литровая бутыль с резко пахнущей жидкостью.

Дед нюхнул — чой-то не то. "ОН" пахнет не так. Пить запретил.

Устроились на ночлег.

Ночью кто-то не утерпел, встал втихаря, приложился к бутыли. Часовой, оказывается, во фляжку себе тоже плеснул перед выходом. "Для сугреву".

На утро восемь трупов. В бутыли метиловый спирт был.

Деда под трибунал. 8 лет лагерей. По году за каждого.

Стоит у штаба с вещмешком. Без ремня, но при конвое. Ждут машину в тыл и дальше по этапу.

Подъезжает комдив на Виллисе. Дед под его началом с 41-го, когда тот ещё комбатом был.

Узнал.

— Ты чего здесь?

— Да вот, такое дело.

— А ну-ка погоди...

Поговорил комдив с начальниками. Меняют деду 8 лет лагерей на 3 месяца штрафроты.

Везут к штрафникам. А там пальба и пьянка — пришёл указ Калинина о расформировании штрафрот.

"Всем спасибо, все свободны".

Везут деда назад в свою часть. Что делать с ним дальше — неясно, решают...

А тут Победа. Вообще не до него.

А он ещё промок и промёрз, пока в кузове полуторки к штрафникам катался. Воспаление лёгких.

Отправили в госпиталь, оттуда уже домой, в деревню под Тулой.

Дед прожил 87 лет. Умер в 1986-м (я как раз в это время срочную в Армии служил).

Ветераном официально не был и никаких льгот не получал.

Ни медали за победу над Германией, ни юбилейных, ни ордена Отечественной войны в 1985-м не дали.

Все эти годы дед боялся, что о нём вспомнят и заставят отбыть наказание.

А потому по кабинетам не светился...

Передо мной лежит медаль. Зелёная лента с красной полосой. Знакомые до мельчайших подробностей лица бойцов в строю. Танки, самолёты.

За прошедшие 40 лет я много раз рассматривал это изображение.

Медаль "За оборону Сталинграда".

Это всё, что осталось у деда от войны, а у меня — от него.

Дед подарил её мне, когда мне было 7 лет...

наркомата авиационной промышленности. Мать Натальи была пианисткой и вокалисткой Московской филармонии. В 4 года девочка научилась читать, по книжке "Крокодил" Чуковского, а с пяти лет с ней занималась немецкая гувернантка фрау Доротея. Поэтому первым иностранным языком, который выучила Наташа, стал немецкий.

Девушка с отличием окончила образцовую школу № 25 для детей высокопоставленных сотрудников, но профессию выбрала случайно. Во время войны мать Натальи уезжала на фронт с концертами, отец постоянно был в командировках. 17–летняя Наташа должна была получать продукты по карточкам.

"Однажды мне позвонили из Министерства авиационной промышленности (мой отец был инженером оборонного завода) и очень вежливо сказали, чтобы я взяла все мясные карточки и поехала к метро "Парк культуры" их отваривать — что я и сделала. Мне досталась большая баранья нога. На радостях я пошла погулять, увидела вывеску "Институт иностранных языков" — и решила попробовать. Меня с этой ногой и приняли. Я как-то упустила слово педагогический, поэтому долго не понимала, к какой профессии меня готовят", — вспоминает Наталья.

Ей удалось убедить комиссию, что она быстро выучит язык, и попасть в группу для начинающих. Уже через год Наталья хорошо говорила по–английски. Это о ней Светлана Аллилуева писала в мемуарах, что училась с девочкой, которая в школьных постановках проявляла отличные актёрские данные, а стала "обычным преподавателем английского языка".

Получив диплом, Наталья вышла замуж за Анатолия Бонка, который чудом выжил после тяжелого ранения на Одере. У супругов родилось двое детей. Первый ребёнок умер младенцем, а дочь Ирина окончила МГУ и занималась лингвистикой — знала японский и английский, писала учебники в соавторстве с матерью. Ирина умерла в 2005 году. Наталья Бонк пережила дочь и мужа, и умерла в возрасте 97 лет.

В 2011 году (в 87 лет) она дала интервью Би-би-си. На вопрос, считает ли она, что языковые учебные интернет-ресуры смогут со временем полностью заменить традиционный учебник и учителя в аудитории, Наталья Бонк ответила:

"Если бы я была технически грамотным человеком, я могла бы сравнивать. Я знаю, что в интернете есть много полезных вещей. Вытеснит ли он традиционные учебники? Может быть.

Другое дело — вытеснит ли интернет живое общение на уровне человек-человек. Если это произойдет, тогда считайте, что все старания Господа Бога по созданию человека пропали даром".

Евгений Леонов – в каждой картине мастера пел одну и ту же русскую народную песню про Марусеньку: "На речке, на речке, на том бережочке, мыла Марусенька белые ноги…".

Если я сейчас начну перечислять все эти фильмы и роли в них Леонова – вы устанете читать.

На самом деле речь в этой заметке пойдёт не о музыкальной шутке Данелии про Марусеньку и её сурового свёкра, а о другой его шутейной придумке – о человеке, обозначенном в титрах как актёр эпизода, но который ни разу не появился в кадре.

Итак, обратите внимание:

— в комедийно-драматическом художественном фильме "Не горюй! "

— в лидере проката 1975 года – трагикомедии "Афоня"

— в душевной киноистории о грузинском лётчике Валико Мизандари "Мимино"

— в шедевральной трагикомедии, снятой в жанре фантастической антиутопии "Кин-дза-дза! "

— а также в других фильмах Данелии в титрах указан один и тот же человек – некий "Р. Хобуа"...

Странно и загадочно – ведь артистов с такой фамилией никогда не было в Советском Союзе! Более того, пусть даже не актёр, а самый простой человек по имени Р. Хобуа, который мог совершенно случайно попасть на съёмки эпизодов, никогда и ни в каких фильмах Данелии не снимался. Кто же этот таинственный и вездесущий Р. Хобуа?...

Оказывается, шутейная традиция указывать загадочное имя в титрах произошла из одного курьёзного случая.

Как-то раз Георгий Данелия на пару со сценаристом Резо Габриадзе проживал в одной из гостиниц Тбилиси. Два грузина писали киносценарий на русском языке. Специально обращаю ваше внимание на этот забавный факт, а вот почему – вы поймёте немного позже.

Во время ужина в гостиничном кафе Данелия и Габриадзе познакомились со скромным строителем из города Зугдиди. Слово за слово – и Георгий с Резо потащили своего нового приятеля в гостиничный номер для того, чтобы поделиться с ним своими творческими наработками.

Они пытались "испытать" на нём свой сценарий – им было интересно посмотреть, как простой рабочий человек из провинции отреагирует на их произведение: будет ли смеяться в смешных местах и грустить в грустных? Несколько часов кряду они читали ему свои тексты, на что строитель раз за разом восхищённо восклицал: – Гадасаревиа!...

По-грузински это превосходнейшая, великолепнейшая степень похвалы, которая означает: так хорошо, что с ума сойти можно!

Кинодеятели радовались столь бурной реакции, ну раз народу зашло – значит и правда сценарий хороший – рассудили они. Короче говоря, все разошлись довольными.

На следующий день Данелии захотелось ещё разок послушать мнение народного "эксперта", благо новые сцены уже подоспели – и режиссёр со сценаристом опять пригласили строителя к себе в номер. Тот пришёл и… очень сильно огорчил творческих работников… помявшись, он признался, что плохо понимает по-русски – и поэтому он вообще не понял, о чём в сценарии идёт речь. Кинематографисты были ошеломлены: – Если не понимал, то зачем хвалил? Зачем восхищался? Зачем говорил "гадасаревиа"?

Человек из народа ответил: – Такие уважаемые люди написали! Конечно, гадасаревиа! Разве может быть по-другому?

После чего "эксперт", увидев, что невольно расстроил таких уважаемых людей, тихо ретировался. А Резо Габриадзе сказал Георгию Данелии: – Он столько с нами мучился, а мы ему даже спасибо не сказали. Давай запишем его имя в титрах, в эпизодах. Он посмотрит у себя в Зугдиди картину – и ему будет приятно!

Звали этого восхищённого строителя Рене Хобуа. С тех пор так и повелось, что в каждом фильме Данелии в эпизодах числился "Р. Хобуа".

Вот такая вот "фишка" великого мастера кино, наряду с песней про Марусеньку, моющую в речке белые ноги...

— именно его я считала самым главным для космоса. Вот как надену, как всем докажу! Да и в скафандре никто не сможет трепать меня по кудряшкам.

Дочь инженеров с пеленок знает, что все начинается с чертежа.

Итак, шаг первый — чертеж.

Я выпросила у папы толстую тетрадь в солидной коричневой обложке (ну в самом деле, не на косых же линейках чертить) и, вооружившись ножницами, клеем и старыми журналами "Наука и жизнь", приступила к работе. Первым делом я вывела на первой странице размашистое слово "СКОФАНДЫР" и начала вырезать и наклеивать в тетрадь все, что мало-мальски напоминало мне чертежи. Думаю, что туда попали и схемы каких-нибудь приборов, и формулы химических элементов, и планы древних городов, и даже рисунки набора петель из рубрики "Для тех, кто вяжет", — подробности меня не волновали. Спасибо детскому садику с его бумажными ромашками, к пяти годам я уже довольно ловко управлялась с аппликациями — тетрадка страница за страницей заполнялась.

Много ли, мало ли страниц так заполнилось, я уже не помню, но в какой-то момент пришло время для следующего шага.

Второй шаг назывался загадочным словом "производство". На это производство время от времени уезжал мой засекреченный папа. Это слово означало для меня настоящую тайну, а все настоящие тайны в нашем военном городке хранились за высоким забором военной части. Там, за этим забором стояла настоящая ракета, и пусть это была всего лишь противовоздушная болванка — подробности меня не волновали. Вот туда мне и надо: в штаб, к самому главному Генералу! Я была уверена, что увидев мою коричневую тетрадку, самый главный Генерал все поймет.

Но попасть к Генералу было не так уж и просто. У ворот части стоял часовой. Он улыбнулся мне, чем сразу напомнил всех этих взрослых. Этот не поймет, да еще и по кудряшкам потреплет. Да и разве можно такой секрет доверить часовому? Нужен был другой вариант. Вариант обнаружился быстро, стоило мне лишь завернуть за угол. Из-под забора части, из кустов, которые росли вдоль него, вдруг показался лохматый хвост нашей дворовой дворняги Пирата, потом сам Пират, а потом из кустов выскочила генеральская колли — красавица Бетти. Парочка с веселым лаем унеслась по своим влюбленным делам, оставив мне настоящее сокровище — огромный подкоп. Как раз по размеру. Спасибо, песики!

Первое, что я увидела, оказавшись с другой стороны и отряхнув себя и тетрадку, был офицер с большими звёздами на погонах. Думаю, это был майор, а может и полковник, но подробности меня не волновали. "Товарищ генерал, — заявила я опешившему военному.

— Вот чертежи, можно начинать производство". Он взял мою тетрадку, полистал и, остановившись, видимо, на схеме вязания свитера, молча повел меня в штаб.

Неладное я заподозрила только в большом кабинете. Там за большим столом сидел военный с совсем уже огромными звездами на погонах и, листая мою тетрадь, время от времени кхекал и внимательно на меня посматривал. От каждого такого взгляда мне все больше становилось не по себе. Вдруг он устрашающе пробасил: "Производство, говоришь, космос, скофандыр... А родители знают? "На слове "родители" я сломалась и разревелась. Обычно ничего хорошего после этого слова не происходило: взрослые ругались, мама вздыхала, папа читал долгие нотации, а главное — потом всё самое важное и интересное мне запрещали. Моя мечта была под угрозой.

Но настоящий генерал не выносит женских слез. Помню, он посадил меня на колени, уже ласковым басом хвалил мои чертежи, уверял в том, что скафандр делать рано, что я быстро вырасту и тот станет мне мал, что пока мне надо больше читать о космосе, заниматься спортом, а еще говорил, мол, будущим космонавтам надо обязательно хорошо учиться.

Но главное, он пообещал ничего не говорить моим родителям, если я подарю ему эту ценную тетрадь — ведь там были самые настоящие чертежи для производства. Такой договор меня устроил. Ведь самый главный Генерал все понял.

А мечту свою я вскоре передумала: уж очень это было скучно — хорошо учиться.

недавно спасла человека. Но лишь спустя много лет я узнала что они имели ввиду. Ныне отец того семейства попал в аварию, пролежал некоторое время в коме, а после того, как пришёл в себя, доктора сообщили что он вряд-ли будет способен передвигаться на своих двоих. Кошка же, что в детстве была спасена им — ещё до аварии начала вести себя странно. Вырывалась, просила выйти на улицу, громко кричала, хотя раньше подобного не случалось. Было принято решение перевести его в отдельную палату и договориться о том, что она останется с ним. Благо люди были понимающие, хотя по правилам — нельзя. В общем, с тех пор кошка всегда лежала с ним рядом, не позволяла себя трогать никому, кроме хозяина. Прошла неделя, две. Все процедуры были завершены и его должны были выписать, но решили оставить на выходные. В тот вечер доктора звонили его жене в полном недоумении. Он сам ничего не понимал, просто в один момент почувствовал ноги, понял, что они реагируют на попытки движения ими. Это было чудо! Но, словно забрав его боль, кошка больше не смогла двигать задними лапами. Я ужасный скептик, в большинство подобных историй я просто не верю, но что это, если не чудо, подаренное той кошкой взамен на свое спасение и тепло семьи? P.S. Спустя полтора года, у этой парочки родился ребёнок. Кошка с тех пор прожила ровно год, тихо покинув этот мир во сне, в ночь после первого собственного праздника малыша.