Самое популярное 12 февраля

мы с вами знакомы? — удивился посети­тель.

— Четыре месяца назад, — улыбнулся Алехин, — вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту вра­ча Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом. Полуэктов лишился дара речи.

— Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, — продолжил Алехин.

— Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вы­нули из него...

Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбе­жал на улицу и с тех пор никогда больше не появлял­ся в этой студии.

Смешная ситуация, но когда будущий чемпион мира спустя год работал уже в другом месте — следователем в Главном розыскном управлении милиции, многим "жертвам" его памяти было не до смеха.

... Как-то Алехин услышал разговор дежурного уп­равления с задержанным, назвавшим себя Иваном Тихоновичем Бодровым.

— Как вы сказали, ваша фамилия? — вмешался Алехин.

— Бодров, — повторил тот.

— А что?

— Вы не Бодров, а Орлов, — уточнил Алехин.

— И не Иван Тихонович, а Иван Тимофеевич.

— На пушку берете, начальник. Не на того напали!

— Пару лет назад в военкомате, где я вас впервые встретил, вы представились Иваном Тимофеевичем Орловым, — сказал Алехин.

— На груди у вас висел золоченый крестик на тонкой цепочке из белого ме­талла, а под ним была небольшая родинка.

Преступник замер на месте, словно вкопанный. Когда дежурный расстегнул у него ворот рубашки, все увидели родинку и крестик на цепочке. Вскоре след­ствие установило, что этот человек действительно Ор­лов, рецидивист, сбежавший из заключения.

и незаметно не отклеишь, а с ними на выходе "зазвенишь". Посетовала, что, наверное, придётся менять персонал, ибо грешила на них. Муж выслушал, подумал и, прежде чем устраивать разборки с продавцами, посоветовал к ближайшему торжеству развесить пониже гирлянды воздушных шариков над рамками детекторов на выходе. Чтобы, проходя, нужно было бы либо их задевать, либо пригибаться. Так и попалась воровка. Вернее, воровки.

Примелькавшаяся высокая дама захаживала в магазин с дочерью-подростком. Пока дочь крутилась с одеждой в примерочной, дама собирала по залу товарную мелочь в корзинку. Затем дочка звала маму оценить, как сидит вещь, и они на время скрывались в кабинке, постоянно разговаривая. Там-то дочка и запихивала часть мелочёвки в пустотелый накладной мамин шиньон, и та цепляла его себе обратно на макушку. Для вида что-нибудь из дешёвого покупали, либо оставляли в корзинке на кассе. Шиньон на выходе всегда оказывался выше детекторных рамок, но в этот раз зазвенел, поскольку даме пришлось слегка пригнуться. Был, разумеется, скандал. Дама оказалась достаточно обеспеченной, но таким образом, видите ли, развлекалась. Ну, а мужа теперь иногда называю Шерлоком или Эркюлем))

женился вообще и шатался всё это время по бабам. И который до сих пор так живёт. У него куча детей от разных жён, но постоянной семьи нет. Короче, мужик с большим опытом по обсуждаемой теме. По-видимому, кто-то из телевизионщиков надыбал этот колоритный типаж или где-то в командировке, или у себя на даче в деревне.

И были ещё, как сейчас помню, зрительницы в зале. В основном это были тётки лет этак под сорок-сорок пять. Ягодки в самом соку. На них тоже интересно было посмотреть.

Начала гламурная бабёнка томным голосом:

— Секс для меня — это широкая кровать с шёлковыми простынями посреди комнаты в просторном роскошном зале. Открытые настежь окна, через которые доносятся из сада соловьиные трели. Кровать вся усыпана розовыми лепестками, над головой подсвечники с зажжёнными свечами. Тихая музыка...

Ну и далее в том же духе.

Женщины в зале завистливо вздыхают: живут же некоторые!

Следом за ней выступил вышеуказанный дед с изложением своей точки зрения на обсуждаемый предмет. Безапелляционным тоном, с лёгким цинизмом, поглядывая при этом на гламурщицу:

— Розовые лепестки не нужны. Пользы от них для дела никакой, только к телу липнут, и мусор от них.

— Свечи нахрен не нужны. Они от тряски могут опрокинуться, и всё загорится в самый ответственный момент.

— Музыка что есть, что её нет — для этого дела без разницы.

— Простыни шёлковые применять нельзя, потому что они скользкие и плохо впитывают влагу. Тело на них скользит. Они собьются в комок, и будет мокро и неприятно на них лежать. Простыни должны грубые льняные — они меньше всего скользят и сбиваются в кучу, и лучше всех впитывают влагу. На крайний случай — хлопчатобумажные.

— Кровать должна иметь спинку, чтобы был упор для ног.

— Ширина кровати особого значения не имеет.

— Кровать должна быть вплотную придвинута к стенке.

— На стене лучше повесить ковёр. Чтобы партнёрша не скользила и не липла кожей к тому, что на стене.

— Самому лучше лечь с краю, а её положить к стенке.

— Дальше прижал её к ковру, чтобы не ёрзала, упёрся ногами в спинку кровати и пошёл!

— А окна в сад лучше закрыть, если не очень душно. А то комары налетят на свет и задницу искусают.

Женщины в зале смотрели на него с восхищением...

ясеня!

Делать нечего, дерево грозило упасть и разрушить котельную и нашу любимую курилку.

Работники стали сверху обрезать ветки и добрались, наконец, до вороньего гнезда.

Ворона с криками носилась вокруг, всем видом показывая рабочим, что если и не выклюет глаз, то обосрёт уж непременно!

Рабочие на высоте двадцати метров стали волноваться, их бригадир стал намекать мне на доплату за сложные условия работы.

Парни в люльке заглушили пилу и стали ждать указаний.

— Рома, а чё за х[ер]ня?! — крикнул снизу бригадир.

— Михалыч, тут эта, три воронёнка в гнезде!

— Рома, спили ветку нах[рен] и дело с концом, а если ворона будет за[дал]бывать — разрежь её нах[рен]!

Но Рома не спешил выполнять команду Михалыча.

Ворона продолжала кружить с громким карканьем, угрожающе пикируя на люльку.

— Рома, плачу по штуке каждому, если перенесёте гнездо на соседнюю акацию за забором!

— Пятёрку на двоих! — почему-то фальцетом прокричал Рома, уворачиваясь от очередного пике вороны!

— Договорились! Плачу пятёру!

— И мне штуку, — прохрипел водитель вышки.

— Хорошо! Договорились!

Водитель вышки поднял корзину к самому гнезду, и Рома бережно взял его двумя руками.

С вороной сделалось плохо, она стала истерично каркать и атаковать Рому с гнездом, и даже то, что его напарник в это время энергично размахивал неработающей бензопилой, не смогло её остановить.

Водитель вышки стал быстро опускать люльку, ворона сделала крутое пике и клюнула таки Рому прямо а кепку "Чикаго Буллз"!

— Михалыч, мне ещё тыщу, — проскулил Рома, уворачиваясь от очередной атаки!

— Рома, идёт! — прокричал я, чувствуя необъяснимый азарт.

Ворона немного успокоилась, когда увидела, что с её воронятами ничего плохого не произошло, и стала просто нарезать круги, громко каркая!

Через четыре минуты гнездо было успешно установлено за забором на акацию на высоте десяти метров!

Водитель отвёл люльку от гнезда, и ворона, недовольно каркая, села на ветку рядом.

Рома и напарник спустились вниз, руки тряслись у обоих.

Я честно рассчитался с каждым, включая водителя, и только Михалыч стоял с недовольным лицом.

И, чтобы немного улучшить ему настроение, я достал из багажника и вручил ему бутылку водки "Белая берёзка".

Дерево распилили и вывезли в течение двух часов, и всё это время ворона недовольно каркала, перелетая с ветки на ветку на новом месте жительства.

Каждый день ровно в 13:00 я выходил в курилку в обеденный перерыв сам или с замом покурить сигарку и почитать истории на нашем сайте.

Видя ворону на ветке, я всё время её приветствовал:

— Каркуша, привет! Как твои птенцы поживают?

Ворона поначалу просто равнодушно смотрела на меня, а потом, как мне показалось, стала отвечать: "Карр! " (Ох[рен]енно!)

— Каркуша, привет! Здоровья твоему семейству!

— Карррр! (И тебе не хворать!)

Как-то перед обедом я обнаружил на столе грецкий орех, который с удовольствием съел.

На второй день орех также поджидал меня на столе.

Я подозвал уборщицу Наташу и поблагодарил: "Спасибо за орехи! "

Она сделала удивлённые глаза и сказала, что никаких орехов она на стол не клала, и ещё полчаса назад стол был девственно чист!

Но когда и на третий день я нашёл орех на столе, а уборщица, крестясь, грешила на полтергейст, я пригласил безопасника проверить камеры.

Моему удивлению не было предела!

На записи мы увидели, как ровно без десяти час на стол приземлялась ворона с орехом в клюве и аккуратно опускала орех рядом с пепельницей!

Вернувшись, я поблагодарил ворону:

— Каркуша, спасибо за орех! — и показал ей большой палец.

Ворона взмахнула крыльями, повертела головой и, каркнув, полетела по своим делам!

Прошло ещё два дня, и орехи на столе больше не появлялись.

Наступила пятница, я с безопасником вышел на перекур и обнаружил на столе позолоченную зажигалку Зиппо!

— Во, [м]лять, кто-то забыл?

— Шеф, полчаса назад её не было, когда я курил!

— И чья же это зажигалка? — громко спросил я.))

— Каррррр! (Твоя)! — прокаркала ворона, которая сидела на заборе в паре метров от меня!

— Моя?

— Карррр! ( Какой же ты тупой, Соломон! Конечно же, твоя!)

— Спасибо, Каркуша! — я поднял большой палец и прикурил сигарету!

— Карррр! ( Ну че, [м]ля, мы в расчёте?)

— Да, Каркуша, спасибо!

Ворона наклонила голову, задумчиво посмотрела на меня и, взмахнув крыльями, полетела по своим делам.

Безопасник с удивлением наблюдал за нашим диалогом, не проронив ни слова, только молча затягивался сигаретой.

— Шеф! А вы и с птицами говорить можете?

— А то! Только никому ни-ни!

— Могила! — прохрипел он, глядя на меня с опаской, и перекрестился!

После обеда, для очистки совести, мы всё-таки проверили записи на камерах, где чётко было видно, как ворона приносит позолоченную зажигалку ровно за десять минут до нашего прихода, кладёт её возле пепельницы и перелетает на забор, ожидая, когда мы придём.

Увидев, что я оценил её подарок, ворона поняла, что мы в расчёте, и больше не баловала меня подарками, но на мои приветствия: "Каркуша привет! Будь здорова! " всегда неизменно отвечала: "Каррррр! " ( Привет, Соломон, и тебе не хворать!)

Всем хорошего дня!

10.02.2025 г.

в академию после училища тоже имели опыт самостоятельной жизни. Соседи же наши по общежитию покинули родительский дом впервые и, соответственно, собственного кулинарного опыта не имели. Поэтому частенько перед готовкой они обращались за советом к нам, как к более опытным старшим товарищам. Поскольку настоящий кулинар никогда не оперирует определенным количеством, а всегда колдует и использует ингредиенты "на глазок", некоторые блюда "учеников" бывали безнадежно пересолены, пережарены, недоварены, но, с приходом опыта, удавались все лучше, только изредка вызывая добродушные подтрунивания.

Еще один момент – и я, и мои друзья готовить не только умели, но и любили. У нас не было проблем найти дежурного по кухне. Вот насчет помыть посуду или убраться в комнате — разногласия возникали постоянно, а насчет приготовить – не помню ни разу. У соседей все было с точностью до наоборот. Помыть посуду – это запросто. А вот готовить… Мало того, что неинтересно, так еще можно и подзатыльников наполучать за очередную порцию испорченной продукции.

Однажды я ребятам рассказал, как мы, отдыхая на море, сварили очень густой суп и ели его потом три дня, разбавляя водой. Идея упала на благодатную почву и у соседей подобной консистенции супы вошли в регулярное меню. Впрочем, ребята пошли еще дальше, и превратили одно блюдо сразу в два, а то и три. Как? Очень просто.

Варится настолько густой суп, что он больше похож на кашу. И потом, в зависимости от предпочтительного меню, может употребляться как в качестве первого (помните рекламный слоган "просто добавь воды"?), так и в качестве второго. Насыпание "супа" половником в сковородку стало нормальной картиной на нашей общей кухне, а вопросы "суп погреть или пожарить? " и "мужики, жареный суп будете? " стали традиционными. Рецепты гороховых супов опытным путем доводились до рецептов горохового пюре с картошкой, морковкой и копченостями. Гречневые супы превращались в гречневые каши с картошкой, луком и тушенкой. Суп из макарон из кастрюли не выпадал, даже если ее переворачивали вверх дном. Утром суп жарился, в обед разбавлялся водой, а на "праздничный" ужин использовался в качестве закуски.