в деревне издох, так некстати. Пятнадцать лет проработал. Ещё кинескопный, правда хороший был телик, дорогой. Ну, хотя, матери семьдесят шесть лет, живёт одна, понятно что она двадцать часов в сутки телик смотрит. Что ей ещё делать? Так любой телик сд@хнет. А теперь вот телевизора нету и мать начала вспоминать где у неё что болит. Каждый день звонит, жалуется. Короче, поможешь выбрать?

У меня время было, так что через двадцать минут мы уже бродили среди сотен телевизоров, отбиваясь от назойливых мужчин с бейджиками.

В финал вышли два более-менее подходящих варианта, Виктор рассуждал и прикидывал:

— Этот за двенадцать ничего себе, но фирма какая-то неизвестная, а вот этот побольше и чёткость чуть получше, но он уже семнадцать, на пятёрку, с@ка, дороже. Что будем решать?

Я подошёл к огромному телевизору, величиной почти как гаражные ворота и спросил:

— Витёк, как думаешь, а такой телик у твоей мамы на стене поместился бы?

— А почему нет? Поместился бы, но давай не будем отвлекаться, мы ведь по делу пришли. Так, что берём? За двенадцать или за семнадцать?

— А представляешь, если бы ты маме привёз такой огромный телик.

— Да, было бы круто, он наверно больше, чем экран в кино у нас в клубе. Но, что об этом рассуждать? Ты видишь, он стоит пятьдесят одну, мать его штуку! В любом случае, за двенадцать гораздо круче и чуть больше чем у неё был, так что должна быть довольна. А?

И тут я себе представил маму Виктора, которую я никогда не видел и вряд-ли увижу и вспомнил свою мамочку. И мне очень захотелось удивить и скрасить жизнь незнакомой старушке с поломанным телевизором, но тут нужна была наглая и почти неприкрытая манипуляция Виктором. Нужна была какая-то фраза, короткий слоган, формула. Я её придумал и она замечательно сработала. Виктор завис на некоторое время, кулаком вытер влажные глаза и решительно выдохнул:

— А, ну его нах[рен] — этот ремонт на балконе! Никуда он от меня не убежит сто лет. В машину не войдёт, ничего, на крышу привяжу.

И пошёл оплачивать телевизор за пятьдесят одну, мать его, тысячу.

Через месяц Виктор встретил меня на улице и радостно сказал:

— Мама до сих пор просто в шоке от телевизора, он в зале выглядит ещё больше, чем в магазине, почти весь ковёр на стене закрыл. Я ей сделал интернет и она целыми днями смотрит ролики на ютьюбе, особенно любит прогулки по городам. Часа по четыре гуляет в Париже, Венеции, в Москве, но самое прикольное, что когда она видит там что-то особенно красивое, памятник, или парк с цветочками, то фотографирует на телефон и присылает мне фотки. Еле успеваю их стирать.

Так что спасибо тебе, что заставил купить именно этот телик, он хоть дорогой, но оно того стоило. Я твой должник.

— Э, нет, Витя, я никак тебя не заставлял и даже не уговаривал, ты сам решил.

— Ну, ты ведь мне сказал, что мол, бери самый здоровый за пятьдесят одну, не жлобись для матери, деньги дело наживное и всё в таком духе.

— Ничего я такого не говорил и про деньги тем более. Я дословно помню что я тогда тебе сказал, я сказал: "Положи руку на сердце и честно ответь, не мне, а себе самому, как ты думаешь, у твоей семидесятишестилетней мамы, сколько ещё в жизни будет телевизоров...? "

из клинингово агентства, но всё же, всё же.

А дело было так – в одно прекрасное утро Серёгина жена вызвала уборщицу, чтобы всю квартиру поставить на уши, сделать перестановку, помыть окна, вырастить сорок розовых кустов, отделить гречку от проса, ну, и так, по мелочи.

Сергей встретился с эталонной Золушкой в коридоре. Ничего особенного, обычная на вид женщина под шестьдесят. Поздоровался и тут же убежал на работу.

Наступил вечер. Уборщица все дела переделала, даже придирчивой жене Сергея не к чему было придраться. Хотя, как можно придраться к эталонной уборщице? Но, чтобы быть эталоном, совершенно недостаточно быть просто Золушкой.

Когда женщина уже собралась, переоделась, и пора было прощаться, она сказала:

— Вы извините, я не могу не спросить, а все эти картины ваш муж нарисовал?

— Да, вот эти, эти акварели и графика на кухне, тоже его. А что?

— Мне очень, очень нравится. Ну, просто очень. Вы знаете, мой племянник тоже хорошо рисует, не так как ваш муж, конечно, но любит это дело и старается. Простите за наглость, а можно, мой племянник позвонит вашему мужу, проконсультируется кое в чём?

— Ну, в принципе, почему нет? Пожалуйста, записывайте номер, пусть позвонит.

На следующий день у Сергея зазвонил телефон:

— Здравствуйте, Сергей. Меня зовут Зоя, я вчера у вас уборку делала, жена дала ваш телефон.

— Ах, ну, да. Вы, кажется, что-то хотели спросить для своего племянника?

— И да и нет. У меня, если честно вообще нет никакого племянника, только внук.

— (Сергей напрягся) Так чего же вы хотите?

— Извините, за эту маленькую хитрость, просто не хотела лезть в чужие семейные дела. Вернее — не хотела, поэтому и пошла на хитрость. Короче говоря, мы вчера с вашей женой передвигали кровать…

Сергея аж передёрнуло, как же он мог забыть, ведь к спинке кровати он шурупом прикрутил маленький пакетик, в котором была его заначка — аж полторы тысячи долларов. На новый велик копил, просто жена, по своей природе, не готова к таким ценам на велосипеды.

Женщина продолжала:

— …И на спинке кровати были приделаны деньги. А по тому, как они были прицеплены, я сразу поняла, что это работа мужчины. Так вот, пока не видела ваша жена, я незаметно отцепила пакетик и спрятала его в большой комнате под картину с морем и корабликами.

Так что не волнуйтесь, ваш секрет остался только вашим секретом. Всего хорошего, Сергей, и простите за беспокойство…

Я думаю, что свой новый велик Сергей просто обязан назвать "Зоя".

может рядом сидеть, рисовать сколько угодно.

На заводской проходной их ждал сюрприз. Дежуривший отставник наотрез отказался пропустить первоклашку без пропуска и никакие уговоры и просьба войти в положение результата не давали. Порядок никто не отменял.

Единственное что суровый охранник разрешил, это остаться девочке на проходной под его неусыпным оком, благо есть стол стулья и даже солидный диван.

— Ну что доченька, посиди тут с дядей а я постараюсь быстренько сделать свои дела и поедем. Покладистый ребёнок сразу начал раскладывать на столе цветные карандаши и папа совсем успокоился. Оставил подобревшему дяде телефон и ушёл на территорию завода.

Долго ли или нет занимался он своими бумажками, но когда возвращаясь зашёл на проходную, обомлел. Дочери на диване не было и стол был пустой, ни карандашей ни рисунков. Взгляд на охрану, но охранника тоже нет. Сделал два шага ближе и только тогда увидел картину — за высокой стойкой на месте дежурного сидит его художница и спокойно малюет.

— Ты как сюда попала, кто тебя пустил?

— Дядя Саша — они познакомились — куда-то пошёл а меня попросил немного подежурить.

Да, порядок никто не отменял.