необычным товаром на свете. Ее звали Рут Белвилл, но весь Лондон знал ее как Гринвичскую даму времени. Она каждый день разносила точное время на своих ногах.

История началась еще в тысяча восемьсот тридцать шестом году, когда ее отец Джон Генри Белвилл работал астрономическим ассистентом в Королевской обсерватории в Гринвиче. В те времена единое время требовалось банкам, газетам, железнодорожным станциям и особенно часовщикам, которые настраивали хронометры для торговых и военных судов. Джон договорился с директором обсерватории, взял один из самых точных карманных хронометров в истории — карманные часы мастера Джона Арнольда номер один дробь четыреста восемьдесят четыре — и стал каждое утро сверять их с главным королевским маятником. Затем он обходил подписчиков и давал им выставить свои часы с точностью до десятой доли секунды.

Когда отец умер, дело перешло к матери, а в тысяча восемьсот девяносто втором году семейную сумку с реликвией взяла тридцативосьмилетняя Рут. Ее распорядок дня не менялся десятилетиями в любую погоду. Каждое утро ровно в девять часов Рут поднималась на Гринвичский холм, заходила в здание обсерватории, доставала свой хронометр и получала официальный сертификат с точным временем. Затем она садилась на поезд, приезжала в центр Лондона и пешком наматывала километры по Сити, заходя к десяткам постоянных клиентов.

В начале двадцатого века молодой директор конкурирующей телеграфной компании попытался устроить против Рут грязную пиар-кампанию в прессе, заявляя, что ее метод безнадежно устарел и что женщина использует свое обаяние ради наживы. Но публика и престижные часовые мастера Лондона встали на защиту Белвилл горой. Оказалось, что ее карманный хронометр и личная добросовестность работали точнее и надежнее, чем вечно сбоившие телеграфные провода.

Рут продолжала свой ежедневный маршрут вплоть до тысяча девятьсот сорокового года. Подумать только, ей было уже восемьдесят шесть лет, над Лондоном выли сирены немецких бомбардировок, а старушка все так же пешком шла по улице с заветными часами в сумочке. Она вышла на пенсию только когда здоровье совсем подвело, прожив тихую, но совершенно поразительную жизнь.

прошла при Брежневе. Каждый старшеклассник полдюжины анекдотов про него. А как ржали над нашим бровеносцем разные "голоса"! Но вот сейчас вернулся из Флориды, где провел зиму. Над их теперешним верховным маразматиком хихикают только иммигранты. И то — осторожненько.

А как при Союзе презирали авоськи и возносили красивенные пакеты! Их аккуратно стирали, и брали только в гости. А теперь их запретили! И для походов в магазины Торонто я купил с Амазона ту самую авоську. Чтобы не таскать сумку с сумками. Правда, называется она "net string shopper bag".

Я это к тому, что жизнь непредсказуема. И то, что глупо сейчас, может вскоре стать противоположным... Впрочем, пора переходить к истории.

Наш переезд в Канаду начался со страшного и подлого удара под дых. Все обещания в московском посольстве о легком трудоустройстве по специальности оказались голимой пропагандой. То есть никто не встречал меня — микроэлектронщика с десятилетним стажем в аэропорту, чтобы моментально привезти в уютное бангало, а потом на рабочее место за сто тыщ в год. Напротив, потребовали отучиться пару лет в универе, и уж потом начинать с курьера. А деньги как-то сразу подошли к концу. И я пошел на завод.

После мухлевок с резюме получилось устроиться в ночную смену слесарем. И это мне, который видел фабрику только в кино. Буквально сразу задали сделать наклонный поддон, чтоб чего-то пересыпать. Поручили, и разошлись по домам, оставив одного. Из материалов нашел только листы из нержавейки. Вымерял, нарубил на гильотине, сварил кое-как (учился самотыком в стройотряде), но после зачистки швов вроде стало прилично. Оставалось еще часа три. Про отдых не могло быть и речи: мне сразу показали камеры слежения и напомнили про испытательный срок.

От нечего делать нарыл в инструментах насадку на дрель, и, меняя в ней мягкие шлифовальные круги, нанес на свое изделие "чешую". Успел как раз к приходу супера, пакистанца. Тот вначале остолбенел, увидев переливающийся образчик зэковского дизайна. Потом молча придвинулся и уткнулся носом. У меня все упало. И появилось ощущение, что первый день станет последним. Но супер вместо пинка внезапно потряс руку, пустил слезу, и объявил, что такого качества работы он никогда не видел...

Та первая работа вернула нас к жизни. Мы смогли позволить себе снять большую квартиру. Жена пошла в колледж, а дети — в школы. Потом я выправил лицензии, и ушел на лучшую зарплату. В конце концов, устроился по специальности. Жизнь потекла приятно и предсказуемо.

И все это — благодаря трудовику в моей школе, которого школяры считали полоумным. Который требовал нарукавники, орал, грозил киянкой, и брызгал слюной на уроках, а после них — тихо подбухивал в своих мастерских. Среди верстаков, стружек и заготовок.

Со стандартным Ильичом на одной стене, и баннером с дежурной мудростью — напротив.

Колоритный дядька без пальца, имя-отчество которого забылось.

Который вбивал в нас, семиклассников, знания, как отремонтировать кран, сбить табурет, и отполировать сталь....

И вот это я запомнил.

быстрее. Недалеко от метро "Кировский завод", на одном из предприятий, находится офис нашего партнёра и клиента. Добираться до него можно двумя путями – и в тот день, одну из дорог, ведущих к офису, перекопали газовщики, оставив только узкую полоску тротуара.

Поэтому с другой стороны сразу же выросла огромная пробка — а надобно отметить, что каждый пятый автомобиль, пытающийся прорваться в эту промзону – фура с полуприцепом. Там громадный завод – оборонное предприятие.

Движение и так осложнено, да ещё всякие романтики паркуются на обочинах, осложняя фурам развороты.

Мы быстро решили с партнёром нужные вопросы, и я отправился обратно к нам в контору. Гляжу, со стороны выезда какой-то дальнобойщик застрял конкретно – ни туда, ни сюда, или стоять, дожидаясь, пока дорогу освободят, или калечить машины дятлов- запарковавшихся. Не оставили ему места, не вписаться в габариты.

С обеих сторон от него — на въезд и на выезд стоит по несколько десятков машин – терпеливо ждут своей очереди на проезд.

Ну, и разумеется нашлись нетерпеливые. Когда я подошёл ко второму выходу из промзоны- перекопанному, там развивалась следующая ситуация.

Две девицы, лет по двадцать, пытались проехать по оставшейся части тротуара на Порше Кайенн. Если один глаз закрыть, а другой прищурить, то вроде кажется, что проехать можно, если только аккуратно. Но у барышни- водителя, видать не хватило опыта, да и глаз прищурить забыла. Машина застряла между стеной дома, и насыпанной кучей кирпичей и обломков асфальта.

Дело ещё в том, что они наглухо перегородили пеший проход, и за машиной собралась толпа благодарных зрителей – которым было физически не пройти. На головы девиц посыпались комментарии и добрые советы, типа

— На машину насосали, а на "ездить" сил не хватило?

— Какие [ч]удаки таким [м]лядям права выдают?

Кто- то бьёт сапогом по колесу-

— Дорогу, [м]лядь, освобождай!

Я специально опускаю основной объём сказанного, оставив только самое нейтрально- вежливое.

И если пассажирка робко пыталась что-то ответить, то водитель только вздрагивала, закрыв лицо ладонями. Влипли.

Я, опершись на капот, пролез через оставшуюся щель — мне в контору надо, а не на этот спектакль смотреть, спрыгнул с другой стороны – в этот момент водитель убрала руки- посмотреть, отчего машину качнуло. Гляжу – она ревёт чуть не белугой, ресницы по щекам размазывает. Царапнуло.

Обошёл машину спереди, присел.

— Так, зеркала загибай!

Не слышит, окна-то закрыты. Хлопнул ладонью по капоту – приоткрыла окно.

— Зеркала загибай!

Загнула.

— Теперь руль чуть налево. Ещё чуть. Отпускай тормоз.

На автомате машина начинает двигаться, когда снимаешь ногу с педали тормоза-на газ нажимать не надо.

— Стоп! Выравнивай руль. Нормально, ещё чуть вперёд. Стоп! Теперь направо, давай.

Примерно минут за пять-семь, двигаясь плавными рывками сантиметров по десять, под моим чутким руководством девчонки выехали на оперативный простор. В самом узком месте в щель от стены до борта машины было два пальца не всунуть. И пришлось левыми колёсами слегка влезать на кучу асфальта – я боялся, что машину поведёт вниз, а там распределительный шкаф – обдерёт бочину. Но повезло – Кайенн аппарат устойчивый.

Обошлось без аплодисментов, но пару рукопожатий за то, что освободил для всех проход, и "Молодец, парень" я от пешеходов заработал. (Какой я тебе на хрен парень, у меня старшему внуку восемнадцать лет).

А вот водитель Порше была более непосредственна – она слегка повисела у меня на шее, радостно щебеча:

— Вы не представляете, что Вы сделали, это машина не моя, это мужа, а он убъёт, если бок оцарапаешь! Я её взяла без спросу, спасибо Вам! СПАСИБО!

Ну, и естественно не обошлось без лёгкого негатива. Дома, жена, ехидно:

— А что это у тебя за помада на щеке?

— Ну как что? По девкам хаживаю, ты же знаешь, я мужик-то видный, проходу не дают…

Получил полотенцем по физиономии.

— Иди ужинать, бабник.

Жена у меня — человек мудрый, понимающий. Повезло мне с ней…

"Кривые Березки" на севере Италии, в 100 километрах от нас.

Я честно позвонила в полицию и спросила, как поступить. Полиция так же честно ответила, что у них есть дела поважнее и рекомендовала взять кошелек с собой и отдать в первое отделение полиции на пути, мол, они потом за пару дней разыщут хозяйку. Я бы так и сделала, если бы не паром. Представила, как приедет она в порт, полезет в сумочку и поймет, что нет билетов. И даже если найдет в телефоне копию, то отпуск без банковских карт, документов и прав будет безнадежно испорчен.

Беглый поиск в соцсетях не дал результатов, эта дама предпочитала анонимность. Я позвонила в сельсовет Кривых Березок и попросила телефон Маши-растеряши. Конечно же, мне его не дали. Ответственные работники очень заботятся о неразглашении личных данных, они не могли пойти на такое "преступление".

Попросила позвать начальника.

— Ты начальник?

— Да.

— Пиши. Телефон....

— Зачем?

— Жительница вашего поселка Ф. И. О потеряла кошелек с документами. Найдите ее и продиктуйте мой телефон, я все верну.

— Мы не можем дать телефон.

Не, это я промахнулась, надо было звать не начальника, а самого умного.

— Понимаю. Не давайте. Вы сами ей наберите и продиктуйте мой номер.

— А как мы ее найдем?

Блин, поселок с населением 1200 душ, чего там искать, там все родственники и кумовья между собой.

— У вас ведь есть ее мобильный в архиве? Наберите его. Если не ответит, попробуйте мужа. Если и он не ответит, то попробуйте дочку или сына. У нее в кошельке фотография ребенка, это внук, скорее всего. Дети, вполне вероятно, живут в вашей деревне. В крайнем случае, наберите кому-то из соседей. Понятно?

— Да, сейчас все сделаем. Спасибо за помощь.

Прошло десять минут. Раздался звонок:

— Здравствуйте, я соседка Маши. А что случилось? Она попала в аварию?

Ну супер, все сделали, как я и просила. Сразу с козырей пошли, всех соседей на ноги подняли.

— Все нормально, кошелек она потеряла. Позвоните ей на мобильный и продиктуйте мой номер.

— Ой, а я ее телефон не знаю, но моя дочка с ее младшей в школе училась, сейчас разыщу ее, ждите.

Прошло еще пять минут. Позвонил взволнованный молодой голос:

— Здравствуйте. Я сейчас в Испании в отпуске. Мне позвонила бывшая одноклассница, ее мама срочно ищет мою маму. Что случилось?

Что случилось? Хотелось выругаться. В вашем сельсовете одни "Эйнштейны" работают, вот что случилось, больше ничего.

— Мама твоя кошелек посеяла с деньгами и билетами на паром, я в руках держу. Или дай мне ее телефон или перезвони ей и дай мой. Все верну.

— А откуда вы ее знаете?

— Вообще не знаю. Но если она не вернется назад за кошельком, то ее поездка на остров Джильо не состоится, их машину не погрузят.

— А откуда вы про поездку знаете?

Похоже, в деревне Кривые Березки это общая беда, а не только у работников сельсовета.

— Я держу в руках ее билеты, могу даже номер и модель машины сказать. Паром отходит в 15.00, поторопитесь!

Дочка оказалась сообразительной. Прошло три минуты. В этот раз позвонил встревоженный мужской голос:

— Мне дочка звонила. А откуда вы знаете мою жену?

Вот уж не предполагала, что в деревне Кривые Березки живут одни эстонцы.

У моего мужа к этому моменту закончилось терпение, он взял телефон и коротко по-мужски сказал в трубку:

— Мужик, останови машину у обочины, включи аварийку. Попроси жену достать кошелек и показать билеты. Если не найдет — на первом повороте разворачивайся и пили обратно. Ждем вас в баре на площади, телефон ты знаешь.

Через минуту супруг Маши-растеряши перезвонил и коротко отрапортовал:

— Мы разворачиваемся. Пожалуйста, дождитесь, нам 45 минут ехать по навигатору.

Пока мы ждали владелицу кошелька в баре, я по телефону перезнакомилась с половиной деревни Кривые Березки. Перезвонила и та самая первая соседка и две других, и даже начальник из сельсовета отчитался, что все сделал как надо. В этом я не сомневалась. Отлично все сделал! Хорошо, что дочка в Испании ответила на звонок бывшей одноклассницы, а то я бы еще и со второй половиной деревни перезнакомилась. Очень милые люди, и все за Машу волновались, опасаясь аварии.

Примчались, как кони в мыле, запыхавшиеся люди и, переводя дыхание, хором сказали:

— Ой спасибо тебе, мир не без добрых людей. Да ты... да вы... да мы... Храни тебя Господи!

Вмешался супруг:

— Ребята, вы нам спасли отпуск. Как мы можем вас отблагодарить?

— Заплати за два кофе и бутылку воды в баре и мы в расчете.

— Нет, это несерьезно! Что значит два кофе? Вы нас так выручили.

— Серьезно говорю, ничего не надо. В другой раз сделаешь кому-то доброе дело. Все, езжайте, а то на паром не успеете.

Маша-растеряша пересчитала наличность, поняла, что оттуда не пропало ни копейки, растрогалась до слез и сказала:

— Нет, я так не могу. Я себя буду чувствовать последней свиньей, если не отблагодарю тебя по-человечески. Я тебе дам купон на 500 евро в моем магазине. Приезжай, когда хочешь и выбирай сама.

Она порылась в сумочке и достала визитку магазина. У меня в руках красовалась карточка с надписью "Мечта. Салон свадебных платьев". Улыбка растянулась до ушей.

— Спасибо, но мне уже поздно, я давно замужем.

— Ну пусть на будущее лежит, чем черт не шутит, вдруг разведетесь.

П. С. При любом споре с мужем я напоминаю, что у меня есть скидка на новое платье.

была обязана, по большому счету, прихоти Николая I. В 1833 году он отправился в Европу, где его всюду встречали звуками британского национального гимна.

Как известно, утвержденный в 1816 году Александром I российский гимн "Молитва русского народа" на стихи Василия Жуковского тоже исполнялся на мелодию английского. Николай I нашел мотив монархической солидарности невыразительным и якобы заявил: "Скучно слушать музыку английскую, столько лет употребляемую". После чего объявил конкурс на новый национальный гимн, в котором превозносилась бы уже не столько роль Бога, сколько "божьего помазанника".

Известно, что Михаил Глинка предлагал в качестве варианта заключительный хор "Славься" из его оперы "Жизнь за царя", однако этот проект не получил одобрения. Тогда автором музыки для нового гимна император лично назначил хорошо знакомого ему композитора Алексея Львова, а в качестве текста был использован все тот же текст Жуковского из "Молитвы русских", только в несколько раз сокращенный.

Судя по всему, получившейся мелодией Николай I остался очень доволен. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что император пожаловал Алексею Федоровичу золотую, украшенную бриллиантами табакерку с собственным портретом и назначил своим флигель-адъютантом.

"Боже, Царя храни! " оставался государственным гимном Российской империи до 1917 года. Русский гимн был самым кратким в мире. Всего шесть строк текста и 16 тактов мелодии легко западали в душу, без труда запоминались и были рассчитаны на куплетный повтор — трижды.

В 1917 году ему на смену пришла сначала заимствованная у французов "Марсельеза", затем у них же заимствованный "Интернационал".

Только в 1944 году СССР обрел свой оригинальный государственный гимн. Впрочем, на поверку выяснилось, что и этот вариант мелодии Александра Александрова очень уж напоминает увертюру "Былина" дореволюционного российского композитора Василия Калинникова.