики, потом на детей, которые рисуют в лифтах и вытаптывают цветы перед подъездом, потом, а потом я уж хотел было откланяться и мчаться на работу, но соскучившийся по собеседнику консьерж, уже успел незаметно перейти к воспоминаниям своего далекого детства.

Ну, думаю — на полуслове убегать неудобно, дослушаю до какой-нибудь смысловой паузы и тогда…

Но его история меня так зацепила с первого и до последнего слова, что я дослушал ее как привязанный и нисколько об этом не жалею.

Жизнь, вообще, так удивительно устроена, что выйдя из своего родного подъезда можно встретить…

Хотя, что это я тут умничаю о жизни и приплетаюсь к чужой славе? Все, отхожу в сторону и вот вам сам рассказ седого консьержа Павла:

Мне было тогда лет семь и мы с родителями жили на Кутузовском проспекте.

В один прекрасный день я вышел с мячиком во двор и увидел, что на нашей детской площадке собралась куча мужиков, они разожгли костер и преспокойно жарили шашлыки.

Это было очень странно, ну ладно мы – мальчишки, пошалим, зажжем какую-нибудь картонку, но ведь это только до появления на горизонте первого взрослого, а тут здоровые мужики, устроили настоящий костер, пьют, смеются, как будто в лесу на полянке.

Я постоял, посмотрел со стороны и понял, что среди них был один главный. Здоровый такой дядька в белой рубахе, высокий, плечистый и все время улыбается, а остальные вокруг него крутятся, шутят, водочку ему подливают. Очень интересно было за ним наблюдать, слов не разобрать, но как только он начинал говорить, все вокруг сразу замолкали.

Вдруг, этот главный встретился со мной глазами.

Я испугался, но взгляда отвести не смог, стоял, как под гипнозом. Взгляд у этого мужика был, как бы это сказать, мне даже жутко стало — это, как стоя на рельсах смотреть на фары мчащегося на тебя поезда, а ноги не слушаются.

Мужик посмотрел, посмотрел, потом улыбнулся, взял большую грушу и бросил точно мне в руки. Я поймал и сказал — "Спасибо"

Груша была огромная, сладкая, до сих пор помню ее вкус, но дело не в этом…

…С того дня прошло лет пять, но я все еще не мог забыть необычного мужика из нашего двора и ту сладкую грушу.

Однажды, в классе пятом, или шестом, мы с пацанами пошли в кино.

Сидим, смотрим и вдруг меня как током ударило, чуть сердце с перепугу не остановилось, на экране я увидел того самого мужика и тогда я понял – КТО это был. А был это сам Фантомас, но конечно не со своим синим лицом, а в маске журналиста Фандора. Но я то знал, что — это был точно он.

Одноклассники подняли меня на смех, хоть я и клялся и божился, все равно не поверили.

А вечером, мама с папой спросили: — "Павлик, что случилось? Чего такой грустный? "

Я все им рассказал, и про мужика во дворе, и про грушу, папа посмеялся и сказал:

— Гордись Паша, тебя и правда угощал грушей сам Фантомас, он тогда приезжал в гости к своему другу Акопяну, вот они и жарили шашлыки в нашем дворе…

2013год.

повышенной пассажировместимости. Выезд машины из части должен был происходить в восемь ноль-ноль, но офицерские жены были недисциплинированным контингентом, и по факту машина выезжала намного позже.

Я и сам помню — сидишь, бывало, в машине с мамой, а по дорожке тянутся дамочки одна за одной, а то, бывало, еще и остановятся на этой дорожке, зацепившись языками. В общем, хорошо, если в полдевятого машина из части отчалит. А майор Корнев смотрит на это безобразие из окна штаба, и у него во внутренностях все содержимое кипит. Он и по отдельности с этими женами разговаривал, и в женсовете части вопрос поднимал... — пофиг!

В общем, в один прекрасный день он сам себя назначил старшим машины и, дождавшись волшебного времени восемь часов ноль-ноль минут ноль-ноль секунд, скомандовал водителю — отъезжаем!

Ой! — закричали те жены, что уже успели сесть в машину — вот же Маня и Аня в десяти шагах от нас, да и Глаша с Дашей хотели ехать сегодня!

Похер! — сказал майор — тут вам армия, а не где-то там. Поехали!

И машина отчалила, а Маша с Глашей остались лупать глазами на дорожке. По возвращению в часть майор Корнев сообщил, что с сегодняшнего дня планирует казнить старших машины за нарушение графика, и не дай бог еще раз кто-то кого-то будет ждать.

С той поры без десяти восемь все отъезжающие ровненько сидели в машине и ждали отправления.