у меня в руках, все принимались орать: "Верни! Отдай назад! " — и мне становилось неудобно за то, что я взял подарок.

Мои родители разошлись, когда я был совсем маленьким. Я был в семье единственным ребёнком и жил в многоквартирном доме в Южном Бронксе с матерью, бабушкой и дедушкой. Мы еле сводили концы с концами.

Поэтому для меня было настоящим праздником, когда я узнал, что из упаковки овсяных хлопьев можно вырезать купон и получить за него шпоры Тома Микса. А ковбой Том Микс был звездой вестернов. Он был дико знаменит, дико!

Уже то, что шпоры присылали бандеролью по почте, делало их чем-то необыкновенным. В общем, мы заказали шпоры. Когда умерла моя прабабушка, мне было, наверно, лет 6. Помню мы вернулись домой с похорон — и оказалось, что пришла посылка со шпорами Тома Микса. Я просиял. И тут же вспомнил, что прабабушка только что умерла. Мне так хотелось порадоваться шпорам, но… В тот день я узнал, что такое внутренний конфликт.

Хотя мать работала, она находила время, чтобы водить меня в кино на каждый новый фильм. А на следующий день, оставаясь дома один, я играл сам для себя этот фильм с начала до конца, исполняя все роли. "Потерянный уикэнд" я посмотрел, когда был совсем маленьким, и он произвёл на меня сильнейшее впечатление. Я не понимал происходящего на экране, но был заворожен накалом страстей. Не зря Рэй Миллэнд получил за игру в этом фильме "Оскара".

В "Потерянном уикэнде" есть сцена, где Миллэнд ищет бутылку виски. Спьяну он спрятал бутылку где-то в квартире, а теперь протрезвел и хочет её найти. Знает: она где-то здесь, но где именно, не помнит. Долго-долго ищет и всё-таки находит. Я часто играл эту сцену.

Иногда, когда отец приходил меня навестить, он брал меня к своим родственникам в Гарлем и говорил: "Покажи им сцену с бутылкой". Я играл сцену, и все смеялись. А я думал: "Чего это они? Сцена-то серьёзная".

Моя мать умерла прежде, чем я добился успеха.

Помню, мне было лет 10. Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на неё без умолку. Она сносила мои упрёки. И тем самым спасла мне жизнь.

Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно? Но мы так забывчивы…

Впервые я побывал на подмостках в качестве актёра в начальной школе. Мы ставили спектакль, где на сцене стоял огромный котел — пресловутый "плавильный котёл", а я в качестве представителя Италии стоял и помешивал в нём ложкой. Как сейчас помню: ребята в школе просили у меня автограф, а я расписывался: "Сонни Скотт". Придумал себе звучное имя, понимаете?

Одно из самых больших потрясений в своей жизни я испытал в Южном Бронксе, в одном из тех залов, где когда-то было варьете, а потом устроили кинотеатр. Спектакль давала бродячая труппа. Играли "Чайку" Чехова. Спектакль начался… и тут же закончился. Пролетел как одно мгновение. Это было волшебство. Помню, я задумался: "Кем же надо быть, чтобы написать такое, а? "Я тут же раздобыл сборник рассказов Чехова.

Было время, когда я разносил киоскёрам газету под названием "Шоу-бизнес". Никогда не забуду, сколько мне платили: 12 долларов. Десятку и две бумажки по доллару. Десятку я тут же разменивал, чтобы у меня было 12 однодолларовых купюр. Расплачиваясь в баре, отслюнявишь по доллару от пачки, и со стороны кажется, что денег у тебя уйма.

Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? Играть — всё равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься, так брякнешься по? настоящему. В кино канат лежит на полу.

Однажды, стоя у светофора, я поглядел на девушку на той стороне улицы и улыбнулся ей. А она отозвалась: "О, привет, Майкл". Ну, знаете, Майкл из "Крёстного отца". У меня было такое ощущение, что она в одно мгновение лишила меня права быть обыкновенным прохожим. Она меня видела, но она видела во мне не меня, понимаете?

"Оскара" я получил только с 8-го раза. До этого 7 раз меня включали в список номинантов, но и только. Не знаю, смогу ли я адекватно описать своё отношение к этому хотя бы отчасти… Это теперь я смотрю на номинантов и думаю: "А если бы они были нейрохирургами? Кому из них ты доверишь оперировать твой мозг, если понадобится? Вот ему-то и следует дать "Оскара". Но в прошлые времена всё зависело от того, в каком я был настроении.

Иду я как-то по Центральному парку, а ко мне подходит незнакомый человек и спрашивает: "Послушай, что с тобой случилось? Отчего это мы тебя не видим? "Я начал чего-то мямлить: "Ну я… да вот… я…" А он: "Давай, Аль, я хочу увидеть тебя там, на вершине! "И я осознал: мне очень повезло, что у меня есть мой дар.

Пошёл однажды на концерт Фрэнка Синатры. Лет 20 тому назад. На разогреве у него был Бадди Рич. И вот выходит Бадди Рич, и я как-то призадумался: ведь Бадди Ричу тогда шёл седьмой десяток, а он играл на барабанах. Я знаю, он хороший ударник. Но тогда я подумал: "Ну вот, придётся тут сидеть, слушать, как Бадди Рич стучит, ёрзать на месте, пока не выйдет Синатра". Но вот Бадди Рич начал играть — и пошёл, и пошёл, и пошёл. Это было в 10 раз сильнее того, что я от него ожидал. В середине риффа весь зал вскочил и завопил от восторга.

Потом вышел Синатра и сказал простую вещь: "Видите, как этот парень играет на барабанах? А знаете, иногда полезно не сходить с избранного пути". Бадди Рич не сходил с избранного пути. Он не только продолжал год за годом играть на барабанах, но и в тот вечер, выступая на сцене, шёл своим путём. Он словно бы говорил: "Вот сколько я прошёл, давайте проверим, смогу ли я пробиться дальше…".

И внезапно путь сам перенёс его в нужную точку. Вот для чего мы делаем то, что делаем. Хотим найти то самое место. Но найти его — ещё не всё. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: "Тот, кто упорствует в своём безумии, в один прекрасный день окажется мудрецом".

Мне не нужна красивая жена, за деньги я могу подарить ей любую внешность. Мне не нужна богатая. У меня и так все есть. Мне не нужна ласковая. Почти все женщины становятся таковыми ради моих денег, а тех, кто не становится, я могу завоевать. Мне нужна порядочная жена. Верность и хорошую репутацию мне не купить ни за какие деньги мира. ”

Из интервью c Аль Пачино

папой, по поводу моего имени проблем не возникло (кому же из мужчин не понравится, что сына назвали в его честь), а Марией звали бабушку нашего папы (то есть нашу прабабушку). Так что все вопросы с именами были решены.

Лет до 10 мне жутко не нравилось мое имя Валерий. Все вокруг были Саши и Сережи, а я, как белая ворона — Валера. И я частенько говорил маме:

— Почему ты назвала меня Валера. Не могла тоже назвать Саша или Сережа?

Кстати, я знал, почему нас с сестрой назвали именно так, мама не раз рассказывала историю с выбором наших имен. И когда это все равно не убеждало меня, мама приводила контраргумент:

— Скажи спасибо, что я не вышла замуж за Абульфаса. А то бы ты был сейчас Абульфас Абульфасович.

Абульфас Абульфасович для меня звучало еще страшнее, чем Валерий Валерьевич, поэтому я успокаивался, правда, не надолго.

Зато, когда я уже подрос лет до 15-16, и вполне смирился, а иногда, даже гордился, что я Валерий, посреди Сашей и Сережей, начала происходить вторая история, связанная с моим именем, причем повторялась она тоже не однократно.

Когда вся семья (папа, мама, сестра и я) собиралась вечерком посидеть-поболтать, мама начинала:

— Ну вот, подрос наш сынок. Начнет встречаться с кем-то, обрюхатит ее, а потом придет мать той девушки и скажет: "Оприходовал? Значит, забираем жениться! "

Я начинал краснеть по этому поводу, а мама продолжала:

— Но ты не переживай, сынок, я тебя в обиду не дам. Я скажу: Оверченко?

— Оверченко. Валерий?

— Валерий. Забирайте козла старого (показывая на папу)!

Тут папа начинал взрываться и кричать:

Да?! А отчества у нас разные! Он — Валерьевич, а я — ВАСИЛЬЕВИЧ!

Мама притворно вздыхала и говорила:

— Да куда уж я тебя сплавлю, придется отдавать сына, — а потом ко мне, — Сынок, ты там поосторожней! А то, видишь, папка уходить никуда не хочет, а тебя отдавать еще рано.

И так до следующих семейных посиделок.

P. S. Памяти моих родителей, самых лучших на свете, Оверченко Валерия Васильевича и Оверченко Эльмиры Георгиевны, посвящаю эту историю.