Самое популярное 28 октября

установленного госномера. Я, заметив опасность и избегая ДТП, был вынужден в торможении выехать на полосу встречного движения, где и остановился на обочине.

В процессе торможения, маневра и остановки услышал сильный удар сзади. Обернувшись, увидел, что а/м Hummer ударил следующий со мной в одном направлении а/м Suzuki Jimny госномер ______, практически оторвав ему капотное пространство. Заметив за рулем пострадавшего а/м Suzuki Jimny девушку, я отправился оказывать ей возможную первую помощь.

Подойдя к машине, я заметил ребенка в детском кресле на заднем сидении. Я открыл багажник пострадавшего автомобиля, через него достал ребенка (мальчик лет 4 примерно), взял там же знак аварийной остановки, установил его и через окно водительской двери помог выбраться наружу девушке-водителю.

Препроводив ее и ребенка на обочину и убедившись, что они серьезно не пострадали, я попросил водителя а/м Mitsubishi Airtrek госномер______, который тоже остановился для оказания помощи, вызвать Скорую Помощь и ГАИ. Далее я подошел к а/м Hummer исключительно с целью убедиться, нужна ли его водителю моя помощь. В открытое окно данного а/м я увидел двух лиц, прибывших явно из южных регионов. Об этом свидетельствовала темная кожа, курчавые жесткие волосы и характерные черты лица.

Я предположил, что передо мной находятся заблудившиеся испанские туристы и дружелюбно спросил на их родном языке, не заметили ли они красный цвет светофора — Al huele pido rosa? (Испанский язык я изучал в школе при посольстве СССР в Мадриде, где водителем работал мой отец).

В ответ водитель а/м Hummer через открытое окно своего автомобиля ударил меня левой рукой в область головы. Так как шлем, в котором я обязан ездить по ПДД, я на этот момент не снял, то удар пришелся по нему. Именно этим я объясняю сломанные 4 пальца на его левой руке. Далее он выскочил из машины и нанес так же в район головы удар правой рукой. Именно этим я могу объяснить перелом ее в районе лучевой кости.

Выскочивший затем из этого же автомобиля пассажир нанес мне удар каким-то тяжелым предметом по спине, я с ним в единоборство вступать не стал, а просто аккуратно положил на асфальт и, как законопослушный гражданин, принялся ждать прибытие наряда ГАИ. Каких-либо повреждений он мне не нанес, так как под курткой я был одет в мотоэкипировку, в просторечии более известной, как "черепаха". Его сломанный нос и сломанную челюсть могу объяснить тем, что подушки безопасности в момент удара а/м Hummer о а/м Suzuki Jimny не сработали, и он поранился о переднюю панель автомобиля.

О разорванном в клочья служебном удостоверении Помощника Депутата Махачкалинского Совета Депутатов на имя… ФИО.... , я ничего сообщить не могу, так как мне это не известно. Так же мне не известно, как порванное служебное удостоверение могло оказаться во рту и пищеводе водителя а/м Hummer.

Что-либо сообщить о собравшейся вокруг места ДТП группе граждан на мотоциклах и скутерах, не могу, так как я совершенно не знаю этих людей.

Так же мне абсолютно ничего не известно о том, кто порезал все колеса а/м Hummer, кто проткнул его крышу ломом, кто разбил все стекла и порезал кожаный салон, тем самым приведя его в негодность, и уже упомянутым ломом разворотил итак поврежденный капот и повредил двигатель.

Правдивость моих слов могут подтвердить свидетели и участники ДТП, например, водители а/м Mitsubishi Airtrek госномер______ и а/м Suzuki Jimny.

Дата __. __. 2013г. Подпись_________(___________)

Рассказано: Андрей Л. Чучков

из слоновой кости (палки презирает), и в свои 82 красит губы яркой помадой. Тетя Юля немного повыше, носит юбки чуть ниже колена, высоченные сапоги и, конечно, берет, к которому приколота брошь — маленький зеленый страус. В свои 80 считает себя глубоко нездоровым человеком, при этом дымит Беломором как паровоз. На мои попытки поговорить о более легких сигаретах, я получила: "Детка, не волнуйся, меня блокада не убила, табаку-то куда?!".

И вот повезла я этих восхитительных тетушек по домам. Сев в машину, тетя Юля сразу достала Беломор (Я закурю, детка), тетя Зина раскритиковала песню Эда Ширана, и мы долго выбирали музыку, под которую поедем. Сошлись на Тимберлейке (Какой хороший мальчик!). Ехали долго и весело, пока не въехали во двор дома тети Юли.

Там нам дорогу перегородил громадный джип. Он стоял с выключенными фарами, чего-то ждал и пропускать нас не собирался.

— Пойду, поговорю, — сказала я.

– Нет, сиди, детка, я сама пойду и поговорю, — сказала тетя Зина тоном вдовствующей королевы.

– Юля, дай мне папиросу! Ну, что ты мне даешь?! Я же не умею! Прикури и дай мне! Мне для имиджа нужно.

Взяв папиросу, тетя Зина открыла дверь машины.

Сначала появилась трость, которая с грохотом воткнулась в талый снег, пробив его до асфальта. За ней появилась маленькая женщина – хрупкий листик. Полы пальто развиваются, стразы на берете загадочно мерцают.

Затянувшись беломориной, она медленно приблизилась к джипу и любезно постучала тростью по капоту. Мне стало дурно.

— Любезный голубчик, вы не переставите свой многоуважаемый комод к обочине? Нам, видите ли, не проехать

— [... ] — не слышно, но предсказуемо

— Что значит – не можете? Вы не водитель? [... ] А что вы тогда делаете в машине? [... ] Ах, вот как… [... ] Куда, куда? [... ] Ах, вот значит как… Прискорбно. — вздох — А скажите, голубчик, вы же не сильно обидитесь, если я вам сейчас тростью фары разъе*у?

Мы с тетей Юлей замерли. Водитель, видимо, не ожидал такого поворота, засмеялся, извинился и сдал вбок.

Тетя Зина вернулась в машину, выбросила папиросу ("Юля, как ты можешь ЭТО курить?! ") и произнесла:

— Детка, запомни, когда у женщины в руках трость, мужчина не очень долго спорит с ней. Главное — правильно расставить приоритеты...

"Да, я стара, мистер Фортескью, и могу себе позволить поступать так, как хочется мне"

бедные. Есть бумеры, миллениалы, зумеры, какие-то альфы. А мы так и остались с этой несчастной буквой Х. Даже приличного названия нам не придумали. Хотя, если разобраться, мы заслужили не название, а памятник. Желательно при жизни.

Наши родители жили в совершенно другом мире. После института было распределение, на работе платили зарплату, за квартирой стояли в очереди. Денег особенно ни у кого не было, зато существовала какая-то уверенность, что завтра всё будет примерно так же, как вчера. И послезавтра тоже. Государство, конечно, было сволочное, но хотя бы делало вид, что собирается заботиться о своих гражданах.

А потом всё это в одночасье рухнуло. И мы, вчерашние дети, бегавшие по дворам с ключом от квартиры на шее, вдруг оказались взрослыми людьми. Причём взрослыми не только за себя, но и за собственных родителей, которые совершенно не понимали, как теперь жить.

Помните это время? Когда люди с высшим образованием торговали на рынках, инженеры становились челноками, профессора разводили картошку, а вчерашние начальники вдруг обнаруживали, что их должности больше не существует. И никакого завтрашнего дня, в котором можно быть уверенным, тоже не существует.

Мы как-то приспособились. Кто-то лучше, кто-то хуже. Научились зарабатывать, выживать, договариваться, начинать всё сначала. И, главное, перестали ждать, что кто-нибудь придёт и решит наши проблемы.

А теперь посмотрите, что получилось. С одной стороны, наши стареющие родители, которые по-прежнему ждут от жизни какой-то справедливости, стабильности и заботы. С другой, наши дети, у которых личные границы, психологические травмы, эмоциональное выгорание и ещё целая куча замечательных слов, которых мы в их возрасте даже не знали.

Я, конечно, немного утрирую. И прекрасно понимаю, что молодым сегодня тоже нелегко. Но иногда слушаешь их жалобы и вспоминаешь, как в десять лет самостоятельно разогревал себе обед, ходил за продуктами, стирал носки и вообще был вполне самостоятельным человеком. А в пятнадцать уже мог приготовить ужин на всю семью. И никому не приходило в голову восхищаться этим подвигом.

И вот мы оказались посередине. Родителям должны, детям должны, государству должны, всем должны. Причём родители воспитали нас с совершенно зверским чувством долга, а дети научились прекрасно объяснять, почему мы не должны нарушать их личные границы. Наши собственные границы, видимо, где-то потерялись во время перестройки.

Самое смешное, что мы ведь и жаловаться толком не умеем. Нас с детства учили терпеть, не ныть, не распускать сопли. Упал, встал, пошёл дальше. Заболел, выпил таблетку, пошёл на работу. Устал, ничего страшного, отдохнёшь на пенсии. Если доживёшь.

Мне иногда кажется, что наше поколение однажды просто вымрет от усталости. Не от болезней, не от старости, а оттого, что всю жизнь приходилось быть взрослыми. За себя и ещё за нескольких человек.

Хотя нет. Сначала мы, конечно, выполним все обязательства. Поможем родителям, вырастим детей, раздадим долги, решим чужие проблемы. А потом уже можно будет спокойно помирать. С чувством исполненного долга.

И попадём мы в рай. А там снова наше детство. Можно целыми днями болтаться по двору с ключом на шее, никто не спрашивает, где ты был, пиво продают с тринадцати лет, курить разрешается в поездах, самолётах и концертных залах. Летов жив, Кинчев ещё не сошёл с ума, а по телевизору показывают что-нибудь приличное.

И главное, никто ничего от нас не требует. Ни родители, ни дети, ни государство.

Денег, правда, у нас и там, скорее всего, не будет. На всякий случай. А то ведь опять кому-нибудь отдадим.