Самое популярное 12 сентября

спальники, гитара, что ещё надобно для счастья. Приехали они в Чопан Ату, высадились на автостанции и пошли перекусить в ближайшей закусочной. Разговаривают меж собой, куда отправиться, где палатку разбить. Рядом парень сидит, слышит их и говорит "Мужики, я тут тоже в отпуске, служу во флоте, может, вместе пойдём? Палатка у меня тоже есть. Кстати, я Валера.". "Турист-туристу друг, товарищ и брат. А что, давай, вместе веселее. "И их стало трое.

Разбили палатки на берегу, искупались, сели пульку расписать. Мимо парень проходит. "А мужики, вы только игру начинаете, четвёртым возьмёте? Витя меня зовут" "Садись, конечно. "Расписали пульку, познакомились. Оказалось — инженер, тут с женой в санатории отдыхает. Пригласили их на костёр вечером. Будем рады. Витя с женой пришли, да ещё пару человек увязалось с санатория. Вова гитару настроил и как дал концерт, благо, он играл и пел хорошо. Народ на песни падкий, набежало человек 25-30. Всю ночь песни пели. А на утро Валера и жена его говорят: "Хрен с ним, санаторием, скучнота одна. Мы, ребята, с вами, вокруг озера, хотим, возьмёте? " "Конечно, возьмём. "И их стало пятеро.

Отошли от Чопан Аты на пару десятков километров, разбили палатки. Смотрят — рядом два студента-интеллигентика мучаются с палаткой. Задохлики, а тоже решили дикарями отдохнуть. "Мужики, не подсобите палатку разбить, не получается у нас. " "Чего там, дело не хитрое, подсобим, конечно. " "Вы откуда и куда? " "Мы с Москвы, перед армией отпуск". "Так и мы с Москвы. Студенты — медики. " "Так давайте вместе вокруг озера. "И их уже стало семеро.

Через денёк двинулись дальше. Добрались до какой-то турбазы, а рядом — другой санаторий. Вечер настал, время ужин варить. Тут Витя с женой и говорят: "Мужики, ваше дело молодое, мы готовить ужин будем, а вы на танцы сходите." Пошли, и ведь и впрямь дело молодое. Видят, на танцах трое пьяных к нескольким девушкам пристают. Подошли, пригласили девушек, задиристую троицу подвинули. Те против 5-ых полезть не рискнули.

Танцевали весь вечер, а потом к костру пригласили. И опять простая туристическая, но самая вкусная еда. И, конечно, песни под гитару на берегу до утра. А наутро, 2 девушки и заявили: "Бросаем санаторий, идём с вами." И вот уже в компании стало девять человек. Правда, пришлось, конечно, реорганизоваться чуток, ведь у девушек ни рюкзаков, ни спальников, ни палатки. Но ничего, разобрались.

Пока до Пржевальска добирались, к ним присоединился ещё один парень, тоже Валера. Как и все просто набрёл на костёр и песни, Валер стало двое, значит надо их различать, тем более, что оба похожи, оба высокие и с усами. Стали моряка звать одного "Аксакал", ибо он старше, а второго -"Саксаул", ибо у него руки длинные. И вот их уже десять.

Аксакалу и Саксаулу девушки в компании очень понравились, но вот взаимности не было. Приветливые, конечно, все, но никаких ответов на знаки внимания. Даже грустно как-то.

А от Пржевальска решили добраться до Джет-Огуза. И вот тут незадачка: нет транспорта. То ли автобусы ходили редко в 60х, то ли мало их было. Пацаны бы и так, конечно, дошли, но девушки к долгим переходам не привычные. Решили попутку ловить. Долго ловили -всё без толку. Но наконец -чудо из чудес, остановился старенький ГАЗ-51. "Куда едешь? " "Да там колхоз, недалеко от 7 Быков. "О, нам по пути. Добросишь? " "Да вам кузове неприятно будет. " "На всё согласны. Всяко лучше, чем в пыли у дороги загорать. "Залезли весёлой толпой и охренели.

Оказывается, тот ГАЗ 51 вёз огромный металлический куб для дезинфекции баранов. А карболкой он воняет, просто ужас. Но куда деваться, залезли. А дальше хуже, оказалось, что куб вообще не закреплён, ездит по всему кузову. Во время дороги и придавить может. Придумали так, чтобы всем упереться спинами в борт, а ногами -в куб. И таким вот извращённым методом удерживать его от того, чтобы он всех не покалечил. И так уж получилось, что и Аксакал и Саксаул оказались рядом с их избранницами сердец и всю дорогу прикрывали их, можно сказать, своими телами. Да и познакомились намного ближе.

Высадились они недалеко от Джет-Огуза. Ну, а как до скалы Разбитое Сердце добрались, Валеры решили, а чем чёрт не шутит, и сделали признания и предложили свои пропахшиe карболкой руки и туристические сердца девушкам. И самое удивительное, всего часик рыцарского поведения в кузове ГАЗ 51 растрогал девушек, и они даже ответили согласием.

Такой вот весёлой толпой они и объехали всё озеро и направились во Фрунзе. Ну, а там пути весёлой компании и разошлись. Отец с Вовой отдавать долг Родине отправились, студенты-медики доучиваться Москву поехали, Витя с женой в свой Ленинград укатили. Ну, а Валеры к своим невестам с семьями знакомиться поехали соответственно.

Связь держали долго, переписывались. "Аксакал" женился, служил в Северном Флоте, потом в Москве и дослужился до капраз. Отец видел его последний раз в конце 80х, a 90ые Аксакал не пережил.

"Саксаул" тоже женился. Их носило по всему СССР, а потом и по миру. Сейчас живут у гор, почти таких же, как Джет-Огуз, только... в Аризоне. Да разве важно, где живут, главное -что в жизни у них есть любовь, молодость в душе, и красные скалы.

принести экспонаты (каски, пустые патроны).

Дом мамы находился как раз возле железной дороги, и огород выходил на траншеи, оставшиеся после войны. Там-то мама с сестрой и нашли экспонаты для музея — боевые гранаты. Они принесли домой целый ящик и оставили на веранде.

Утром нагрузили полные портфели гранат и понесли в школу, в музей. Правда, вместились не все, только половина ящика. По дороге в школу сестрам нужно было преодолеть железнодорожные пути, и, так как портфели нести было тяжеловато, они тащили их, постукивая о рельсы и ступеньки ж/д моста. Когда девочки в школьном музее выгрузили пол-ящика гранат из портфелей с фразой: "У нас ещё есть, мы потом принесем", — учительница оценила обстановку.

Сразу началась эвакуация школы, вызвали военкома. Приехали военные и грузовая машина с песком, гранаты увезли. Отца забрали с работы, выяснили, где нашли гранаты. В том месте обнаружили ещё два ящика рабочих боевых гранат, которые забрали военные и взорвали в поле. Военком очень серьезно поговорил с дедушкой, и мама с сестрой были проинформированы о небезопасности своего поведения с помощью хворостины. А сбор экспонатов для музея был прекращен.

И даже платили за это — если, конечно, было кому. Дело было в середине 80-х.

В тот день Ми-24 плюхнулся возле такого поля, и когда поднятая им пыль слегка улеглась, экипаж узрел старого аксакала, сторожившего бахчу, с которым тотчас вступил в торг вылезший из вертолета бортинженер. Однако, аксакал был явно не настроен на короткий и продуктивный диалог — пятнадцать минут бортинженер пел перед ним соловьем, но дед упрямо твердил "дэсят" и растопыривал две пятерни. Дясять рублей за мешок арбузов — по тамошним ценам и тогдашным временам это был форменный грабеж. Призывы к совести и здравому смыслу сын Востока игнорировал: казалось весь запас русских слов ограничивался этим самым "дэсят". Надо было срочно определяться — дальнейшая задержка со взлетом была черевата... Но и порожняком улетать не хотелось.

Командир принял мудрое решение. Протянув старому вымогателю его червонец, (на губах деда появилась презрительная усмешка — не умеют, мол, русские торговаться) он заорал второму пилоту:

Леха, тащи чехол от лопасти! Хотя чехол от несущего винта и был Уже обычного мешка, но крупный арбуз входил в него легко. Что же до длины...

Дед перестал улыбаться уже на стадии разворачивания "мешка", а когда экипаж тащил к борту на полусогнутых чудовищный восьмиметровый стручок, набитый отборными арбузами, аксакал почтительно встал.

Когда погрузка закончилась, дедок подошел к командиру и сказал: "Камандыр, ты больше с ТАКОЙ мэшок нэ прилэтай!"

90-м году, когда ситуация стала более либеральной, отец, устав от руководящей работы, ушел. Правда, ненадолго. Как-то ректор, поймав его в коридоре, попросил возглавить одну из кафедр, самую скандальную в институте: — Они меня уже задолбали, бегают каждый день, кляузничают друг на друга. Вы человек авторитетный, Вас уважают в институте, наведите там порядок, пожалуйста.

Отцу пришлось снова стать руководителем. Через несколько месяцев кафедру было не узнать — два человека, лидеры враждующих группировок, сами ушли. Остальные остались те же, но все изменилось. Первое время к нему еще бегали, пытались друг на друга стучать, но отец им говорил — давайте сейчас вызовем этого человека и вы в лицо все ему скажете. Достаточно быстро эта беготня прекратилась. Кроме того, он не стал разделять кафедру, приближая к себе каких-то любимчиков. Для всех, в том числе и себя, установил одни и те же правила, требования. Кроме того он был руководителем демократического типа. На этапе принятия решения в обсуждении принимали участие все, но после того как решение принималось оно выполнялось неукоснительно. И когда люди увидели, что для всех требования одни, что отец не гребет под себя, а честно выполняет свои обязанности, служит людям — все изменилось. Очень быстро кафедра стала лучшей и самой дружной кафедрой в институте. И была такой пока отец был руководителем — все работало как часы. После его ухода (а ушел он по той же причине, что и в первый раз, да и возраст...), все снова изменилось в худшую сторону.

был, помимо всего прочего, в деревне конюхом. Или там конопасом, не знаю, как это называется. Закончил школу, и спокойно пошел себе в армию. Об институте речи не шло в принципе. Да и мало кто в такой глуши вообще представлял себе, что ента за энстетут такой. Опыт общения с лошадками произвел впечатление на командование, и его отправили служить в Москву, в распоряжение ЦСКА. На м. Аэропорт, если знаете, есть здоровый спорткомплекс ЦСКА, где занимаются все, от хоккеистов до гимнасток. Ну, и лошадки там же, конный спорт в ЦСКА всегда был в почете:) И служил он там на конюшне — где навоз убрать, где корм принести. И шел он как то по этому комплексу по своим солдатским делам и увидел на доске объявление, что-то вроде "Ленинградский Военный Институт Физической Культуры и Спорта приглашает абитуриентов...". И остановился, и смотрит завороженно на это объявление, и может быть где-то в глубине души его уже зовут огни другой жизни, не "армия-село-лошадки". Подошел к нему мимо проходящий мужчина, уже в возрасте, скорее, даже ближе к дедуле, чем к мужчине. Спрашивает его:

— Что, сынок, интересно?

— Да — отвечает завороженный наш герой — очень интересно.

— А как тебя зовут, сынок?

— Володя

— Ну, Володя, надумаешь поступать — вот тебе телефончик, позвони, помогу чем смогу.

Дал телефон и ушел. Володя бумажку в карман положил, да и забыл-потерял ее. А про институт не забыл. И захотелось ему другой жизни. После армии год сидел за учебниками и поехал таки поступать. И сдавал все экзамены.

И было в конце всех экзаменов собеседование. И сидела там комиссия важная, вся в пиджаках и галстуках. И смотрела внимательно. И выяснилось, что у Володи не хватает одного балла для поступления. И спрашивала его комиссия

— Ну, а кто, уважаемый, ваш папа?

— А папа у меня, мол, заслуженный колхозник колхоза Большие Грязи

— Ну а кто, уважаемый, ваша мама?

— А мама, у меня, мол, заслуженная доярка колхоза Большие Грязи

Кивала головами комиссия, смотрела важно, и говорила сурово, чуть с грустью — да, мол, видим, что человек вы, Владимир, наш, но поделать ничего не можем. Нету балла и все тут.

И тут в аудиторию открывается дверь, и заходит тот самый дедуля. В простенькой рубашке и простого покроя брюках. Не спеша пересекает всю аудиторию, и тут замечает нашего героя — старого знакомца

— О, Володенька! Здравствуй, ну как дела?

— Здравствуйте, дела нормально.

А дедуля обращается уже к приемной комиссии

— Как у Володи дела?

— Ну, вот, так мол и так, поступает, одного балла не хватает.

— Одного балла? — спросил дедуля, покряхтывая приближаясь к столу председателя комиссии. — одного? — спрашивает, заглядывая в экземенационный листок героя — ну что же, плюс один. — сказал дедуля, и для верности вписал это в листок подвернувшейся же ручкой..

Володю взяли, дедуля много лет был его преподавателем и научным рукодителем, Владимир закончил институт, затем Владимир Андреевич долго преподавал в этом самом институте и успешно двигал советскую науку, а Андрей Владимирович уже рассказал мне эту историю. А я вам: ) Сказке конец:) Кто слушал — молодец:)

ps Но я в нее верю