Самое популярное 14 марта

поставили коменданта с обязанностями уборщика. Мужика. За неделю тот отдраил общагу, в т. ч. этот санузел. Вроде все должны быть счастливы? А вот комендант не счастлив. С ним не здороваются за руку, в столовой не садятся за один стол с ним, даже постоять покурить некоторые демонстративно отказывались. Мол, ты говна руками чистишь, не товарищ ты. Да и в туалете начали бумагу использованную прямо на пол бросать, нассать мимо это просто закон такой.

Как решать? Уговаривать/спорить/ругаться? Это уже проходили, надо более жесткий метод и в один прекрасный день на двери в санузел появился амбарный замок и расписание работы. Час утром и два часа вечером. Не терпится — на территории предприятия полно индивидуальных деревянных кабинок, ближайшая в 200 метрах. Попробовали возмущаться, но начальство встало на сторону коменданта.

И всё. Теперь с утра в санузел выстраивается очередь с полотенцами, зубными щетками. Посещение туалета регламентировано, если, по мнению очереди, ты уже слишком долго засиделся на белом друге, то тебе напомнят парой ласковых и стуком в дверь. А что самое главное? Если кто-то увидит, что предыдущий ну там, мягко говоря, оставил после себя туалетное помещение в грязном виде, то хрен тебя отпустят, пока не приведешь в порядок, причем даже без участие коменданта.

Короче — сила у того, у кого ключ от туалета.

сейчас говорят, взрывали мой неокрепший, воспитываемый в музыкальной школе на Моцарте с Гайдном мозг. Стучать в стену было бесполезно. До сих пор меня передергивает, когда вспоминаю все эти "малиновки" с "обручальными кольцами" — "вершины творчества" ВИА семидесятых. Раза три-четыре в неделю полуторалетний брат ревел по полночи, я не высыпался, отец пару раз ходил к ним на профилактическую беседу — без особого результата... Однажды родители были на работе, я делал уроки, соседи снова врубили свой музон, я с ненавистью смотрел на розетку, из которой особенно хорошо доносились звуки гадкой попсы, да вдобавок еще и засифонило табачным дымом... и тут до меня дошло! Вышел на лестничную клетку, вывинтил пробки, разобрал розетку - точно! Отверстие для розетки было выполнено в железобетонной стене сквозным в соседскую квартиру и от их электропроводки меня отделяла лишь халтурно выполненная заглушка из алебастра, раскрошившегося от времени...

Не выспавшись в очередной раз, я снял розетку у себя, вывел провода от её розетки к себе и подключил к своей розетке.

Недельку спустя у соседей в квартире начало выбивать пробки, как только они врубали аппаратуру на всю мощь. Умеренное по громкости звучание такого эффекта не вызывало. Когда она врубала музыку — я просто вставлял в эту свою розетку вилку с замкнутым проводом и вышибал ей автомат. Она его включала и всё повторялось. Потом ей это надоедало и она переставала врубать музыку. Павлов был бы мной доволен — я отучил эту с@ку врубать музыку.

Бонусом осталась розетка, в которую мы включали обогреватель зимой.

детский лагерь в дальнем Подмосковье. Все воспитатели в лагере были либо из Израиля, либо из США. Посещения родителей были разрешены два раза за смену. Дама попросила меня свозить её к сыну, т. к. добираться в эти ибеня на общественном транспорте было крайне неудобно.

Приехали. Хасидский молодёжный лагерь оказался бывшим пионерским лагерем типовой планировки, прямо как в моём детстве. Имелись в наличии и статуи пионеров с горнами и барабанами, и профиль Владимира Ильича на стене административного корпуса. Поверх всего этого были развешаны какие-то лозунги на иврите, а по трансляции звучали еврейские народные напевы, что вызывало определённый когнитивный диссонанс. Заглянул в столовую, в предбаннике обнаружил хасида в типичном хасидском прикиде, по-английски толковавшего группе детей Тору.

Толпа еврейских мамочек пообщалась со своими детьми и изъявила желание посмотреть, в каких условиях их детки живут. И тут в полный рост встал языковой барьер — еврейские мамочки знали только русский язык, а имевшиеся в наличии представители администрации владели только ивритом и чуть-чуть английским. Мне пришлось стать переводчиком, разрешение было получено.

Мамочки с детьми разбрелись по комнатам, и внезапно выяснилось, что их понимание чистоты и гигиены сильно отличается от хасидского. В комнатах был конкретный срач и соответствующий запах. Выяснилось, что дети за две недели всего один раз мылись в душе, и ни разу не меняли бельё. Начался скандал, мамочки это умеют, любят, практикуют. Увы, из собранных мамочками на экзекуцию воспитателей никто не знал ни слова по-русски. Мне опять пришлось выступить переводчиком. Экзекуция не задалась, хасиды прекрасно понимали мой английский, но совершенно искренне не понимали сути претензий, мол, а что такого?! Всё же нормально, где срач, какой срач, разве это срач?! Нормальный запах! Мамочки поняли, что ничего от администрации не добьются, где-то раздобыли необходимые принадлежности и устроили генеральную уборку с постирушками.

Через две недели сотрудница поехала на второе посещение уже без меня. По её словам за это время там всё вернулось в исходное состояние, мамочкам снова пришлось самостоятельно наводить чистоту.

сидели секретари райкомов, председатели исполкомов, директора совхозов, передовые хлопкоробы. С трибуны гремели отчёты и доклады.

Наконец очередь дощла до знатного бригадира. Он тоже зачитал свою бумажку и уже собрался было покинуть сцену, как вдруг прозвучал вопрос, заданный самым главным действующим лицом:

— А что это вы всё только об успехах говорите? Разве нет никаких недостатков, пожеланий?

Крестьянин замялся, не зная, что тут можно сказать.

Вопрос прозвучал снова, уже с признаками начальственного гнева.

Бригадир встретился взглядом с делавшим страшное лицо секретарём своего РК, вздрогнул и сказал:

— Есть недостатки, товарищ первый секретарь. Со снабжением не очень хорошо, мяса и молока не всегда удаётся купить в магазинах. Мало привозят.

Алиев удивился.

— Как так — мало привозят? Вы же не в городе живёте, на селе каждая семья корову держит. Зачем вам молоко в магазине? Вот у тебя что, нету коровы?

Совсем растерявшийся докладчик повинился:

— Нету, товарищ Алиев.

— А почему? — не унимался председательствующий.

Ответ колхозника навсегда вошёл в анналы.

— Так ведь, корову где-то пасти надо, а как это сделать, если хлопок чуть ли не до ворот дома сажают? Корова — не гаишник, чтобы её у дороги привязать, а она толстеть будет.

Как прошла ночь, история умалчивает, но наутро, часов так в 7, с диким испуганным воплем дамочка будит старлея и сообщает, что в полуметре от входной двери стоит ее муж и нервно жмет на кнопочку звонка. Штаны, рубашка, ботинки и куртка живо и неаккуратно были натянуты по пути от кровати до окна. Дело нехитрое, уже отработанное. Стояла зима, снега в тот день намело по уши. Бабулька с утра вышла выгулять свою собачку. К ней до[дол]бался местный хмырь-алкаш, но не хилых габаритов. Вцепившись в рукав её зипуна нахраписто канючил малую толику денег на опохмел. Бабка, ясен пень, понимая, что не отмотаться и не вырваться голосит

— "Милиция, мать твою, помогите! "

Вдруг из окна 3-го этажа, сверкая кокардой и матерясь матом, прям в сугроб ныряет мент. Бабка в ауте, стоит рот проветривает. Старлей, вылезая из снега, быстро врубается в ситуацию и тут же вбивает бича башкой в обледенелый асфальт, попутно спрашивая у старушки

— "Мать, не сильно долго-то ждала милицию? "

В это время муж той девахи, войдя в квартиру, смекает, что что-то тут не так. Видя у дивана мужской, явно не свой, валяющийся носок и незакрытую балконную дверь, пулей шныряет на балкон и видит, как внизу мент укладывает оземь какого то орущего матом кренделя. С мыслями, что мент, приняв прыгуна за крадуна, потому его и пакует, муж бежит по лестнице вниз, возликовав, что есть маза впервые осуществить возмездие. Так как такая ситуация в этой семье оказывается не в новинку, но за отсутствием тела супруга всегда выкручивалась. А тут фарт припер. Тело в наличии и зафиксировано. Вылетая из подъезда, он с разбегу пытается засадить ботинком скрученного чела по башке, но, поскользнувшись, со всей дури пинает по черепу мента. Мент с мыслью — "[м]лядь, не проканало, он просек и все видел" делает кульбит из положения "стоя раком" в позу "лёжа раком на спине" и попутно погружается в звенящую темноту. Внезапно обретший свободу бич, вскакивая с земли, размазывая сопли с кровью из разбитого носа, видит, как ему думается, своего обидчика — какого-то фраера в криво напяленной шляпе и очечках, с вылупленными глазами и придурошно-счастливой кривой улыбкой на и*ле, — со словами -"Ах ты падла, защитник x@ев! " рубит того не пропитым, оставшимся со спортивной молодости хуком, в глухой нокаут. Не успев решить, пнуть или два раза пнуть, для контроля, поверженного врага, слышит откуда-то сверху бабий вопль, поднимает свою расквашенную харю к источнику звука. Так и не успев понять, что за черная точка, отделившаяся от балкона, так разрослась в размере, что заслонила небо, потерял сознание. Бабка, не успевшая ох@еть от мобильности милиции, но ох@евшая от калейдоскопа появляющихся непонятно откуда мужиков и падающих бездыханно, грохнулась в глубокий обморок, причем, падая, своей головой практически убила своего уже давно и жутко обо$равшегося от всей этой чехарды и мата мопса. Точка. А точка эта... короче, с точкой попутно такая хня произошла..

Пропаленная супружница, усравшись от вида своего разъяренного ботаника, и глядя, как он с криком — "Урою п*дара! " вылетел из квартиры, метнулась на балкон. Сверху она видит лишь раком стоящего мента и бабку с выпученными глазами с истерично срущим мопсом на поводке. Тут из подъезда вылетает со сбитой набок шляпой её домашний пинчер муж, который с разгона пинком по башке тушит лейтенанта. Ох@ев от этакой невиданной его прыти? она врубается, что муж сейчас в эйфории, если продолжит карательную акцию, раскрутится на срок и осознавая, что хоть как то его надо остановить, хватает стоящую на балконе эмалированную кастрюлю с квашеной капустой и булыжником внутри для гнёта, не успев всмотреться, что там счас внизу, дико вопя, швыряет кастрюлю в сторону стоящего внизу мужика, есно, не успев понять, что стоит уже не тот.

Приехавшая милиция и скорая так и не разобралась в последовательности и мотивах происшедшего. Бабка и деваха молчали, как индейцы в плену у конкистадоров. Деваха с умыслом, бабка от навалившейся амнезии. Остальные искренне ни хрена толком не могли вспомнить...

позднего периода, поэтому прекрасно сохранившийся. Каким-то образом оказались на экскурсии три типичных представителя той эпохи. Спортивные костюмы, золотые цепи, барсетки от кутюр. Лица не отягощённые... Нет, не интеллектом, не будем снобами — ведь кое в каких делах они точно умнее меня. Но не отягощённые высшим образованием — это точно. И даже к среднему есть вопросы. На новых русских не тянут, но на братву тянут однозначно. С другой стороны, ведут себя хорошо. Да и вообще не квасят в номере, не торчат в клубе, а попёрлись ни свет ни заря на экскурсию — респект.

И вот задают они экскурсоводу вопрос:

— А вот это здание, сколько ему лет?

— Это пятый век нашей эры, — отвечает девушка-эксурсовод и переходит к другой теме, считая, что ответила на вопрос.

Я стоял недалеко от этих ребят и не поверил своим ушам. Но клянусь, так и было. Один из них негромко спрашивает у своего другана — очевидно, мозгового центра:

— Слышь, Колян! А век это сколько?

— Ну сто лет вроде бы, — отвечает начитанный Колян, нисколько не удивившись вопросу.

— А сейчас какой?

— Ну двадцатый как бы, — снова помогает Колян.

Чтобы вычислить, сколько зданию лет, потребовалась помощь третьего друга. Надо сказатъ, объединив усилия всех троих, ответ получился правильный. Почти как клуб знатоков. Это ж как повезло, что нашей эры здание-то было...

было больше тридцати. Совещание закончилось и, как часто бывало, перетекло в неформальное русло. В этот раз почему-то заспорили, кто самая красивая сотрудница института. И если не все из нас интересовались, скажем, футболом или рыбалкой, то уж в выборе первой красавицы каждый считал себя экспертом. Назывались разные фамилии, каждый отстаивал свой выбор. Одним нравились брюнетки, другим блондинки, третьим только рослые, кто-то кричал, что грудь и только грудь... Накал рос, голоса становились все громче, недалеко уже было и до взаимных оскорблений, а там, глядишь, могли пойти в ход и более весомые аргументы. Нас жестко одернул замдиректора по научной работе.

— Так могут спорить другие, но не мы! Нам доверили самую современную вычислительную технику и от нас ждут ее эффективного применения. Мы должны научно подойти к проблеме. Для начала надо создать рабочую группу для рассмотрения поступающих предложений и выроботки алгоритма.

Работа закипела!

Было решено составить список всех кандидаток на, как сейчас бы сказали, Мисс НИИ 1964. Далее были выделены основные параметры красоты, как то фигура, ноги, грудь, лицо, волосы и т. д. Сразу возникла дискуссия, что, к примеру, хорошая фигура важнее роскошной прически. Решили нивелировать это введением весовых коэффициентов для параметров красоты. Наш институт хоть и быстро рос, но все еще знали друг друга если не по имени, то в лицо. Это существенно облегчало дело и упрощало алгоритм. Договорились, что каждый проставит оценку от 1 до 10 всем претенденткам по каждому параметру и пусть победит сильнейшая. Мы уже собирались писать программу, как замдиректора опять взял слово.

— Большинство из вас еще совсем молодые без соответствующего опыта. Будет несправедливо, если мой голос будет приравнен к голосу недавнего выпускника университета.

Что ж, пришлось уважить тех, кому за тридцать и придать их экспертным оценкам повышенные весовые коэффициенты. Проекту придали высший гриф секретности и дело понеслось.

Следующие дни женщины института привлекали повышенный интерес со стороны посвященных. Сотрудницы ловили на себе внимание везде — в лабараториях, в машинном зале, в столовой. Все это было как-то странно, дальше взглядов ничего не шло, но непроизвольно дамы прихорашивались.

Наконец все анкеты были сданы на обработку и ЭВМ Минск-32 выдала фамилию счастливицы. Результат ошеломил всех! Не оказалось никого, кто бы ставил победительницу на первое место. Это была победа в многоборье по совокупности результатов!

чтоб большой палец не торчал из-за грифа. По торчащему большому пальцу гениальный препод хреначил линейкой со всей дури. На правой руке рисовал фломастером треугольник, который должен быть виден во время игры. А чтобы добиться правильной и гордой посадки, крепко долбил учеников кулаком по левому колену, торчащему из-под резонатора. Надо отдать его методам должное: у мелкоты вырабатывались рефлексы, так что правильную позу ученик принимал, как только кулак возносился над его коленом.

И вот однажды, после особо жестокого урока накануне отчетного концерта, мы с подружкой решили оторваться на ледяной горке (было нам лет по

10-11). Горка находилась недалеко от музыкалки и была неслабая такая: с бабушкой не ходи — помрет от инфаркта. Мы поставили инструменты под дерево, побросали сумки с нотами и начали с визгом кататься по ледяной дорожке с тремя трамплинами. На одном из трамплинов подружка моя Лена не удержалась на ногах, второй миновала уже сидя на заднице, а с третьего улетела не в ту сторону и со всей дури впечаталась в дерево, как мне показалось, всем телом. Подбежав к ней, я обнаружила, что она вполне жива и даже не плачет, а с каким-то загадочным видом рассматривает нахрен разодранные над коленкой рейтузы.

На концерт Лена пришла с завитыми волосами, в белой блузке и короткой черной юбке в складочку. На прогоне перед концертом села напротив препода, ссутулилась, гитару взяла криво, преподавательский кулак ритуально вознесся... и тут препод слегка побелел, а глаза у него расширились до размеров шести копеек. На нежной девичьей коленке, обтянутой тонким капроном, красовался эпический синяк в багрово-фиолетовых тонах, в диаметре сантиметров десять. Препод нервно сглотнул и с трудом сделал вид, что поднял руку просто так. Лена смотрела на него с молчаливым укором и медленно краснела: только я знала, какого неимоверного труда ей стоит не лопнуть от смеха.

Концерт мы отыграли, а преподаватель еще пару недель был с учениками крайне корректен, объясняя ошибки исключительно на словах.