всё чистое. Но кинолог Ефим Лисовец попросил разрешения пройтись с собакой — шотландским колли по кличке Дик — ещё раз.

Дик вошёл в парадный зал, обнюхал стены, пол, подошёл к одной из колонн и сел. Это сигнал: здесь мина.

Саперы начали вскрывать фундамент под колонной. Копали 2 часа. И наткнулись на фугас весом 2, 5 тонны с часовым механизмом. До взрыва оставалось меньше часа.

Фугас обезвредили за 30 минут до срабатывания. Если бы он взорвался — от дворца не осталось бы ничего. Это был центральный фугас, к которому немцы подвели ещё несколько зарядов по всему зданию. Взрыв уничтожил бы всё.

Он был обычной минно-розыскной собакой. Ничего героического в его биографии до этого момента — стандартная служба, стандартная подготовка. Но в тот день он сделал то, что не смогли сделать десятки опытных саперов с миноискателями. Он почувствовал взрывчатку через метр бетона и камня.

Дик получил ранения в боях, но дожил до конца войны. После Победы его списали по ранению и передали на "гражданку" — он жил у своего кинолога до старости.

Восхищает меня в этой истории не только чутье собаки, но и то, насколько бесполезными оказались технологии того времени. Миноискатели молчали — взрывчатка была спрятана слишком глубоко под слоем бетона и камня. Дик почувствовал запах через преграды, которые техника пробить не смогла. Этот пес за годы войны обнаружил более 12 000 мин, участвовал в разминировании Луги, Старой Руссы и даже Праги.

Павловский дворец сейчас восстановлен. Миллионы туристов ходят по его залам. Мало кто знает, что они ходят там только потому, что в 1944 году пёс по кличке Дик сел у колонны и отказался уходить.

Спасибо тебе, собака с гордым именем Дик!?

у кого с утра в строю было еще 3 пикировщика.

Но Пешки не вернулись с задания. А приказ нужно выполнять.

Из способных летать аппаратов имелся только связной По-2 – этажерка обтянутая перкалью, грузоподъемностью килограммов в двести. Но чтобы пробить серьезно укрепленную крышу склада, нужна более солидная бомба.

— Вешайте пятисотку, — командует Полковник, — на замки для топливного бака.

— Не взлетит.. Замки не удержат.. — слышатся голоса.

— Это приказ, — жестко обрывает Полковник.

— А кто полетит, — угрюмо интересуется начальник штаба, понимая, что этот летчик уже навряд ли вернется.

— Шлемофон мне и парашют, — обращаясь к адъютанту, говорит Полковник.

— Вам же нельзя, — пытается остановить его адъютант.

— Нет, на х[рен] парашют – лишний вес, тащи 200 грамм водки.

Самолет, тарахтя из последних сил движком, каким-то чудом взлетает и, даже не пытаясь набрать высоту, берет курс на южную часть Сталинграда.

По-2 из-за перегруза и изменившейся развесовки почти неуправляем, его мотает по тангажу и крену, а из-за нехватки скорости постоянно тянет свалиться в штопор. Но Полковник настоящий асс, и ему удается удерживать машину.

Минут через сорок, он почти у цели, дважды в пути попадались Мессеры, но они были выше и не заметили его, или приняли за телегу, ползущую по земле. Двигатель, работая на пределе, начинает дымить, самолет начинает болтать еще сильнее. Внизу зенитчики, они стоят у орудий, но почему-то не стреляют, правда Полковнику не до них, вот овраг, а вот склады, еще немного, он дергает ручку сброса, самолет подкидывает вверх, бомба ушла.

Пошка сразу стала набирать скорость, болтанка исчезла, зенитчики открывают огонь, но поздно. Склады горят.

Начальник штаба Паулюса лично приезжал разбираться, почему зенитчики не открыли огонь вовремя. Но со всех батарей доложили одно и тоже: "Мы думали он уже сбитый, он дымил и буквально кувыркался в воздухе, решили, что он падает... самолеты так не летают".

А наш полковник, вернувшись, получил выговор, потому что был строгий приказ Ставки, запрещающий командирам полков участвовать в боевых вылетах.

Выговор, перед всем строем, Полковнику делал сам командующий

Сталинградским фронтом Маршал Тимошенко. Крепко пожав руку, обняв и трижды по-мужски поцеловав.

если конкретнее, то тело мужчины, но без головы. Выехала следственная группа, провела необходимые следственные действия, тело забрали, уехали. Возбуждено дело.

Р-ский район. Грибники метрах в пятиста от территории Н-ского района находят голову, но без тела... Выехала следственная группа, провела необходимые следственные действия, голову забрали, уехали. Возбуждено дело.

Итого: уголовных дел — два.

Районные прокуратуры связались между собой, всем понятно, что скорее всего найдены составные части, ранее былвшие одним целым. Но надо же убедиться! Найденное отправляется в республиканское экспертное бюро для проведения исследования.

Действительно, найденное упомянутое тело ранее было прикреплено к упомянутой голове. О чем и было сообщено прокуратурам наших районов.

Ура! Это сказали в обеих районных прокуратурах. Кому нафиг нужен "глухарь"?

Н-ская прокуратура написала сопроводительное письмо в Р-скую прокуратуру, согласно которому передавала для соединения дело "по факту обнаружения тела с признаками насильственной смерти, для дальнейшего расследования в связи с обнаружением части тела в Р-ском районе. Часть покойного можете получить в республиканском экспертном бюро... С уважением..."

Аналогичное сопроводительное письмо пришло из Р-ской прокуратуры в

Н-скую, дело тоже передавали для дальнейшего раследования в связи с... далее по вышеизложенному тексту.

"Дело принять к производству не можем, так как ранее направили его для соединения в Ваш адрес". Таков был ответ обеих наших районных прокуратур на полученное для соединения дело.

Дела вернулись обратно...

Договориться не получилось, в связи с чем Р-ская прокуратура направила в Н-скую упомянутое дело с пояснением, что расследование должна производить именно Н-ская прокуратура, так как именно на территории её района обнаружена ОСНОВНАЯ часть тела, то есть туловище. Н-ская же прокуратура дело в Р-скую прокуратуру для расследования дело направила с пояснением, что именно на территории Р-ского района обнаружена ГЛАВНАЯ часть тела, то есть — голова.

К согласию стороны так и не пришли.

Был направлен запрос в прокуратуру республики с просьбой разъяснить, что же является главной и основной частью тела человека, определяющей подследственность дела.

По слухам, в республиканской прокуратуре некоторое время думали, что же является ГЛАВНОЙ и ОСНОВНОЙ частью чеолвеческого тела в случае его обнаружения в разных местах, потом плюнули и сказали, блин, кто первый свою "часть" нашел, тот и расследует...

А правда, что...?

с падением головой о бетонный пол и, что самое страшное — с западением языка. Разумеется, из медиков рядом оказались только мы: несмотря на хорошую реакцию и правильные действия, вытащить язык не получилось. Парень стал задыхаться — появился цианоз носогубного треугольника, а девчата-официантки только побежали звонить в "скорую". Пока я с хирургом и травматологом думали и колебались около полуминуты — Юрик схватил ТУПОЙ столовый ножик и с размаху пробил надгортанник парню, тут же засунув в трахею кусок соломинки из бокала. Спустя минуту парень сделал первый вдох. Через несколько минут приступ перешел в глубокий сон с булькающими звуками из импровизированной канюли.

В общем, первым прибежал на крики ближайший к злачному месту наряд ППС. Аж до приезда врачей мы до-о-о-лго отмазывали Юрика с окровавленными руками и орудием преступления на тарелке, что случившееся — не бытовуха, а правильные действия в чрезвычайной ситуации.

Когда мы потом расспрашивали Юрика о том, как он решился и почему не сомневался, тот с абсолютной профессиональной непосредственностью ответил:

— НИ ОДИН КЛИЕНТ ЕЩЕ НЕ ЖАЛОВАЛСЯ!!

А потом, на 19-м витке, загорелся первый аварийный сигнал. Датчик ошибочно показал, что капсула уже начала входить в атмосферу. Купер отключил его.

Неприятно. Но не смертельно.

А затем исчезло питание.

Короткое замыкание вывело из строя автоматическую систему ориентации — именно ту, которая должна была рассчитать точный угол, момент и траекторию возвращения на Землю.

В космосе это не мелочь.

Если войти слишком полого — капсулу отбросит от атмосферы, словно камень от воды.

Если слишком круто — трение превратит корабль в огненный метеор.

Разница между жизнью и смертью измерялась долями градуса.

И все приборы, которые должны были помочь найти эту границу, замолчали.

В Центре управления видели, как системы отказывают одна за другой. Но ничего не могли сделать.

Купер остался один.

165 миль над Землёй. Без автоматики. Без нормальной навигации. Без права на ошибку.

И тогда он сделал то, что может сделать только человек, который не поддаётся панике.

Он взял ручку и нарисовал линии прямо на стекле перископа, чтобы ориентироваться по горизонту. Посмотрел на звёзды, которые месяцами изучал перед полётом. Сверил время по своим наручным часам.

Когда машины умерли, пилот сам стал машиной.

Он считал в уме. Сверялся с созвездиями. Смотрел на Землю под собой. Отмерял секунды часами.

И в нужный момент включил тормозные двигатели.

Капсулу затрясло. Небо превратилось в огонь. Связь исчезла.

Несколько минут Faith 7 летела сквозь раскалённую плазму. На Земле никто не знал, жив ли он.

А потом раскрылись парашюты.

Капсула приводнилась в Тихом океане всего в 4, 4 мили от спасательного авианосца USS Kearsarge (CV-33).

Это было самое точное приводнение за всю историю программы Project Mercury.

Человек с наручными часами, ручкой и звёздами за окном превзошёл всю автоматическую систему NASA.

Мы живём в мире, который обожает технологии.

И да, технологии невероятны. Они ведут нас в космос, спасают жизни, соединяют континенты.

Но история Гордона Купера напоминает о главном: последним резервом никогда не было программное обеспечение.

Последним резервом был человек, способный смотреть в окно, ясно мыслить, когда всё ломается, и принимать решение.

Питание отключено. Приборы мертвы. 165 миль над Землёй. Шанс на выживание — доли градуса.

Он нарисовал линии на стекле. Прочитал звёзды. Сверил время по часам. Всё рассчитал сам.

И вернулся домой.

оставшихся посторонних, а еще полаять на тех, кто заходил в цирк днем, когда публики в нем не должно было быть.

В цирке есть буфет, а значит, хороший шанс, что кто-нибудь, перебравши, заснет к концу представления и останется лежать между рядами. Снизу его не видно, а оставлять в цирке пьяного постороннего на ночь не хорошо. Ладно, если что украдет или сломает, но ведь за кулисами могут быть львы и другие серьезные звери. Вот Кадошка и обходил ряд за рядом с инспекцией. Мелкого нарушителя Кадошка мог и притащить вниз, а если найденыш покрупнее – звал лаем кого-нибудь на помощь.

За каждого найденного нарушителя порядка папа покупал Кадошке пирожное в буфете – заслуженная награда. Собственно, имя Кадошка вроде, как женское, но я за давностью лет не помню ее/его пола, да и в те времена я не заглядывал собакам под хвост. По крайней мере, Кадошка никогда не имел потомства (иначе я бы обязательно взял себе Кадошкиного щенка – уговор такой с родителями был). И я не знаю, откуда пошло это странное имя: одни говорили, что это — исковерканное "кабы сдох", а другие уверяли, что это -Карандаш (в миру известный артист Румянцев) его/ее так назвал в честь своих галошей.

Как я уже сказал, днем Кадошка (пусть для простоты дальше будет ОН) охранял центральный вход. Удивительным образом своих Кадошка знал хорошо, даже если они только на днях приехали. Может, у цирковых запах особенный? В те времена, когда созвониться было большой проблемой, послать фото факсом вообще было невозможно, узнавание своих было серьезным делом даже для людей. Конвейер был огромный, в нем масса людей, которые чуть-ли не каждый месяц переезжали в другой город. Их встречали на вокзале, а для того, чтобы друг друга опознать, встречающий стоял у выхода с перрона и насвистывал: -"Фиу-фию" — уж не знаю, как передать буквами этот свист (таким свистом в Одессе часто подзывали собаку), но любой цирковой знал этот пароль. Даже мы с братиком, если терялись в толпе, начинали насвистывать этот условный сигнал, и нас тут же находили родители.

По-видимому, Кадошка тоже знал этот свист в качестве опознавательного сигнала для своих, но даже без него он легко отличал только что приехавшего артиста, идущего в цирк днем на репетицию или знакомиться с обстановкой в обычной одежде. А вот чужих встречал лаем. Не думаю, что его этому обучили, чтобы предупреждать о визитах проверяющих из ОБХСС, партийных инстанций или других важных контор, но польза от этого была безусловно. Обычно никто на этот лай не обижался, зато визитера тут же кто-нибудь встречал и вел, куда ему нужно – к директору, в бухгалтерию или еще куда.

Но нашелся дурак, которого Кадошкин лай оскорбил, и был этот дурак из очень влиятельной конторы:

– Что вы себе позволяете! Культурное заведение, а посетителей встречает собака! А если она покусает кого-то?...

И накатал жалобу во все инстанции. Санэпидстанция, райком, чуть ли не КГБ занимались этой жалобой и приказали собаку убрать в клетку, а лучше усыпить.

Кадошку в клетку? Да ни за что – возмутились все цирковые. Все проблемы обычно решал папа. К сожалению, на низовом уровне жалобу важной персоны из влиятельной конторы погасить не удалось. Что делать?...

Пришлось папе идти с козырей.

За год до этого был такой случай. Один из секретарей горкома, кажется, его фамилия была Борщ, регулярно приводил своих детей в цирк на каждое новое представление. Понятное дело, папа принимал высокое начальство по первому разряду: усаживал в центральную ложу, посылал буфетчицу с пирожными и лимонадом для детей, словом, оказывал всяческий кувет.

Потом Борща сняли – не знаю, чем он провинился, возможно просто поддерживающий его суперначальник испарился. И вот, как-то зимой, папа видит этого Борща стоящим в очереди за билетами в кассу, как рядовой человек. Снять-то его сняли, но дети у него остались, и они по-прежнему хотели посетить цирковое представление. По-моему, даже в тот раз был аншлаг, и билетов Борщу не хватило бы.

Папа подошел к Борщу и, как ни в чем не бывало, спросил его:

— Чего вы тут делаете? Почему ко мне не обратились?

Взял его с детьми и посадил в ложу, как всегда, да и пирожные с лимонадом прислал, как прежде.

Всякое бывает — спустя пару месяцев Борщ опять попал в фавору. Более того, оказался на еще более важном посту в обкоме. И вот к нему-то и обратился папа с просьбой помиловать Кадошку.

— Ну разве я могу тебе в чем-то отказать?!. Во времена, когда от меня отвернулись все, ты принял меня со всеми почестями, хотя знал, что я вышел в тираж. Так что, не обращай внимание – я сделаю пару нужных звонков, и все будет в порядке.

Кадошка умер в очень преклонном возрасте, на посту, как обычно.

раза в неделю в школьном коридоре устраивал тир. Учил стрелять всех желающих, от первоклашек. Пацаны и девчонки в очередь выстраивались. И здесь, увидев будку с надписью "Тир", я не мог пройти мимо. Там два грузина лет тридцати соревновались в стрельбе по мишеням: кусок фанеры, сверху резина, на нее вешается бумажная мишень, стреляют "кисточками" — многоразовые пули в виде стального дротика с оперением из лески. Когда я подошел, они только отстреляли по пять выстрелов, хозяин снял их мишени, выдернув дротики, и завязался спор: тыча каждый в свою мишень и отчаянно жестикулируя, они вели подсчет очков (на мой беглый взгляд — где-то в районе 43-45). Беру пять дротиков, быстро выбиваю 48. Спор сбоку притих. Тут подходит мама — сорок лет, очки -3 — задержалась, кормя павлинов.

— Ма, попробуй.

— Ой, да ладно. Я пятнадцать лет винтовку в руки не брала.

А надо сказать, в молодости она занималась стрельбой, любительски, но все-таки.

Уговорил. Снимает очки, протирает, одевает обратно. И выбивает 49, загнав одну из "кисточек" в хвост другой. Потом берет десяток простых пулек и гасит 10 свечек.

Аборигены незаметно испарились, так и не закончив спор.