Самое популярное 16 сентября

Как все студенты, летом мы выезжали на стройки в ССО, где отрабатывали свое бесплатное образование и зарабатывали дополнительную денежку себе на житуху. И занесло нас в район города Котлас, в поселки, где зоны перемежались поселениями химиков. Понятно, что химики были не учеными, а поселенцами. Занимались, как и все в тех краях тогда, в основном, лесом — заготовка, распил (правильный распил, не нынешний), погрузка, транспортировка и т. д. А строить мы должны были именно школу — большую, трехэтажную, с бассейном и стадионом. Отделение милиции ютилось в деревянном бараке, но строили мы не его. Поселок этот был весьма странный и названием Кадниковский, и нравами местных жителей. Семей с детьми было много. Но родители и детки их там говорили на каком-то особом сленге — матерная феня. Казалось совершенно нереальной фантастикой, что эти люди смогут читать нормальные книги, писать сочинения, говорить на чистом русском языке. В качестве подсобников дали нам пяток малолеток на перевоспитание. Чем они понравились нашему командиру отряда и комиссару — мне неизвестно.

Маленькие, плюгавые, все время курят, ищут любой повод ничего не делать. Зато при появлении командира или комиссара начинают лебезить, изображать умирание от трудов и усталости. Наверное, они другой жизни не видели. Командиру вечерами на ужине плели такие сказки про жизнь свою сиротскую, что поднять на них руку казалось невозможным. Так и мучились с ними. На день строителя в августе и нашего комиссара, и командира, пару бригадиров и пару оболтусов-малолеток пригласили в Котлас на торжественный праздник. Обещали выдать немалую премию и отряду. Помывшись, побрившись, мы расстелили ватманские листы на дверях, разложенных по козлам в качестве столов, спрятали в кустах бутылки одного, другого расставили красиво на столах, и стали ждать. Малолетки, оставшиеся с нами, о чем-то шушукались, шушукались и незаметно исчезли.

Ни командира, ни комиссара, ни премии все нет и нет. Тут они приезжают довольные и веселые и с удивлением смотрят на нас. Почему не отмечаем премию, где фуршет, праздничный пирог. Премия была? Где? Растерянный комиссар оглянулся — так нас, говорит он, оставили на банкет и мы отправили ее с пацанами.. Оглядел нас, увидел, что нет малолеток, и густо-густо покраснел. Дошло — обули нас детки, крупно обули. Ну что, сказал командир комиссару, пошли в милицию. Не надо милиции — сказал Савельич — наш водитель, пожилой молчаливый местный мужик в наколках. Не надо. Сел в Газик и уехал. Почему-то никто даже и не рискнул после его интонации слов идти в отделение. Праздник был испорчен окончательно. Через два дня приезжает Газик, а там -трое чумазых и поцарапанных малолеток с кульком денег. Молча вышли, молча отдали командиру, молча пошли переодеваться. Оставшийся месяц работали наравне со стройотрядовцами. Молча. На вопрос, где те двое, лишь махнули рукой в сторону зон. На вопрос Савельичу — как нашли? Тот ответил — вы нам школу строите, весь поселок искал этих уродов. И больше ни слова. Когда мы уже собирались и зашли прикупить домой подарков в местный универмаг — очередь потребовала (матом, естественно) пропустить нас без очереди — они нам школу построили. И бабы, которые за место укатали бы любого — нас также заталкивали впереди себя, чтобы мы могли купить и туфли Саламандру, и сапоги финские мамкам себе домой (снабжались те поселки очень даже неплохо). Они нам ШКОЛУ строили — большей гордости за свой труд я не испытывал никогда. Поселок Кадниковский. 1975 год.

В первый день прихожу и немного офигеваю — дома явно чисто. Полы вымыты, оставленная мной гладильная доска с кучей одежды убрана, одежда поглажена. Проверил — пыли нет, зеркала блестят. В дополнение с кухни доносятся запахи, то есть дочь там что-то готовит!

Я даже успел испугаться чуть-чуть, подумав, что может она как-то крупно накосячила, ибо в обычной жизни от нее подобных телодвижений ожидать было никак невозможно — либо учеба, либо залипание в телефон. И подобным образом готовит плацдарм для сообщения неприятных известий. Ответ ее был таким:

— Я с этой собакой больше оставаться не буду! Сяду в кресло с телефоном — прыгает на меня, пищит, скулит, требует играть, лезет лизнуть в лицо. Прилягу на диван — он встает и начинает лапой меня теребить, преданно глядя в глаза. Отогнать невозможно! В туалете запереть рука не поднялась. Ну, вернее поднялась, но он там так жалобно выл, что выпустила.

После обеда стою мою посуду — сидит молча рядом и наблюдает. Как присела, опять пристал. Вспомнила, что надо помыть ботинки, в которых пришла (по дороге вляпалась в грязь), стала мыть — опять сидит молча смотрит. И так далее: делаю дела, молча наблюдает, бездельничаю — домогается. Ну вот в итоге до твоего возвращения находила себе занятия! Но больше не буду с Тузиком тут сидеть!

Я теперь точно знаю, что резиденция Деда Мороза находится отнюдь не в Великом Устюге, и даже не в Рованиеми. Она в Москве, в Митино. И пусть 364 дня в году это дыра, с репутацией которой может поспорить разве что Бирюлёво, раз в год и сюда приходит сказка.

Сказка откликается на имя Арсен. На Деда Мороза он, конечно, не тянет в силу своего возраста, скорее уж на эльфа (хотя по габаритам больше похож на горного тролля, но это в данном случае к делу не относится). В основное время, насколько я знаю, он работает обычным таксистом. Шумных вечеринок в квартире не устраивает, с соседями здоровается, во дворе не хулиганит. Короче, просто обычный нормальный тихий сосед.

Так вот, раз в год (а по словам моего семейства, он это устраивает как минимум третий год подряд) Арсен нацепляет красную шапку и идет по всем соседям в подъезде. И каждому дарит хоть какой-то, пусть маленький, но подарок: кому-то сладкий набор, кому-то кулек мандаринов, кому-то игрушку. Некоторых соседей он уже знает достаточно неплохо, посему подарки старается подобрать с учетом личных пристрастий. Некоторые из соседей, помимо того, что одаривают ответным подарком Арсена, еще и увязываются вместе с ним поздравлять оставшихся жильцов. Короче, праздник начинается где-то в районе полудня и заканчивается ближе к бою курантов.

Я с ним встретился уже на следующий после Нового года день во дворе, пока прогревал машину. Разговорились, спросил, откуда такая идея поздравлять соседей пошла. И вот что он мне сказал.

Сам он родился и вырос в Краснодаре, в частном секторе, и с детства привык к тому, что Новый год отмечали всей улицей. А несколько лет назад переехал в Москву на заработки, снял квартиру в нашем доме. И как-то с удивлением обнаружил, что здесь можно много лет прожить — и не знать не то что всю улицу, а даже собственных соседей по лестничной клетке. А уж первый свой Новый год в белокаменной он и вовсе готовился встречать и в полном одиночестве, и практически без денег в кармане. За несколько часов до Нового года у самой двери столкнулся с соседями — двумя "божьими одуванчиками", на их комментарий по поводу его совсем не праздничного вида честно ответил, что Новый год будет встречать один перед телевизором с бутербродом с колбасой.

За полчаса до полуночи одуванчики пришли к нему в гости. Да, с весьма нехитрой снедью. По сути был только вафельный торт, оливье да мандарины, на большее у пенсионеров просто денег не хватило. Но по словам Арсена, это был его едва ли не самый счастливый Новый год (при упоминании мандаринов он и вовсе расплакался). С тех пор уже который год он, во-первых, старается помогать "одуванчикам" (правда, там уже всего один одуванчик остался, дедушка помер год назад). А во-вторых, всю осень откладывает по чуть-чуть, чтобы в декабре пройтись и поздравить всех соседей. Как он сказал, "Я сначала думал, что вы, москвичи, злые и замкнутые в себе люди. Теперь я вижу, что вы хорошие. Главное, чтобы вы сами это в себе увидели". Не знаю, Арсен, хватит ли у тебя сил и терпения, чтобы изменить этот мир, но один подъезд в московской многоэтажке ты уже изменил. Дай Бог тебе здоровья и спасибо за все. Увидимся на следующий Новый год.

Захожу в кабинет и вижу — на приеме моя мучительница терзает очередную жертву. А возле пустого кресла стоит мужчина ярко выраженной "кавказской национальности". Я замерла в дверях, лихорадочно соображая, потерпит ли мой несчастный зуб до понедельника (дело было в пятницу). И тут мужчина меня заметил и, улыбаясь, спросил: "Девушка, что у вас? "

Приободренная обращением "девушка", а я уже перевалила за "бальзаковский возраст", говорю: "Нужно удалять восьмерку". И тут он, театрально раскинув руки, с пафосом произнес: "Ну почему, объясните мне, почему, когда нужно от девственности избавиться, идут к кому попало, а как от восьмерки избавляться, так к нам — стоматологам?! "Народ в кабинете, а там еще сестрички крутились, парочка собратьев по несчастью сидела, так и грохнул. Я просто онемела от неожиданности. Говорю: "Даже не знаю, что вам сказать. Разве что пообещать, что если вдруг еще раз понадобится, то только к вам обращусь?".

Вобщем сделал он мне наркоз, взял какой-то инструмент, начал по зубам стучать: "Так больно? " "Нет". "А так? " "Нет". "А вот так? " "Нет". "А вот и наша восьмерочка". Я чуть не расплакалась от счастья.

Потом он дал мне свою визитку. На одно стороне фотография: он нежно обнимает деревянного крокодила с зубами-гвоздями. А на другой надпись:

"Наличие у вас зубов — не ваша заслуга, а моя недоработка".

Я люблю Вас, Гоча. Побольше бы таких врачей.

Харьков.

Однажды я принесла домой зарплату (купюрами)и выложила ее на стол, где обычно много документов по текущим делам лежало. Пока я отвлеклась по хоз. делам, Васька залез на стол, стащил деньги и поволок их прятать к себе в угол. Но коварные бумажки под линолеум лезть не хотели... Когда мы с 12 летним сыном вернулись в комнату, то застали такую картину: кот лежал на стыренных деньгах у себя в Банкирском углу не в меру довольный.

И ведь паршивец, не порвал их. И как он их (новые)от остальных бумаг отличил?

И припомнилась мне передача по ТВ про реинкарнацию, про то, что в следующей жизни ты не обязательно возродишься человеком... Вспомнилось, что когда он еще маленьким был, то не ел кошачью еду, а человечью выпрашивал... И в своем банкирском углу по-человечьи сидит... Может, он был погибшим банкиром, скажем, в девяностых?... Отсюда и любовь к деньгам, и человечья еда. ..

С возрастом он стал все больше "окошачиваться"... А жаль..