Не дай вам Бог иметь в друзьях homo scribens — человека пишущего! Снова и снова переживать этот неловкий момент, когда он приносит вам для прочтения очередной опус и просит высказать своё мнение ("Только честно! "), а потом с надеждой глядит в глаза: "Ну, как? Новый Гоголь явился?". Или Лермонтов, или Булгаков, или Толкин — нужное подчеркнуть.

В те достопамятные времена, когда Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин возглавлял журнал "Отечественные записки", редакторам приходилось не слаще. Это сейчас они с авторами не встречаются, а раньше раз в неделю полагалось устраивать редакционные приёмы. Салтыков-Щедрин принимал по понедельникам, с часу до четырёх.

В какой-то из понедельников пришла в редакцию совсем молодая девушка — узнать о судьбе своего романа из французской жизни.

— Это ваше собственное сочинение? — спрашивает Салтыков-Щедрин.

— Да, моё, — гордо отвечает девушка.

— И, как я понимаю, вы во Франции никогда не бывали? — замечает редактор.

— Нет.

— Сколько же вам лет, барышня?

— Девятнадцать.

Салтыков-Щедрин огорчённо вздыхает: "Рано вы, барышня, начинаете неправду писать...".

И хоть Михаил Евграфович оставался неизменно вежлив в разговоре со всеми авторами, даже самыми нервными, тем не менее, прослыл человеком неприятным, желчным, раздражительным и вредным. А всё потому, что имел один "существенный недостаток" — говорил, что думал.

Моя жена выросла в нищете среди алкашей. С раннего возраста начала работать, чтобы спастись от этой жизни. Пахала без отдыха годами, каким-то чудом мне удалось жениться на ней в перерывах между её работами. А у неё не было обычных радостей в жизни, никаких!

Теперь моя главная радость в жизни — это дарить ей эти счастливые моменты, благо я хорошо обеспечен. Например, привести в бутик и сказать, мол, выбирай всё, что хочешь, и чтобы она, как в кино, несколько часов все мерила, крутилась перед зеркалом, а потом вышла с покупками. Отвезти на море, купить велосипед, приготовить завтрак в постель — все это вызывает у неё дикий восторг и слезы счастья.

А недавно я отвёз её в магазин новогодних штучек. У неё никогда не было ёлки и украшений дома. Мы вынесли половину магазина, ещё два дня украшали дом, и теперь она каждую свободную минуту растягивается на диване и с улыбкой на лице любуется светящейся ёлкой. Боже, как я счастлив в эти минуты.

Про профессора, который "великодушно" разрешил студентам пользоваться учебниками, а потом добросовестно топил их дополнительными вопросами. Результат — пятнадцать неудов.

А. (к сожалению - тоже не моё, от кого-то слышал эту историю.) Один из знаменитых математиков, вроде бы даже Фихтенгольц, тоже разрешал студентам пользоваться на экзамене и учебниками, и подсказками, и шпаргалками, зачастую и вовсе покидая аудиторию. Дошло до руководства.

— Как же Вы так опрометчиво?

— А что тут такого? Математика — такая наука, что за полчаса подготовки ее так просто не одолеешь, и я это быстро выясню по ходу разговора.

— Ну а вдруг найдется такой фрукт, который все-таки освоит?

— Да дорогие вы мои! Я первый скажу, что он гений, а такие нам просто необходимы!

Скажем так. Давно, когда еще в нашем городе ходили автобусы, в народе называемые "гармошками" с высотой салона под 2 метра и люками в потолке, я стала свидетелем прикольного случая. На переднем сидении сидит парень, крупный такой, ну прямо медведь. Салон и не переполненный, а возле него тетки скопились. И давай...

— Вот молодежь у нас какая, даже место не уступят. Мы стоим, а он сидит, здоровый парень, и не стыдно?

Он:

— Я не могу стоять.

— Ага, не может он, что ты, больной какой, руки-ноги есть, стоять он не может.

В общем, доконали парня. Встал он, голова в люк, и согнулся еще. Тетки увидели и запричитали:

— Ой, ой, миленький, какой ты высокий, садись назад, плохо тебе так стоять-то.

А он голосом обиженного медвежонка:

— Ну я же говорил, что не могу здесь стоять!

Живу с семьёй за городом. У меня есть младшая сестра, которой сейчас пятнадцать лет. Три года назад она притащила в дом маленького щеночка, которого нашла прямо на дороге. После истечения пяти месяцев, мы поняли, что этот "щеночек" дома жить точно не будет, ибо не знаю какая в нем смесь пород, но вырос этот коняга размерами со среднестатистического ньюфаундленда и весом килограмм в 60. Это чудо переселили на улицу, сестренка все так же продолжала с ним гулять два раза в день, команды всякие разучивать и заниматься, чтобы песен не заскучал. И как-то так вышло, что единственной, кого он слушался, была она. Для других — это абсолютно неуправляемая, но добрая собака. Но стоит его любимой маленькой хозяйке появится на горизонте, как эта шерстяная махина по кличке Багет, становится шёлковым, воспитанным и водится по улицам на поводке, толщиной в ниточку.