его почти два года. Сценарий Евгения Шварца был утверждён ещё в 1945 году. Исполнительница главной роли была буквально пропихнута режиссёром Надеждой Кошеверовой, несмотря на сопротивление чиновников от Госкино. Дело в том, что Янину Жеймо Надежда встретила случайно на железнодорожном вокзале, возвращаясь из эвакуации. Актрису она узнала с трудом - тощая, прочти прозрачная, с потерянным взглядом. Как оказалось, мужу актрисы режиссёру Йосифу Хейфицу сообщили, что она умерла в блокадном Ленинграде, и он женился на другой, а узнав, что Янина жива, к ней не вернулся и не отдал ей сына. Актриса была на грани срыва. Как раз искали исполнительницу роли Золушки для фильма и, взглянув на Жеймо, Надежда поняла — вот она, Золушка — маленькая (рост всего 147 см), тощенькая, с огромными бездонными глазами.

За пару месяцев до начала съёмок Янину Жеймо отправили в санаторий "наесть веса" — она была слишком уж измождённой для весёлого остроумного фильма. Поправившаяся на 5 килограмм актриса идеально вписалась в образ. Единственная проблема — возраст. Чтобы он не так бросался в глаза, но роль принца пригласили 34-летнего Алексея Консовского. А вот Василий Меркурьев, сыгравший отца Золушки, в реальной жизни был всего на 5 лет старше Жеймо. Исхудавшей после войны Фаине Раневской, чтобы придать сытый вид богачки, клали за щёки вату и приклеивали нос.

Костюмы собирали по крохам, кто что сумел раздобыть. Людям очень хотелось сделать сказку — слишком уж страшной была жизнь прошедшие 4 года. Антикварную мебель приносили участники съёмок из своих домов, платья и камзолы шили из занавесок и скатертей, часть костюмов — переделанная трофейная одежда. Тащили всё, что могло сгодиться для бутафории: парики, пластмассовые бусы "под жемчуг", броши, атласные ленты, перья, цепочки "под золото", всякие "блестяшки" — люди делали сказку. Помните тот роскошный головной убор у феи? Его сделали из абажура для настольной лампы, который принесла из своего дома Фаина Раневская. Даже плёнка, на которую снимали фильм, была трофейная немецкая.

Особое затруднение вызвало создание декораций. Съёмки проходили в Ленинграде. В разрушенном опустошённом городе, ещё не оправившемуся от блокады, найти материал и рабочие руки для строительства полноценной декорации королевского замка было просто нереально. И тогда художник Николай Акимов совершил невозможное: он создал миниатюрный макет замка, а при монтаже его изображение совместили с записью актеров — возникло полное ощущение, что люди находятся у стен дворца.

Как вспоминали потом участники съёмок, процесс проходил хоть и долго, но в обстановке "мелкого хулиганства". Эраст Гарин (король) неизменно являлся на площадку "под мухой" и порой начинал ругаться, применяя совсем не королевские выражения. Фаина Раневская шлёпала его веером по щекам: "Здесь же дети! ", имея ввиду 11-летнего Игоря Клименкова, исполнявшего роль пажа. Золушка в перерывах между дублями дымила сигаретами, как паровоз.

На самой площадке, конечно, царила Раневская. Острая на язык, она много импровизировала и значительную часть своих хлёстких фраз из фильма придумала сама, как, например, вот эту, самую знаменитую: "Жалко, королевство маловато, разгуляться мне негде! "

В то же время не было средств на отопление, в павильонах был страшный холод и актёры кутались с военные тулупы и телогрейки, снимая их только по команде "Мотор!".

Доносы начали писать ещё во время съёмок. Присоединился к травле и Ян Фрид, который увидел в Надежде Кошеверовой конкурента в деле производства костюмных комедий. Когда в сентябре 1946 года в Риге состоялся худсовет с обсуждением отснятого материала, он разгромил картину нещадной критикой, назвав Золушку "лентяйкой", а принца — "рахитиком с разжиженными мозгами". Досталось и королю — Гарину пеняли, что он играет неправдоподобно, что глава государства не может так себя вести.

Фильм бесконечно переделывали, чтобы придать ему более "пролетарский" вид и угодить чиновникам. В конечном счёте он вышел на экраны только в апреле 1947 года и произвёл фурор. Все актёры стали необыкновенно популярными, им не давали прохода на улице. Как вспоминал Алексей Консовский, однажды, когда он поздно вечером шёл домой, в тёмном переулке его догнал здоровенный амбал и схватил за грудки. Актёр уже приготовился к худшему, но амбал, дыша перегаром ему в лицо, спросил: "Прынц? "Получив утвердительный ответ, мужик заулыбался и отпустил "прынца" на волю.

Картина имела успех не только в СССР, но и за рубежом. В 1947 году фильм показали в Финляндии, Австрии, в 1948 году — во Франции. В 1949 году фильм был показан в Швеции, а в 1951 году — в Японии. По итогам 1947 года картина заняла 4-е место по популярности среди советских фильмов. В 1967 году плёнку отреставрировали, а в 2009 году колоризировали, сделав цветной. Из-за высокой стоимости этих работ единицы фильмов удостоились такой чести.

Главная мысль фильма: никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу большой, и сердце — справедливым.

писал Ирочке в телегу любовные послания, безропотно выполнял роль нагруженного ослика в походах по магазинам, кормил свою принцессу в кабаках различного уровня пафоса. И в награду получал целомудренный поцелуй в щечку. Давать ему Ирочка совершенно не собиралась, предпочитая исключительно культурный отдых. И пока Антон мечтал, как завоюет сердце красавицы и дрочил перед телефоном, Ирочка вдохновенно [дол]балась с совершенно отвратительным типом.

Антон про соперника знал и поставил себе задачу во что бы то ни стало избавиться от конкурента. План сразу же дал трещину: чем тот занимался Антон так и не понял. Вставал тип (звали его Игорь) довольно рано, пару часов проводил в зале в компании весьма угрюмых товарищей, затем направлялся в Эскобар или ДНК, где проводил большую часть дня или катался по городу. Пару раз в неделю ближе к полуночи он забирал Ирочку из очередного клуба и вез в какой-нибудь отель.

Так шли дни и недели. Антон страдал. Ирочка пользовалась им как кошельком, таксистом, носильщиком, а [дол]баться предпочитала с Игорем. Попытки достучаться до ее сердца увенчались ничем. Ирочка внимательно слушала тирады Антона о великой любви к ней, а потом отправлялась в койку к Игорю, который относился к ней как к обыкновенной шалаве. Как-то раз, Ирочка даже прислала Антону фотку своего располосованного ремнем зада, прокомментировав: "За плохое поведение".

Голос разума порекомендовал бы плюнуть на девку и выбрать другую. Благо недостатка в них не было. Но в такие моменты мужской организм думает не головой, а головкой. Антон решился на радикальные меры.

День у Игоря был напряженный с самого утра. Смену, которая должна была спокойно пропустить фуры из Казахстана ночью неожиданно заменили, и теперь машины стоят опломбированные, Игорю светит 200-я статья, а ответственные за беспрепятственный проезд "погоны" не отвечают. Внезапно телефон отобразил сообщение от Ирочки: "У меня проблемы. Забери, плз, объясню в машине".

Астрологи в то утро пугали население страшным ретроградным Меркурием, и если до кого он и добрался, так до Антона. Он позвонил Ирочке и с матом и угрозами потребовал ее к немедленному разговору у него на работе. Антон яростно желал выяснить отношения с соперником, для чего намеревался заставить Ирочку ему позвонить, но повезло ему еще больше.

Едва Игорь свернул на парковку бизнес-центра, в котором квартировала фирма Антона, как тот внезапно выпрыгнул перед машиной и начал с яростью берсерка колотить по капоту.

— Эй ты! — орал Антон, дико вращая глазами.

— Отпусти ее! Я ее люблю, а тебе пи[c]ец!

Игорь вышел из машины. Ему неоднократно доводилось наблюдать противников в состоянии аффекта, и ничего хорошего это как правило не значило – дрались такие отчаянно и до конца. Антон был весьма атлетичным мужчиной, а у Игоря желания драться не было совершенно по причине усталости.

Антон одним прыжком подскочил к Игорю, и тот рефлекторно сунул ему в [хлеб]ало джеб. Эффект оказался совершенно неожиданным. Антон отошел на несколько шагов назад и продолжил свой монолог. [зв]издел Антон долго и весьма экспрессивно. В нем жил талантливый актер, и даже Игорь, неоднократно бывавший в разной степени [ман]дорезах, ему верил в моменте. Тем временем к месту событий подтянулись друзья Антона. Игорь достал из багажника балонный ключ, которым немного погонял честную компанию по парковке. После чего сел в машину и отвез плачущую от смеха Ирочку в ближайшую гостиницу, где вы[дол]бал виновницу торжества с особой жестокостью.

Через несколько дней, садясь после клуба в машину к Игорю, Ирочка серьезно и торжественно произнесла: "Тебе просили передать, что забивают "стрелку".

Игорь поперхнулся:

— Ты что ли?

— Нет. Антон и его близкие.

— Да-а-а? Когда и где?

— Завтра в шесть вечера под Живописным мостом. Три-на-три.

На "стрелки" Игорь никогда не ходил, предпочитая накрывать расслабленных оппонентов накануне, но тут решил сделать исключение. Мероприятие, забитое через девочку, в светлое время суток, в людном окультуренном месте — что может быть прекраснее? Да еще и требование по численности соперников.

На следующий день Игорь пытался собраться с мыслями. Как ни крути, а дело серьезное, и расхлябанность тут ни к чему. Но едва вспоминал лицо Антона с дико вращающимися глазами, начинал ржать, как ненормальный. В пять вечера Игорь зашел в Молли Гвиннз на Пятницкой. Здесь у него была назначена встреча со своими компаньонами, Добрыней и Пельменем. И если Добрыня, средневес и постоянный обитатель октагона, был, как всегда, спокоен и собран, то Пельмень вызывал сомнения.

— Ты уху ел что ли? — спросил его Игорь.

— Ты зачем так нажрался?

— Алина... ушла.

— Пельмень поднял на Игоря осоловелый взгляд.

— На развод хочет подать.

Надо сказать, что в обычной жизни Пельмень, занимавшийся наукой в одном из атомных НИИ, был весьма интересным человеком. Он свободно знал два иностранных языка, разбирался в искусстве, мог часами рассказывать об особенностях французского куртуазного романа по сравнению с английским. Но стоило ему выпить, как из глубины сознания появлялся другой Пельмень, чье детство прошло на Спартановке в дубле Hooligans. В жизни Пельменя было два столпа: наука и его жена Алина. И вот один столп рухнул, а Пельмень погрузился в алкогольную пучину и желал кому-нибудь втащить.

На месте встречи Игорю показалось, что у него троится в глазах. Вместе с Антоном стояли два таких же Антона, отличаясь только цветом одежды. Видимо, Антон нашел их в зале, где периодически качался.

— Эй ты! — прокричал Антон Игорю.

— Я люблю Ирину! Мы будем вместе, во что бы то ни стало. И ты не будешь мешать нам. Лучше сам убирайся, а то…

Что должно было произойти с Игорем, так и осталось тайной. Жестикулируя, Антон увлекся и опасно приблизился к противникам. Пельмень, мирно стоявший до этой поры, резко рванул вперед и рубанул его футбольным пинком с проносом в низ живота. Антон осел, судорожно хватая воздух и выпучив глаза. Друзья Антона заметно съежились и на выручку приходить не спешили.

— Ты пе[тух], — произнес Пельмень.

— Надо тебя обоссать.

Хотя Игорь с Добрыней попытались предотвратить этот позорный акт, Пельмень успел расстегнуть штаны и остановить физиологический процесс уже никто не мог.

Так и завершилась великая "стрелка". Впрочем, всем ее участникам она принесла только пользу. Антон совершенно излечился от любви к Ирочке и продолжил трахать липнущих к нему баб. Игорь вспоминал этот случай, как пример величайшего гуманизма и доказательство того, что он не до конца оскотинился. Пельмень, протрезвев, решил, что с него хватит. Вшил торпеду, а пришедшую в ЗАГС за разводом жену, запихнул в машину и увез на дачу. Вернул только через неделю с подозрительно горящими глазами. И Ирочка.. . Через пару месяцев она надоела Игорю, и он отправил ее в свободное плаванье.