Одна деталь: воинская часть — ВДВ.

Для не служивших поясню: денежное довольствие военнослужащего формируется несколько иначе, нежели у гражданских. Две основные составляющие — оклад по воинскому званию (условно: капитан получает больше прапорщика, но меньше майора) и оклад по воинской должности, а также множество надбавок (за выслугу лет, за допуск к секретной информации, особые условия службы и т. п.). Так вот, десантникам полагалась (да и до сих пор вроде полагается) надбавка за выполнение определенного количества прыжков с парашютом. Точный размер не скажу, вроде максимально можно было получать до 50% от оклада по воинскому званию.

Вот эти самые 50% от оклада и не давали покоя многочисленным боевым подругам. Прыгнуть один раз — и целый год получать солидную прибавку к жалованью, все это казалось отличной идеей пополнения семейного бюджета. Короче, командира части осаждали с этим вопросом почти год. И если вы думаете, что два десятка женщин не могут вынести мозг одному генералу - то вы явно недооцениваете возможности противоположного пола.

В общем, спустя некоторое время даже боевой генерал не выдержал, произнес "Х... с вами, дорогие женщины" и назначил день прыжков для всех дам — военнослужащих. "Командовать парадом" поручили сослуживцу моего отца. Два десятка человек загрузили в кукурузник, в усиление сослуживцу отца дали парочку сержантов, ну и, как говорится, земля прощай.

Поначалу все проходило отлично, ровно до того момента, пока самолет не набрал нужную высоту, и один из сержантов не открыл дверь и не пригласил на выход. Как вы понимаете, женский батальон тут же парализовало, а у ближайшей к выходу дамы началась натуральная истерика. Сержант попытался применить ту же технику, что до этого много десятилетий успешно применялась с солдатами-новобранцами, а именно: взять прыгуна за шкирку, и придав ускорение коленом под зад, отправить птенца в полет за борт самолета. Однако практически сразу выяснилось, что эта техника совершенно не работает с женским контингентом.

Для начала первый же попавшийся под руку "птенец" ногтями расцарапал сержанту всю физиономию, заехал коленом в пах, и вырвавшись, убежала в другой конец самолета. Там в этот момент уже находились и все остальные валькирии. Сержант, перед самым полетом получивший от генерала строгий наказ "смотри, чтобы все эти б... прыгнули", допустил ключевую ошибку: вместо того, чтобы вступить в переговоры с противником, он, зажимая одной рукой расцарапанное лицо, двинулся на толпу прыгунов с твердым намерением выкинуть их всех из самолета.

Вы когда-нибудь видели женскую драку? Спросите любого сотрудника полиции, в чем разница между мужской и женской дракой. Основное отличие: в мужской драке, как правило, противники не ставят целью уничтожить друг друга. Вырубить, обездвижить — да, но не уничтожить. В противоположность этому, у женщин драка — как последний в жизни бой, где надо выжить любой ценой. Поэтому в ход идут расцарапывание лица, выдирание волос, добивание упавшего на землю и т. п. В общем, сначала несколько человек набросились на несчастного сержанта. Оставшиеся в это время взглядом зомби смотрели на несчастного сослуживца отца. Как он потом рассказывал, у него за плечами к тому моменту были уже Афганистан, Таджикистан и пара мелких локальных конфликтов. Но так страшно ему не было никогда. Стрелять в противника нельзя (хоть и очень хотелось), прыгнуть из самолета тоже (у него-то парашюта нет). Оставалось только долбить в дверь в кабину пилотов и кричать "Сажай к е... й матери! "

Приземлившийся самолет на земле встречали. И одобривший все это безумие генерал, и мужья неудавшихся прыгунов. Сам женский батальон покинул самолет довольно резво. Пострадавшего сержанта пришлось выводить под руки (впоследствии оказалось, что кости целы, но к расцарапанному лицу добавились синяки по всему телу). Сослуживец же отца вышел из самолета, сел и закурил. К нему подошел генерал — командир части.

— Медаль хочешь?

— Лучше водки.

Больше вопрос о прыжках со стороны женщин в части не поднимался.

волоча за руку худенького русского мужичонку в очках и яростно крича. Блюстители порядка не сразу осознали, что он облапошил ее! — это казалось совершенно невероятным. Если бы не физическая сила дюжей бабы и не разница в весовых категориях, черта с два бы она дотащила его до милиции.

Итак, что произошло? Цыганская компания в данном случае занималась торговлей: продавали кожаные изделия, поглядывая, кого бы при этом надуть... Хилый очкарик-интеллигент по фамилии Волков внушал в этом смысле наибольшее "доверие".

— Извините пожалуйста, можно посмотреть? — робко спросил г-н Волков у продавщицы.

— На здаровье, дарагой, маладой, красивый!

Волков помял предмет одежды, понюхал кожу... куртка нравилась ему.

— Сколько это стоит? — потертый плащик интеллигента свидетельствовал о небольших доходах. Учителишка, или кто он там? Тем не менее, цыганка не колеблясь объявила:

— Тыбе, дарагой, за пятьсот рублей отдам! (Это было гораздо больше стоимости турецкой кожанки по тогдашнему курсу).

— Пятьсот... — небогатый "ботаник" поморщился.

— Сейчас я посмотрю...

— Тут лох полез в боковой карман плаща (нормальный человек в нем денег держать не будет, особенно на базаре — вмиг вытащат) и достал купюры.

— А, вот! Жена меня снабдила целой тысячей.

Затем "ботаник" прятал деньги и вновь принимался разглядывать куртку. Наконец решился примерить.

— Вы не подержите плащик мой, пока я померяю?

— С удовольствием залатой!

Волков сдал плащ на руки услужливой продавщицы и обстоятельно надел кожанку. Не часто случались в их семье обновы. Пока покупатель обживался в куртке, цыганки и след пропал.

А что же Волков? На это раз он и сам не успел далеко уйти. Милиционеры покатывались со смеху, когда узнали, как он надул цыганок: в плаще за карманной прорезью была дыра. Деньги "ботаник" держал в брюках: оттуда доставал, туда же и прятал.

Таким образом, Волков надул десятка два цыганок на ярославском рынке, используя плащевые обноски с помоек. И даже будучи доставлен в милицию "очкарик" не растерялся и тут же обвинил цыганку в краже плаща и тысячи рублей. И тут уж вся правоохранительная цепочка вплоть до суда встала на его сторону и влепила бабе три года общего режима.

Отсидела ли она, не знаю, но известно, что Волков слупил с табора еще триста рублей за похищенный плащ. Вот так вот...

Шур-шур-шур по клавиатуре.

Рядом кто-то тихо беседует с клиентом, кто-то опять же пишет. Кто-то прервался на кофе. На календаре 28 апреля.

Мобильник.

— Да е[ж] твою в тапки (шепотом)...

— Да, Аня, что еще? Да приеду я, приеду! Успокойся уже, все будет аргентина! (Почему Аргентина? Бог знает откуда это). Ань, чтобы было быстрее — не дергай. Я жутко занят по работе, Аня. Знаю, что важно. Работать тоже важно. Да, потому что кушать это важно, а без работы не будет кушать. Тебя еще кормят родители, а я кормлю двух таких, как ты, и еще одну постарше. Все, чао, до вечера!

Народ переглядывается. Что за сопля достает пятидесятилетнего мужика? Любовницу что ли завел? Да вроде не в его характере, хотя...

Шур-шур-шур...

Трель.

— [дол]бать твою двадцать, Анна Батьковна! — в полный голос.

— Ну какого хера ты мне названиваешь?! Ты мне бабки не платишь! А "спасибу" свою можешь запихать в [п]опу и ходить крутить ею! Это ты умеешь лучше всего! Да! Именно это ты и умеешь! И людей доставать тоже! Аня, на кой хер вы пошли на РЖД? Вас в коллекторском агенстве в [п]опу целовать будут! — вскакивает — Взасос, [м]ля! Самый прожженый должник расплатится через пять секунд! Лишь бы ваши дурацкие претензии не слышать. Нет, [м]ля, красава! Я, [ч]удак старый, согласился помочь бесплатно по старой памяти и за это мне за пять минут выебли мозг до желудка. Еще один звонок, Аня, и я всю вашу ржаво-жадную дурь посылаю на хер и [дол]битесь, как хотите, если своих спецов нет! Все! Я сказал все!

Сбрасывет звонок и смущенно говорит:

— Простите.

Садится, тяжело дыша. Ослабляет галстук. Лицо багровое. Кто-то наливает человеку минералки, девочка-секретарша спрашивает не померить ли давление?

Шеф отдела:

— Андрей Васильевич, не изволите ли объясниться?

Васильевич хрипло:

— Эта коза-дереза, бесстыжие глаза, черт ее знает кто на нашем отделении РЖД. То ли рекламщица, то ли фиг ее поймешь. Чья-то доча. Первого мая открывают сезон на ДЖД (детская железная дорога). Им в том году передали паровоз. Она придумала проект пустить под ним первый поезд. Разрекламировала, то-се. И вот только в двадцатых числах до кого-то доперло, что паровозников-то на нашем отделении дороги нет. Так они порылись в старых списках сотрудников и вышли на меня. Получается, что я последний бывший машинист на сто километров вокруг, который помнит, как с паровой техникой работать. Позвонил один знакомый, он теперь большой начальник на отделении, скулил-скулил, уговорил помочь. Я, дурак, и согласился.

— А вы что, умеете водить паровоз? — у народа глаза по чайнику. Надо же, живой паровозный машинист!

— Помнить-то я помню. А вот хочу ли я помочь этой крыске — уже сильно сомневаюсь.

P. S. На открытии сезона ДЖД 1 мая первый поезд тянул тепловоз. Специально съездил посмотреть.

штраф, максимум — полгода лишения прав. Как уж суд решит.

А она как будто меня не слушает, как будто бы ей это вообще не интересно. Она смотрит на меня внимательно, типа вспоминает — где меня раньше видела. Мне даже немного не по себе стало. Спрашиваю:

— Что вы на меня так смотрите?

Она отвечает:

— Извините. По поводу нарушения, я не отказываюсь. Нарушила – значит нарушила. Просто я слегка запуталась в этих развилках и заблудилась, вот, против шерсти и свернула. В веломастерскую спешила до закрытия. Уже не успела, не важно. Оформляйте, конечно. Пусть суд решает, что решит, то и решит, тем более, в ближайшие полгода, мне права точно не понадобятся. Извините, а можно личный вопрос?

— Ну, попробуйте.

— Вы так на моего деда в молодости похожи, а как вас зовут?

— Игорь Николаевич.

— Очень приятно, а я Инна. У меня к вам огромная, личная просьба, Игорь Николаевич, дело в том, что, как — это ни покажется странным, но мне очень нужен брат гаишник.

— В смысле?

— Сейчас я вам все объясню. Я — велопутешественница, в одиночку гоняю, то на Кавказ, то в Карелию, то в Казахстан. Палатка, горелка, спальник и вперед. А в прошлом году, весной, я замахнулась на путешествие всей своей жизни, из Москвы до Владивостока. В дороге можно выдержать все что угодно, и холод и голод и ливень и полное отсутствие дороги и по пять проколов в день, но гаишники на трассе меня просто убивают: "Почему такая красивая и одна? Куда едешь? Что везешь? А, как муж так далеко одну отпускает? А, может зайдешь в гости? У нас музыка, баня, шашлык, а завтра дальше поедешь. Ах, тебе некогда? Тогда снимай сумки с велосипеда, будем производить досмотр".

От диких зверей у меня с собой ракетницы есть и перцовый баллончик, а против вашего брата ничего ведь не спасет. И это постоянно так. Короче, под Уфой, слово за слово, задержали меня на сутки до выяснения, потом уже никакого настроения дальше ехать не было. Вернулась на поезде домой. Игорь Николаевич, будьте моим старшим братом.

— Братом?

— Двоюродным, конечно, у нас ведь отчества разные. Я все же хочу добраться до Владивостока в этом году, стартую через неделю. И если у меня двоюродный брат в ГИБДД работает, да еще и капитан, кто ж меня, даже среди тайги посмеет обидеть? Гаишники ведь сразу смогут "пробить", что я вас не выдумала, а вы существуете на самом деле. Вот, возьмите мой номер телефона и дайте мне свой, на всякий случай. Не бойтесь, я вам надоедать не буду, только в самом крайнем случае позвоню, но и вы мне подыграйте пожалуйста.

— Это как-то странно.

— Ну, что вам стоит? Я ведь вижу, что человек вы добрый и не откажете. Не все же гаишники одинаковые, среди них, есть ведь и хорошие люди, такие, как вы.

— Ну, в принципе, хм, почему бы и нет, тем более, что я на вашего деда похож. Ладно, если будут проблемы с нашим братом, то не стесняйся, звони и дай им трубку, решим, не дам сестру в обиду.

— Спасибо огромное, Игорь Николаевич. Все-таки не зря вы на моего деда похожи. А можно я с вами сфотографируюсь? У сестры должна же быть в телефоне фотка с братом.

— Ну, давай. Как лучше?

Вот, можно так, на фоне дороги. Ну, хоть обнимите меня за плечо, а то, как на паспорт. Да, отлично, спасибо.

Сфоткались мы, я пожурил ее за бестолковость, пожелал счастливого пути до Владивостока, да и отпустил без протокола. Черт с ней.

Прошел месяц. Звонок:

— Игорь Николаевич, это сестра ваша, Инна. Помните меня?

— А, сестра – велопутешественница, помню, конечно. Ну и как твои дела? Где ты сейчас, в Уфе, или Иркутске? Не обижают тебя по дороге?

— Игорь Николаевич, мне очень стыдно, но нет у меня велосипеда и никогда не было, я с перепугу все наплела, потому что живу за городом и без прав мне хана. Вот поэтому мне срочно и понадобился брат работающий в ГАИ, брат ведь, не даст сестре погибнуть. Я очень хочу загладить свою вину и пригласить вас с женой к нам в театр на премьеру. Я там играю главную роль.

Пришлось идти. Она действительно актриса и действительно играет главные роли, тут не соврала. Они даже сдружились с моей женой. Простил ли я ее, засранку? Да конечно простил, сестра все таки, хоть и двоюродная…