Самое популярное 29 января

Пошли с хозяйкой дома выгуливать их собаку. У них доберман, довольно суровый, меня поначалу чуть не съел. На площадке встретили какого-то мужичка. Такой лысый колобок лет шестидесяти, похож на Евгения Леонова, только в очках. Доберман при виде его забыл всю свою мизантропию и кинулся лобызать в щеки. Мужик, похоже, обрадовался не меньше. И хозяйка обрадовалась: о, Рик, говорит, как дела? Мило поболтали.

Тут до меня доходит, что Рик выгуливает одновременно шесть собак! Все разных пород, от корги до лохматого кабысдоха ростом с лошадь. Семья Барбоскиных в натуре. Когда ушли с площадки, я хозяйку спросил, чего это он так. Председатель местного клуба собаководов или подрабатывает собачьим бебиситтером?

Нет, оказывается. Он вообще всю жизнь собак боялся. Но тут один парень отъехал в психушку, похоже, навсегда. То ли двинулся на местной почве, то ли с рождения такой был. А собачка осталась, собачку жалко. Рик ее забрал. Потом старушка-соседка померла, тоже собака осталась бесхозная. И так шесть раз. Собачьего приюта в городке нет, вместо него Рик.

Он одинокий, семьи никогда не было, жил с мамой, пока она не скончалась. Работает в средней школе (это 6-8 классы) помощником учителя. Должность принеси-подай, зарплата нищенская, долларов 15 в час, наверное. Обычно на этой работе задерживаются на год-два, не больше, потом сдают экзамен и становятся учителями, или уходят куда-нибудь. Рик поначалу тоже пытался сдать экзамен на учителя. Раз 10 пытался, пока не понял, что ему эту премудрость не одолеть никогда. Но в школе остался, он там на своем месте. У кого бы из учеников что плохое ни случилось – подрался, или плохую оценку получил, или в семье нелады – все бегут к Рику. Он пожалеет, утешит, угостит яблочком. Фактически школьный психолог, только бесплатный.

И всем соседям помогает, тоже бесплатно. Там много пожилых вокруг. Кому в саду порядок навести, кому полку прибить, кому покрасить что-нибудь. Руки у него из правильного места растут, мог бы хорошо зарабатывать на этом. Но не хочет. Меня, говорит, мама учила помогать людям.

Вот как бы вы к такому человеку отнеслись? С презрением, в лучшем случае – покровительственно-снисходительно. Сверху вниз, в общем. Обозвали бы неудачником и оленем. А в этом городке он самый уважаемый человек... хотел написать “после священника и мэра”, но тоже не факт.

Что меня больше всего потрясло. Школьный совет учредил премию его имени. Так и называется – премия Рика Майерса. 100 долларов, для шестиклассника неплохо. Вручается раз в семестр тому ученику, который совершил самый добрый и бескорыстный поступок. И, по решению совета, будет вручаться еще сто лет, когда давно забудут и мэра со священником, и нас с вами, и еще кучу богатых и успешных людей. А добряка и недотепу Рика будут помнить.

— А зачем вам такие огромные заборы? — удивился я.

Заборы действительно были огромными, не менее трех метров в высоту, с досками прибитыми без промежутка и выглядевшими огромной серой стеной с калиткой и воротами. И такой забор был не только у дяди Пети, но и остальных соседей.

— Мой дом, моя крепость! — усмехнулся он.

— Да и тайга кругом, неизвестно кого в гости принесет. Так уж издревле повелось.

Не успел он распахнуть калитку как из под навеса на нас бросился пес. Нет, он не лаял захлебываясь. Он несся чтобы убить. И я так понял, что меня. Поэтому юркнул за дядю Петю.

— Свои Амур, свои! — произнес тот, весьма спокойно. И пес, потерял ко мне всякий интерес. Мышцы его расслабились, он взглянул на хозяина и поплелся под свой навес.

— Он даже не на цепи и не в вольере. — удивился я.

— Собака не должна быть на цепи, ему ведь на охоту ходить надо. А вольер и цепь сделать этого не дадут.

— Так он с вами на охоту ходит? — стало интересно мне.

— Иногда со мной. Но в основном сам, у меня со временем напряжено. Сейчас вот пасеку на липу вывожу. Поэтому сам. Но добычей делится. Когда зайца принесет, но в основном всякую мелочевку.

— А я могу его погладить? — сверкнула в голове еще пацанская мысль.

— Погладить можешь. Только он этого не любит. Староват он уже, да и по молодости этого не любил.

Так состоялось мое первое знакомство с Амуром. Недели полторы он вообще не обращал на меня внимание. С утра подходил к калитке, ждал когда дядя Петя его выпустит. И возвращался только после обеда. Дядя Петя не обманул, возвращался в большинстве случаев с добычей. Мышь, бурундук, ондатра, был даже бобренок. Все это приносил к крыльцу и ждал когда выйдет хозяин или хозяйка. И только услышав: "ешь, это твое, у нас сегодня есть", утаскивал добычу под навес.

Я знакомился с местными пацанами. Иногда дядя Петя давал лодку покататься. Правда вместо своего "Вихря-25" выдавал мне "Ветерок", но я и этим был доволен. Местные показали мне как доставать речных устриц, жарить их "язычок" на костре. Водили с собой на рыбалку, по ягоды, грибы. Иногда дядя Петя просил что либо помочь в домашних делах. А, иногда и тетя Галя просила сбегать в местный магазин. И вот тут у меня начинались проблемы. По всему моему пути меня атаковали местные псы. Одно дело если бы на тебя бросались какие-то шавки или болонки, другое дело местные волкодавы. Кусать не кусали, но выскакивая из-под ворот, жути наводили немало. Поэтому вместе с авоськой я брал и приличную палку.

— Зачем тебе палка? — однажды спросил меня дядя Петя. И я пожаловался на местных кобелей и сук.

— Так ты возьми с собой Амура, он с ними разберется.

— Да он со мной наверное не пойдет. Мы ведь так и не подружились.

— Амур, иди сюда. — позвал дядя Петя, — это гость и его надо охранять. Головой за него отвечаешь. Иди с ним в магазин. А ты племяш палку оставь, не нужна она тебе. Идите.

И мы пошли. Амур не ласкался ко мне, шел немного в стороне, сбоку. На мои слова не обращал внимания, как его я только не подзывал, чтобы погладить по спине и потрепать по холке. Он был независим и просто выполнял свою работу. Нес службу. И странное дело, за весь путь ни одна собака нас даже не облаяла. Нет, некоторые выскакивали на улицу, но заметив Амура, поджимали хвост и тут же водворялись восвояси. Хотя тот на них даже не рычал. Такое поведение меня очень заинтересовало. И только по приходу домой я рассмотрел его повнимательней. У него оказывается весь "клюв" был как побритый, да и уши тоже тщательно выбриты. Так выбриты, что в некоторых местах даже порвались. И работали явно не машинкой и даже не бритвой. Работали зубами, превратив его морду в сплошной шрам, который по истечению времени даже не обрастал шерстью.

А рассмотреть я это смог, потому что он принес и положил кусок колбасы на крыльцо и замер в ожидании. Колбасу купил ему я, попросив продавщицу отрезать грамм триста отдельно. И он не набросился на нее прямо у магазина, принес домой. А я вспомнил дяди Петины слова, сказав — "ешь Амур, это твое. Стая уже накормлена" и показал ему второй кусок который купил для дома. Только после этого он посмотрел на меня как мне показалось, с благодарностью и потащил свой кусок к навесу.

С того дня мы были практически неразлучны. Он следовал за мной везде и даже в лодку прыгал. Хотя воду походу не любил.

Однажды, хотя я думается рассказывал эту историю здесь. Но если так, то думаю редактор не сочтет ее за боян или повтор. А если и сочтет, то невелика беда.

В общем однажды, когда мы с Амуром отдыхали на берегу протоки, я увидел на взгорке Мишку. Почти мой одногодка, имел великолепного кобеля немецкой овчарки, привезенного ему отцом из собачьего питомника погранцов. Годовалый пес был просто красавец, молодой, мощный, дрессированный. И любимым Мишкиным развлечением было травить его на других кобелей. Мишка говорил, что ему нет равных. Сметал любого своей мощью.

Вот и здесь, стоя вместе с ним на взгорке он крикнул:

— Что это там с тобой за шавка? Убирай, я к тебе спустится хочу. А-то мой Рекс загрызет его ненароком.

— Пусть попробует, — ответил я. И посмотрел на Амура лежащего в двух метрах от меня, с некоторым сомнением. Ведь тот явно уступал Рексу.

— Ну смотри, я предупреждал! — и Мишка спустил Рекса с поводка, который после команды "фас" понесся к нам огромным прыжками издавая злобный рык. Скажу честно, было страшно.

Но не для Амура. Он поднялся, как мне думалось немного даже лениво и занял позицию между мной и несущемся Рексом. Занял как-то полубоком, оскалив навстречу противнику зубы. И ожидал, не лая и не скуля. Ожидал молча. Только мышцы напряглись. На ногах, на загривке, да и вообще по всему телу. Он походу вообще превратился в единую мышцу.

И о чудо! Рекс не добежал до него где-то метров пять. Вы видели как юзят собаки которых остановили на бегу? Да-да, интересно юзят. Аж, землю лапами вспахивают. Вот и Рекс, юзя, пролетел еще с метр. А потом, как-то уныло поджав хвост и поскуливая, повернулся к хозяину и поплелся. Мишка очумел:

— Что за херня! — найдя наконец слова, крикнул он.

— Я сказал фас, ФАС! Вперед! — но Рекс не реагировал. И даже прицепленный на поводок он не хотел спускаться с хозяином. Тому приходилось тащить. А Амур опять занял свое место, греясь на солнышке. И потерял к ним всякий интерес. Но не Мишка.

— Что это за херня!? — повторил он свой вопрос так и не дотащив до нас Рекса.

— Ну что за херня?

— Амур получил от хозяина команду, охранять меня. И он готов был к смерти. Своей или Рекса, неважно, тут уж как карта ляжет. — ответил я.

— И в отличии от тебя, Рекс это понял. Грустно умирать молодым, да еще и по дурости хозяина.

Кто-то обсуждая эту историю написал, что в Амуре вероятно текла кровь волка. Сколько лет прошло, а я с каждым днем все больше верю, что комментатор был прав.

Возвращаюсь как-то с работы и наблюдаю такую картину: стоит сын с товарищем возле парня, который что-то увлеченно лепит из пластилина. Видеть-то я его видел изредка, а вот имя не знал, знал только, что учился он, как и сын, в школе недалеко от нашего дома и был старше лет на 5, что ли. Меня они не видят, а я что-то и не стал показывать свое присутствие — очень уж заворожила меня картина превращения бесформенного куска пластилина в произведение искусства, не побоюсь этого слова. В конце концов, б у него получился бравый красногвардеец на коне, в папахе, с шашкой наголо.

И, значит, отдает он этого красногвардейца сыну и говорит: "Ну держи вот, как обещал". Сын смотрит с детским восторгом — он такого никогда не видел, и я, признаться, тоже. И тут мы с ним оба, наверное, в одну секунду, видим, с каким обожанием и как на чудо смотрит на эту игрушку товарищ сына. После некоторой паузы малый собирается уходить, и тут я слышу, как сын говорит: "На, Витька, бери, дарю". Витька оборачивается, и вся эта гамма чувств отчетливо видна на его лице, берет этого воина, как бы не веря еще в то, что это действительно ЕГО вещь теперь. В глазах немой вопрос: "За что мне?"

Я вам не говорил, что бывают моменты, когда я понимаю сына с полуслова, и могу угадать, о чем он думает, даже если он ничего не говорит? Это был один из тех моментов... я чувствовал, я знал, как сын может ответить на этот вопрос. Может быть — "Потому что у тебя, Вить, отца нет, и живешь ты с матерью, которая видит только дно бутылки, а тебя в пьяном угаре как-то не узнала и выгнала из комнаты...". А может,"потому, что ты приходишь к нам как бы невзначай посмотреть телевизор, и когда мама предлагает покушать, ты всегда отказывваешься, хотя видно, что ты голоден, и приходится тебя заставлять". Сын просто ответил "Ну, мы же друзья"!

Они до сих пор лучшие друзья. Сын работает на заводе, инженер, Витька - дальнобойщик.

Я воспитал хорошего человека...

Ну, что сделаешь, разделил им пополам один из бутербродов — слопали прямо с ладоней. От второго уже меньше половины оставалось — сам доел.

И эти опять мордами в корзину — грибы они тоже едят с удовольствием. Я говорю- "Ребята, что вы хулиганите? Я же не для вас собирал? "А сам смеюсь — грибов не жалко, их в лесу много, а вот таких весёлых копытных легкомысленных покормить — это навсегда запомнишь. Лесное, так сказать, приключение.

Раздаётся голос погромче — МУУ — глядь, они же не одни по лесу гуляли — мама их, вероятно забеспокоилась — выходит на полянку, прядёт ушами, фыркает, волнуется должно быть, смотрит с тревогой, но не сильно ругается — это уже зверюга посерьёзнее, однако подошла, убедилась, что опасности малышне нет, что я сижу спокойно и добродушно посмеиваюсь, а пацаны весело жрёт грибы из корзинки — аж за ушами трещит и посвистывает — и даже сама пару грибов самостоятельно слопала. Не испугалась меня- стало быть, не худшее впечатление произвёл.

Но вот когда появился папа, я чуть кирпичей в штаны не наложил — у него по росту шея начиналась там, где кончалась моя голова — а по весу и объёму меня там уложилось бы с десяток — не шучу, зверь громадный, могучий, не меньше килограмм шестьсот весил, и рога размахом метра в два с половиной- три.

Он только раз басом мякнул — как будто судовую сирену на буксире включили в тумане. И маму и малышню сдуло от меня мигом.

Меня тоже сдуло — ну его на хрен, такому объяснять пытаться, что я им не враг...

Но вот запомнилось...

И вот в 1904 году возле города Петерборо открывается знаменитый шлюз No. 21. Он поражает всем: и высотой перепада (вместо привычных тогда 2-3 метров шлюз поднимает сразу на 20, и применением редкого тогда неармированного бетона. А самое главное — это принцип действия. Шлюз сделан, как весы. Суда вплывают в чаши по обеим сторонам опоры, после чего одна чаша поднимается, а другая — опускается, вместе с водой и находящимся там судном. Шлюз не требует энергии, все работает на гравитации. Причем система оказалась такой надежной, что первый ремонт сделали только через 70 лет. Тогда же эту конструкцию признали выдающемся историческим инженерным сооружением Америки.

А в истории Канады этот проект остается единственным гос. заказом, который выполнен в срок и за отведенные средства. До сих пор.

Но вдруг вместо чествования Роджерса обвинили в растратах. Он сумел отбиться в судах, но его репутацию очернили, и до самой смерти не предложили ни одного мало-мальски серьезного заказа.

Разгадка такого отношения проста: на этой уникальной стройке он неоднократно отказывался давать откаты властям, или затягивать процесс для доп. финансирования. Сам придирчиво отбирал подрядчиков, сам следил за расходами, и даже использовал собственные сбережения.