Возвращаясь к теме моды и экономических циклов.

Уже больше 10 лет в фаст-фэшне правит оверсайз (свободный, намеренно увеличенный крой одежды). Когда-то околомаргинальная мешковатая худи-культура из хип-хопа, скейт-сцены и нишевого стритвира перекочевала в гардероб массового потребителя и надолго застолбила место на полках всех больших производителей, наплевав на бурление трендов. Сначала толстовки и футболки, потом вездесущие багги-джинсы (я как-то упустил момент, когда новое поколение скинов и правых хулиганов стало выглядеть как рэпера из 90-х).

Это, наверное, потому что мешковатые вещи такие комфортные и простые — спрос рождает предложение? Однако в большой экономике чаще всё наоборот: правила игры задаёт производитель, а потребитель к ним адаптируется, привыкает и вовлекается известными методами (вы еще помните про лабубу?) Современный оверсайз вырос из посткризисной экономики: после 2008 индустрия уверенно движется от демонстративного потребления к сдержанности и утилитарности, ко всё более бюджетным fabrics и базовым details.

Причина ставки на оверсайз самая банальная — он дешевле. Это может звучать контринтуитивно: казалось бы, увеличенные силуэты требуют больше ткани, а значит производство должно быть дороже.

На деле, оверсайз — идеальный формат для фаст-фэшн индустрии. Во-первых, one size fits all — безразмерное худи подойдёт большим и маленьким, худым и толстым (тренд на oversize идёт рука об руку с мировым трендом на overweight, фастфуд — лучший друг фастфэшна). Следовательно: на каждую вещь не нужно делать размерную сетку, можно держать меньше позиций на складе, меньше товара зависает (ваш покорный слуга когда-то делал бренд одёжки и xs-s всегда расходились последними), меньше возвратов ("не подошло" тоже случается гораздо реже) и т. п. Такой формат способствует унификации изготовления, маркетинга и логистики: компания продаёт одну вещь по всему миру, производство становится проще переносить и масштабировать.

То есть оверсайз не столько удобно носить, сколько продавать. А все нарративы про символ бодипозитива, комфорта и размывания гендерных границ — это, как сказали бы марксисты, разговоры в пользу бедных надстройка над базисом.

Есть у меня в классе ученик Женя Пущин. Мальчик очень неординарный, его поведение — результат влияния его дедушки, в прошлом — военного.

Вот вам последний случай. Прошу рассказать, что ребята прочитали за прошедшие выходные.

Доходит очередь до Жени. Говорит, что читали с дедом сказку — Гуси-лебеди. (1 класс). Спрашиваю его: "О чём сказка?"

Он отвечает, что сказка о том, как гуси-лебеди украли мальчика и утащили его в лес в избушку Бабы-Яги. Но его сестра нашла эту избушку и, воспользовавшись моментом, утащила брата у Яги. И, уйдя от погони гусей, вернулась домой.

Спрашиваю — "И что ты понял, прочитав эту сказку?"

Ответ меня поразил, я за всю свою жизнь ни разу даже не задумывалась, что в сказках может быть скрыт такой подтекст.

Ответ ПЕРВОКЛАССНИКА — "Я понял, как нужно правильно ориентироваться в лесу. Искать дорогу по оставленным подозреваемыми следам. И как правильно маскироваться от воздушных наблюдателей, используя складки местности. "

Ещё про котэ...

Жила у нас кошка. Тварь ещё та. Старая дева. Её так и звали — Старая. И тут принесли в дом котёнка. Милое, шебутное, уличное котэ, которое ест один кусок, животом лежит на втором и лапой держит третий. Так вот, Старая невзлюбила её с первого мява. И лупила когтями, почем зря, аж до крови. За Рику, конечно, заступались все домашние.

Дальше картина маслом:

Сижу я в кресле а-ля-ракушка. То есть, не видно меня ни с какой стороны. Смотрю телик. Тут в зал заходит Рика и располагается посреди ковра наводить марафет. Тут её взгляд цепляется за Старую, которая, набычившись, с выраженим на морде "как вы меня все бесите! " сидит на стуле. И... дикий истошный мяв разрывает тишину. Рика орет, как будто её бьют. Через минуту в зал залетает маман с полотенцем, лупит им Старую с воплем "Да что ж ты, тварь, делаешь! " и утаскивает Рику в кухню заедать стресс вкусняшкой.

На морде Старой так и было написано: "С. ки! Все! А мелочь — особенно!"

У племянника астма, с ингалятором не расстаётся. Я педиатр, сестра меня постоянно просит "что-нибудь посоветовать". У ребёнка кровать с мягкой обивкой, весь дом в коврах, шпиц и две кошки, в ванной чёрная плесень, летом окно, которое выходит на проезжую часть, открыто нараспашку. Говорю ей, что собаку нужно стричь, а кошек вычёсывать, заменить кровать, вывести плесень, закрывать окна, пылесосить ковры хотя бы раз в день, а не от случая к случаю (реально, как-то раз у неё сломался пылесос и она не пылесосила три месяца, пока не купила новый). Она мне говорит: "Это всё я и так знаю, посоветуй что-то другое! "Весь дом в пыли, на свет посмотришь — она столбом стоит. Кошка прыгает на шкаф, а оттуда как снег — комки шерсти. Ребёнок бегает по коврам, дышит дорожной пылью и выхлопами, спит на пылесборнике и конечно же бесконечно кашляет. Гуляли с ним как-то в лесу два часа — не кашлянул ни разу.

Посоветуй, ей, блин, что-то ещё! Когда она с самым простым не может справиться.

"Как вы лодку назовете, так она и поплывет"

— всю жизнь убеждаюсь в мудрости этой пословицы.

В начале августа этого года наша семья счастливая выгружалась у снятого на неделю домика на берегу прекрасного приморского пляжа.

С первых минут высадки нас ошеломило обилие мух, пикирующих во всех направлениях. Это было особенно неприятно мне, поскольку домик я выбрал на обдуваемом всеми ветрами мысу специально для того, чтобы шестиногих братьев наших меньших уносило нафиг в море.

Через полчаса нашей суеверной семье стала ясна причина этой поразительной природной аномалии: к соседнему домику подъехал пафосный темно-коричневый джип с гордым мнемоничным номерным знаком: "800 МУХ". В наступившей секундной нехорошей тишине, с которой наша большая семья созерцала этот замечательный номер, раздался неунывающий голос моего сына:

"Семьсот девяносто пять! Пятерых я уже прибил! "