Между двумя речушками оказалась полоска земли длиной около двух километров с деревушкой Коспайя — около 300 жителей. Она не принадлежала никому. Крестьяне Коспайи это заметили раньше, чем чиновники. И вместо того чтобы сообщать об ошибке, они тихо провозгласили независимость. С девизом "Perpetua et firma libertas" — "Вечная и твердая свобода". Поразительно, но на Коспайю все махнули рукой. Кватроченто в Италии было довольно бурным — всем было не до того.

Управление деревней осуществлял совет старейшин, собиравшийся под большим дубом. Никакого короля, никакого папы, никаких налогов. Никакой армии, никакой тюрьмы, никакой полиции. Никаких законов, кроме одного правила — не нарушать покой соседей.

Расцвет Коспайи наступил в XVII веке, когда табак распространился по Европе, а Папское государство и Тоскана запретили его выращивание и продажу — ибо страшный грех это, дети мои. Курильщиков отлучали от церкви. Тогда Коспайя стала единственным местом в Италии, которое не подчинялось папскому запрету на выращивание табака.

Смышленые крестьяне засеяли табаком каждый клочок земли на всех своих 25 гектарах. Республика превратилась в крупнейший нелегальный табачный рынок. Контрабандисты, торговцы и просто любители покурить потянулись в эту республику. Соседние государства злились, но поделать ничего не могли — формально республика существовала законно, как результат картографической небрежности.

Свобода продержалась 385 лет. В 1826 году после долгих переговоров Папское государство и Великое герцогство Тосканское наконец "исправили ошибку" и разделили между собой Коспайю.

Но почти четыре века люди доказывали, что можно жить без короля, папы, армии, полиции, тюрем, налогов и прочих государственных институтов. И при этом мирно решать все свои проблемы самостоятельно и процветать.

Яша всегда старался пробегать мимо них быстро и не оборачиваясь — дома его ждала невеста, будущая жена, которая к моменту нашего повествования была на третьем месяце беременности. Тёлки же, заметив такое поведение, решили, что он девственник. Каждый вечер они узнавали Яшу, ещё когда тот спускался по ступенькам и, хохоча, приглашали поиграть. Первое время Яша не обращал на это внимания, но потом ему конкретно надоели, и он отвечал тёлкам, что женат, что устал и вообще спидоносец. Но все эти отмазки только смешили тёлок: тот не женатый, кто ни разу налево не ходил, говорили они, а на "спидоносца" отвечали, что у них железный иммунитет — после стояния на двадцатиградусном морозе в мини-юбках никакой вирус не страшен.

Наконец, Яша изобрёл мантру, которая работала всегда и безотказно:

— Девчонки, денег нет и не будет. Я математик, младший научный сотрудник. В месяц зарабатываю столько же, сколько вы за полчаса.

На неделю тёлки как будто успокоились. Но в один из вечеров старшая тёлка, увидев Яшу, замахала рукой:

— Математик! Эй, младший математик! Иди сюда, выгодное предложение сделаем.

Яша вздохнул и приготовился бубнить "денег нет и не предвидится", но тут он заметил рядом со старшей тёлкой какое-то юное, улыбающееся существо.

Существо выглядело смущённым.

— Это Лиза, познакомься. Она первокурсница, ей завтра лабораторную сдавать. Помоги сделать, а? Мы заплатим.

Яша потерял дар речи.

— Ну чо, ты мне поможешь или как? — прокуренным голосом спросила Лиза.

Яша помог. И получил от проституток тысячу — для конца девяностых очень нехилые деньги.

В тот день я сидел в кабинете, смотрел в стену и соображал. Насчет этой самой катанки. Магадан запросил почти тысячу кубов пиломатериала, а это морской фрахт, перегрузки, требования в три нитки, рекламации и прочая хрень. Ну где брать эту самую катанку. Где?

Где можно было я уже занял, кому был должен уже простил, но этого все равно не хватало. Я был в панике, но не сдавался. В связи с огромным перенапряжением вдруг пришло озарение.

— Ну где ты ищешь, где ты ищешь? — запульсировала мысль, — ты ищешь там, где ищут все, а надо искать там, где еще никто не искал и искать не будет!

Когда озарение немного поблекло, я дрожащей рукой подтянул к себе телефонный справочник района.

Горком, исполком, трогать не стал, может быть чревато и остановился на детском саде номер один. Была в этом какая то афера, но проверить ведь надо, озарение оно просто так не приходит.

— Алло! Могу я переговорить с завхозом, — набрав номер, как можно серьезней произнес я. Там покричали то ли Валю, то ли Зину и приятный женский голос тоже произнес "алло".

— У вас есть проволока? — немного подрагивающим голосом произнес я.

— Есть. — произнесла Валя или Зина и это внушило оптимизм.

— Катанка? — охренев продолжил я.

— Обычная, целая бухточка. Вам сколько нужно?

— Да я только узнать, — не находя больше слов, произнес я и положил трубку. Ведь по идее это была какая-то хрень. Зачем им в детском садике проволока. Вот зачем? Пусть даже не катанка, а обычная. Мысли путались, но и про озарение не надо забывать. И я стал думать, где этой катанки в принципе не может быть, но она там есть. Мне по-любому было тяжелей чем Ивану, который пошел туда не зная куда и принес то, не зная что. Ведь у меня помимо всего этого была еще отгрузка на Магадан. Первое, что пришло на ум, это цементный завод. Предприятие большое, одно из двух на весь Дальний восток. Там, в принципе дохрена чего могло быть. Но можно ли катанку применить как-то в ихнем производстве. Например обвязать рассыпной цемент. Или даже в бумажных мешках. Теоретически это в голове не укладывалось, но ведь помимо теории есть еще и практика. А на практике я такое успел повидать, что впору ехать сдаваться в дурку. Но я опять рискнул. И набрал номер телефона отдела снабжения того самого цементного завода.

— Коллеги, у вас катанка есть? — сразу я взял быка за рога.

— Шести или восьми миллиметровая? — деловито поинтересовались на том конце.

— Мне без разницы и та и другая подойдет, могу на что нить поменять, — я тоже сразу перевел разговор в деловое русло. Приятно работать с профессионалами.

— А у вас гвозди есть? — выяснив откуда я звоню и кто я такой, задали мне встречный вопрос.

— Тю, да полно! Вам какие нужны? — процесс пошел. Все сформировалось быстро и наутро я у завгара заказал машину. Бросив в нее краном пару тонных ящиков гвоздей на 70 и 100. Разговаривавший со мной по телефону мужик, увидев две тонны, просто охренел и широко махнул рукой:

— Вон там за складом, забирай сколько влезет! — а за складом был Эверест. Из катанки. До куда ее можно было забросить местным краном.

Я грузил ее в исступлении. Снабженческий зилок прогнулся, не уступая уже по грузоподъемности КраЗу, а я хотел запихать еще. Вплоть до драки с водителем. Тяжело перевел дух, взял у завсклада бумажку с весом и пошел выписывать пропуск. Под тяжелыми взглядами крановщика, водителя и завскладши. Они не могли меня понять, поэтому свернув за угол я начал посвистывать и припрыгивать.

— Слушай, а если не секрет, нахрена вам катанка? — оформив все документы поинтересовался я у коллеги.

— Нахрена?!

— Ну мы ей двери завязываем у вагонов, прежде чем пломбу ставить, — пояснил он, — килограмм тридцать в месяц уходит. В заказном листе тридцать приняли за три тонны, вот каждый месяц и шлют. Мы хотели ее на металлолом сдавать, а тут ты.

— А гвозди, зачем? — не прекращал я интересоваться, вдруг они ими мешки с цементом к полу в вагонах прибивают. Можно было бы еще поменяться.

— А гвозди, так у нас же есть свой ведомственный жилой фонд. Мы там обязаны ремонты делать.

— Тогда вам точно нужна краска, олифа, рамы, двери и ДВП с ДСП. Будем меняться?

— Конечно!

На том и договорились. Год с катанкой у меня не было проблем. Но я вот все думаю, если бы тогда та Валя или Зина, сказала, что проволоки у нее нет, позвонил бы я на цементный завод? И вообще, откуда и как наступает озарение?

То лето выдалось очень жарким и сухим по всей России из-за чего возникло большое количество лесных пожаров, в том числе и у нас в области.

Президент передумал ехать в эту самую автоколонну и вместо нее полетел на самолете тушить лесные пожары.

Надо сказать, что на пути к автоколонне на достаточно видном месте находилась пивная или забегаловка.

Рано утром в день, когда Президент должен был приехать в автоколонну, в эту самую пивную заходит некий товарищ, одетый, несмотря на жару, в цивильный костюм и при галстуке, очевидно из соответствующих органов, и начинает на повышенных тонах требовать директора и задавать вопросы типа:

— Почему двери домиком? Почему крыльцо некрашеное? Почему не подметено?

Потом, обращаясь к буфетчику, повторяет:

— Где директор? А вы кто?

Растерявшийся буфетчик:

— Я буфетчик, а директору сейчас позвоним. А что случилось?

— Как, что случилось? Президент приезжает!

Совсем обалдевший буфетчик выдает совершенно гениальную фразу:

— Сюда, что ли?!

Далее последовало пару секунд тишины, после которых раздался всеобщий хохот ранних посетителей пивной.

Товарищ после этого быстро удалился.

Срочно прибывший директор, вернее, хозяин пивной быстро обеспечил ремонт дверей, покраску крыльца и уборку прилегающей территории.

Как я уже сказал, Президент не приехал.

На следующий день красивые бордюры убрали, но зато остался асфальт, отремонтированные двери и покрашенное крыльцо в пивной.

Я очень нехорошо отношусь к отечественной медицине, но из песни слова не выкинешь — скорая приехала через 2 (две) минуты. Быстро вкатили укол и повезли в больницу. Я сел внутрь вместе с ней и санитаром. Эдакий здоровенный Илья Муромец. Я сказал ему — "хорошая у вас работа — людей спасать". А он на культурном русском языке начал жаловаться, что медицина в стране развалена, что платят мало, что на такой работе надо сутки через трое, а их через день гонят.

Мы неслись при этом под мигалкой внутри пятитонной новёхонькой амбулатории на колесах, просто упичканной разнообразными медицинскими прибамбасами. Укол начал действовать — удушье сняло ещё в дороге. И я мысленно переводил такой сервис на ценник медицины США, с которой тоже приходилось сталкиваться. С учетом дальнейших медпроцедур, мы намотали сегодня минимум на три тонны зелёной петрушки в купюрах дяди Сэма. За бесплатно.

Впрочем, и в штатах не пришлось бы платить при наличии страховки. Но там потом еще полгода страховая компания разбиралась бы с больницей, за что она согласна платить, а что будет за счёт клиента.

Что касается нашей медицины, я помню и много хренового. Осталось срастить с увиденным сегодня. Рабочая гипотеза: болейте, граждане, сколько хотите, но если вздумаете отбросить коньки — вернем с того света, не портите демографию.

А пока мы качались в карете скорой помощи, я живо вспомнил 90-летнюю питерскую бабушку, у которой гостил когда-то. При наливании чая, то есть раз сто за день, она каждый раз снимала с носика своего чайника специальную насадку, а потом торжественно водружала её обратно. И меня молила делать то же самое. Потому что, как выяснилось, летом 1927 года из носика чайника вылетела пчела и укусила в язык её лучшую подругу. Язык распух и торчал далеко за пределы.

В общем, тёща теперь в больнице, доктора появятся только в понедельник, а дома — пришла беда, отворяй ворота. На кухонном столе остались эти злосчастные, неотразимые пирожки с невероятно вкусной ягодой. грёбаная генетика! Жена не решалась притронуться к уже надкушенному пирожку, долго ходила вокруг, наконец развернула второй. Жжжжж — в язык. Сдавал сейчас в ту же больницу, в ту же палату, старался не смотреть на санитарок — они тихо сползали по стенам: (