24 января 1944 года. Советские войска освободили Павловск — пригород Ленинграда. Немцы отступили, оставив за собой выжженную землю и заминированные здания. Павловский дворец — шедевр архитектуры 18 века — стоял полуразрушенный, но ещё не взорванный.
Саперы прочёсывали дворец уже 3 дня. Нашли и обезвредили десятки мин. Решили, что
всё чистое. Но кинолог Ефим Лисовец попросил разрешения пройтись с собакой — шотландским колли по кличке Дик — ещё раз.
Дик вошёл в парадный зал, обнюхал стены, пол, подошёл к одной из колонн и сел. Это сигнал: здесь мина.
Саперы начали вскрывать фундамент под колонной. Копали 2 часа. И наткнулись на фугас весом 2, 5 тонны с часовым механизмом. До взрыва оставалось меньше часа.
Фугас обезвредили за 30 минут до срабатывания. Если бы он взорвался — от дворца не осталось бы ничего. Это был центральный фугас, к которому немцы подвели ещё несколько зарядов по всему зданию. Взрыв уничтожил бы всё.
Он был обычной минно-розыскной собакой. Ничего героического в его биографии до этого момента — стандартная служба, стандартная подготовка. Но в тот день он сделал то, что не смогли сделать десятки опытных саперов с миноискателями. Он почувствовал взрывчатку через метр бетона и камня.
Дик получил ранения в боях, но дожил до конца войны. После Победы его списали по ранению и передали на "гражданку" — он жил у своего кинолога до старости.
Восхищает меня в этой истории не только чутье собаки, но и то, насколько бесполезными оказались технологии того времени. Миноискатели молчали — взрывчатка была спрятана слишком глубоко под слоем бетона и камня. Дик почувствовал запах через преграды, которые техника пробить не смогла. Этот пес за годы войны обнаружил более 12 000 мин, участвовал в разминировании Луги, Старой Руссы и даже Праги.
Павловский дворец сейчас восстановлен. Миллионы туристов ходят по его залам. Мало кто знает, что они ходят там только потому, что в 1944 году пёс по кличке Дик сел у колонны и отказался уходить.
Он рассказывал, что в одном провинциальном театре у одного из актеров была собачка, которую тот брал с собой на работу. Во время репетиции или спектакля она тихо сидела за кулисами, а когда представление заканчивалось, выходила на сцену. Каким-то образом она понимала по интонациям, что актеры перестали разыгрывать роли и начали разговаривать обычными человеческими голосами – а значит, ее не прогонят, а приласкают и чем-нибудь угостят.
И вот в этот город приехал великий трагический артист из столицы, чтобы сыграть с местной труппой. Пока свои реплики произносили местные актеры, собачка как обычно сидела за кулисами, а когда трагик начал свой монолог, она вдруг вышла на сцену. Трагик играл так естественно, что собачка решила, что он говорит от себя, а не произносит заученные слова из пьесы.
Он был богат, красив и галантен, женщины восторгались его красотой и щедростью, и готовы были на многое ради внимания знаменитого фотографа и коллекционера.
Гюнтер Закс, действительно, умел ухаживать, и рядом с ним каждая ощущала себя настоящей королевой. Он никогда не скупился на подарки, не изводил сценами ревности и умел получать
Они встретились в 1966 году. Это была любовь с первого взгляда, он решил непременно жениться на Брижжит Бардо, сумевшей завладеть его мыслями с первых минут знакомства.
Утром следующего дня она вышла на порог своей виллы и застыла в немом восхищении: прямо с неба хлынул дождь из красных роз. Гюнтер Закс скупил их все на соседней плантации и дал команду разбросать с вертолёта в момент появления Бриджит. Этот поступок окончательно сломил волю красавицы, но, тем не менее, в течение двух месяцев Гюнтер добивался согласия Брижит стать его женой. Он ухаживал с такой изобретательностью, что просто кружилась голова.
Через два месяца после знакомства они уже летели в Лас-Вегас, чтобы там зарегистрировать свой брак.
Медовый месяц пролетел почти незаметно и вскоре влюблённые вернулись в Париж.
И больше не жили вместе ни единого дня, хотя продолжали навещать друг друга. Каждый из них жил в своей квартире, они даже не обменивались ключами.
И у каждого появлялись отношения на стороне. Они оба не были верны друг другу.
Спустя три года супруги развелись. Актриса не претендовала на состояние миллионера, их страстный роман был окончен, но он положил начало дружеским отношениям.
Спустя десять лет, в тот самый день, когда они перестали быть мужем и женой, актриса получила в дар от Гюнтера Закса совершенно невероятный крупный бриллиант.
В конце 1980-х миллионер вдруг обнаружил этот самый бриллиант вместе с другими украшениями, которые он дарил Брижит Бардо, выставленными на аукцион. Он не удержался от звонка бывшей жене, решив, что она обиделась на него и поэтому распродаёт подаренные драгоценности. Всё оказалось гораздо проще: актриса открывала свой фонд помощи животным и ей нужны были деньги.
Брижит после аукциона получила крупную сумму, а уже на следующий день Гюнтер Закс попросил её о встрече. Они сидели в ресторане за столиком, и Брижит Бардо с изумлением наблюдала, как перед ней появляются те самые украшения, которые вчера ушли с молотка.
Он лично купил все драгоценности, чтобы снова подарить их бывшей жене. Как он сказал, на тот случай, если животным снова понадобится помощь…
1942 год, Сталинград. Немцы готовят танковый удар, стремясь отрезать обороняющихся от Волги. Единственный шанс остановить их – разбомбить склады с танковым горючим, найденные разведкой. Следует приказ незамедлительно их уничтожить.
Полковник, командир полка Пе-2, прекрасно понимает, почему этот приказ отдан ему. Он единственный
Но Пешки не вернулись с задания. А приказ нужно выполнять.
Из способных летать аппаратов имелся только связной По-2 – этажерка обтянутая перкалью, грузоподъемностью килограммов в двести. Но чтобы пробить серьезно укрепленную крышу склада, нужна более солидная бомба.
— Вешайте пятисотку, — командует Полковник, — на замки для топливного бака.
— Не взлетит.. Замки не удержат.. — слышатся голоса.
— Это приказ, — жестко обрывает Полковник.
— А кто полетит, — угрюмо интересуется начальник штаба, понимая, что этот летчик уже навряд ли вернется.
— Шлемофон мне и парашют, — обращаясь к адъютанту, говорит Полковник.
— Вам же нельзя, — пытается остановить его адъютант.
— Нет, на х[рен] парашют – лишний вес, тащи 200 грамм водки.
Самолет, тарахтя из последних сил движком, каким-то чудом взлетает и, даже не пытаясь набрать высоту, берет курс на южную часть Сталинграда.
По-2 из-за перегруза и изменившейся развесовки почти неуправляем, его мотает по тангажу и крену, а из-за нехватки скорости постоянно тянет свалиться в штопор. Но Полковник настоящий асс, и ему удается удерживать машину.
Минут через сорок, он почти у цели, дважды в пути попадались Мессеры, но они были выше и не заметили его, или приняли за телегу, ползущую по земле. Двигатель, работая на пределе, начинает дымить, самолет начинает болтать еще сильнее. Внизу зенитчики, они стоят у орудий, но почему-то не стреляют, правда Полковнику не до них, вот овраг, а вот склады, еще немного, он дергает ручку сброса, самолет подкидывает вверх, бомба ушла.
Пошка сразу стала набирать скорость, болтанка исчезла, зенитчики открывают огонь, но поздно. Склады горят.
Начальник штаба Паулюса лично приезжал разбираться, почему зенитчики не открыли огонь вовремя. Но со всех батарей доложили одно и тоже: "Мы думали он уже сбитый, он дымил и буквально кувыркался в воздухе, решили, что он падает... самолеты так не летают".
А наш полковник, вернувшись, получил выговор, потому что был строгий приказ Ставки, запрещающий командирам полков участвовать в боевых вылетах.
В 1943 году, будучи сержантом разведроты, Гайдай подорвался на противопехотной мине и получил тяжёлое ранение ноги. Он перенёс пять операций, но мастерство хирургов и собственная сила воли позволила будущему культовому режиссёру и актёру сохранить ногу: "Одноногих актёров не бывает", — с присущим ему чувством юмора говорил Гайдай фронтовым докторам. В 1944 году, после лечения в госпитале, Леонид Иович был комиссован. Гайдай вспоминает, как к ним в Монголию приехал военный комиссар для набора в действующую армию:
— Кто в артиллерию?
— Я!
— В кавалерию?
— Я!
— Во флот?
— Я!
— Да подождите вы, Гайдай, дайте огласить весь список!
— Голосуйте за нас, и мы отменим идиотские законы, принятые думой прошлого созыва.
— Позвольте, но вы же были тогда в составе думы.
— Тем более, мы принимали, нам и отменять.
Моё мнение: хороший анекдот, однако. Депутаты наши не один раз меняли законы о президенте России. То четыре года ему был срок определен, то шесть. Да и более, чем на два срока подряд не может избираться. Чего ж они сами-то о себе не побеспокоятся? Некоторые (пару-тройку лично знал когда-то) сидят аж с начала девяностых, с первых созывов верховных советов тогда еще СССР и РСФСР. Может давно уже пора ограничить свои полномочия не более двух сроков подряд? Так ведь такую ересь даже обсуждать не будут. Во всяком случае, насколько мне известно, этот вопрос никто из них никогда не поднимал...
Я работаю дальнобойщиком. В 2015 году в июле в Омске под завалами казармы погиб мой друг Валера. Другом он для меня был очень близким, хоть и младше меня он на 3 года. В этом году в феврале поехал я в рейс Ижевск — Екатеринбург. Естественно проснулся рано утром, на погрузку, короче уехал в ночь немного вымотаным, т. к. утром надо быть в Екатеринбурге. И после маленького городка Оса в тумане ночью увидел силуэт человека, ну думаю отчаянный, мороз на улице сильный был. Ближе подъезжаю, замечаю что он в шортах. "Во чудак" промелькнула мысль. Но когда я взглянул на лицо, то увидел что это "ВАЛЕРА!!". Естественно я испугался, по тормозам, выбежал с фонариком, ни Валеры ни следов на снегу... Поехал дальше, а там страшная авария в которую мог попасть и я, если бы не остановился. Друзьям рассказал, одни говорят, что он хотел предупредить, другие, что это совпадение, и его я увидел только потому что был сильно переутомлен. Вот не знаю что и думать до сих пор.
На одном из въездов на крупный завод видел шлагбаум, который легко может выиграть в номинации "Лучший шлагбаум года". Выглядел он так:
здоровая 10 метровая РЕЛЬСА, а на ее конце для баланса криво приварено и прикручено проволоками ДЕСЯТЬ ЧУГУННЫХ БАТАРЕЙ. Причем все сбалансировано так, что достаточно малейшего прикосновения, чтобы шлагбаум открылся.
А потом, на 19-м витке, загорелся первый аварийный сигнал. Датчик ошибочно показал, что капсула уже начала входить в атмосферу. Купер отключил его.
Неприятно. Но не смертельно.
А затем исчезло питание.
Короткое замыкание вывело из строя автоматическую систему ориентации — именно ту, которая должна была рассчитать точный угол, момент и траекторию возвращения на Землю.
В космосе это не мелочь.
Если войти слишком полого — капсулу отбросит от атмосферы, словно камень от воды.
Если слишком круто — трение превратит корабль в огненный метеор.
Разница между жизнью и смертью измерялась долями градуса.
И все приборы, которые должны были помочь найти эту границу, замолчали.
В Центре управления видели, как системы отказывают одна за другой. Но ничего не могли сделать.
Купер остался один.
165 миль над Землёй. Без автоматики. Без нормальной навигации. Без права на ошибку.
И тогда он сделал то, что может сделать только человек, который не поддаётся панике.
Он взял ручку и нарисовал линии прямо на стекле перископа, чтобы ориентироваться по горизонту. Посмотрел на звёзды, которые месяцами изучал перед полётом. Сверил время по своим наручным часам.
Когда машины умерли, пилот сам стал машиной.
Он считал в уме. Сверялся с созвездиями. Смотрел на Землю под собой. Отмерял секунды часами.
И в нужный момент включил тормозные двигатели.
Капсулу затрясло. Небо превратилось в огонь. Связь исчезла.
Несколько минут Faith 7 летела сквозь раскалённую плазму. На Земле никто не знал, жив ли он.
А потом раскрылись парашюты.
Капсула приводнилась в Тихом океане всего в 4, 4 мили от спасательного авианосца USS Kearsarge (CV-33).
Это было самое точное приводнение за всю историю программы Project Mercury.
Человек с наручными часами, ручкой и звёздами за окном превзошёл всю автоматическую систему NASA.
Мы живём в мире, который обожает технологии.
И да, технологии невероятны. Они ведут нас в космос, спасают жизни, соединяют континенты.
Но история Гордона Купера напоминает о главном: последним резервом никогда не было программное обеспечение.
Последним резервом был человек, способный смотреть в окно, ясно мыслить, когда всё ломается, и принимать решение.
Питание отключено. Приборы мертвы. 165 миль над Землёй. Шанс на выживание — доли градуса.