отбывая срок на поселении.

Тогда же на 90% бывший и действующий, уголовный контингент нашего участка дал ему и погоняло – Пута.

Рот у Путы не закрывался ни на секунду, он постоянно мутил с левыми шарами, проводами и столбами к растущим как на дрожжах гаражным кооперативам, за что, либо нечто подобное, наверно, и был сослан судом на исправление в нашу глухомань из большого города.

Мне рассказали только один случай, когда Пута молчал с обеда до самого вечера.

В ведении нашего участка были разного рода механизмы которыми мы обеспечивали другие строительные подразделения.

В том числе различные подъемники. Тот подъемник о котором пойдет речь представлял из себя строительную корзину для 2-3 штукатуров, которые находясь в ней снаружи строящихся жилых домов двигались вверх-вниз, и делали свое дело.

Сама корзина представляла из себя площадку шириной около четырех метров, с метр в глубину, с леерным ограждением по периметру и проводным пультом управления.

Подвешивалась эта корзина к двум трубам-консолям метров по семь длиной, выдвинутым с крыши на полтора метра с блоками для тросов на внешних концах, и местом для навешивания грузов-противовесов с их обратной стороны. Эти консоли поднимались на крышу вручную веревками либо краном, если его еще не демонтировали.

Квадратные, чугунные блины-противовесы, всего штук двадцать, килограмм по пятнадцать каждый поднимали на крышу пятиэтажки пешком по лестничным маршам – та еще зарядка.

Очередная корзина была установлена еще до обеда, но не до конца.

Установили консоли, завели тросы, противовесы решили установить ближе к вечеру, и бригада разъехалась по обедам.

Пута, отвечавший за электро-подключение, приехал, когда на строй площадке уже никого не было.

Он быстро накинул концы проводов от подъемника к эл. щиту, и запрыгнув корзину поехал вверх — проверить сработку верхнего, концевого выключателя.

Тот отработал штатно, а когда Пута, почувствовал странное, невесомое ощущение после остановки, отвел от него глаза, и осмотрелся на чем вообще он висит, увидел оба обратных конца консолей, которые оторвавшись от поверхности крыши, плавно качались в воздухе.

Ехать назад Пута благоразумно не решился, он даже не стал звать на помощь когда увидел вернувшуюся с обеда бригаду, чтобы зря не сотрясать воздух. Те и так все поняли.

Спасали Путу в полной тишине, впервые бледного, грустного и абсолютно молчаливого.

И заезжать стал часто - то у него вибрации какие-то на холостом ходу, то выхлоп не так звучит. И все бы ничего, но был этот чел весьма хамоват, и на доводы, что с его машиной все ок, а лучше не заправляться по-лоховски на всяких левых заправках ради сомнительной экономии, чтобы не было "вибраций" и прочего, разражался дикой бранью на тему "все вы козлы и ничего не понимаете". И терпеть его невозможно стало, и послать нельзя — договор крупный, с солидной фирмой.

Все разрешилось, когда накануне холодов этот умник приехал на очередное обслуживание с намерением, кроме всего прочего, поставить выбитую из начальства "шубу" — теплоизоляционное покрытие под капот (достал, наверное, начальство своими "вибрациями"). Старый, опытный слесарь Михалыч, подмигнув мужикам, неожиданно попросил поручить эту работу ему. Отказать ветерану не смогли. На следующий день скандалист забрал машину, побурчав для острастки на тему "че так долго копались". Прошло несколько снегопадов, и умник заявился вновь — с дикой истерикой, что сделали с его машиной. Мастера стояли "невпонятках", один из них успешно прятал улыбку. Так и уехал хам, а с того момента стал с сотрудниками сервиса молчалив и хмур.

Все оказалось просто — в промежутках между рейсами машина стояла на улице, под снегопадом. Снег падал на капот и не таял, благодаря установленной "шубе". Вернее, почти не таял. Он таял на нескольких линиях, которые, если посмотреть со стороны, причудливо складывались в буквы. Теперь в снежные дни каждый раз после стоянки хам имел возможность лицезреть слово "X[рен]" во весь капот!:)

дней, один коллега по работе, известный тем, что с совестью знаком понаслышке, завел такой разговор:

— Как в пятницу погулял?

— Переборщил, — ответил знакомый, понимая, что кредитор нашелся.

— А что деньги занимал, помнишь?

— Да, конечно, — искренне признался приятель, мысленно уже доставая деньги.

— А сколько занимал, помнишь? – Сверля его хитрым и наглым взглядом, спросил коллега.

По выражению лица и по интонации, знакомый понял, что хитропопый "товарищ" ситуацию прочитал, и отдавать придется явно больше, чем одалживал. От чего его физиономия стала для приятеля еще гнусней. Но деваться некуда. И только он хотел смиренно произнести: "нет, не помню".

Как в слух вырвалось:

— Да, помню, держи свои пятьдесят рублей.

Тот только крякнул от неожиданности и выпалил:

— Триста же.

Приятель, конечно же, доплатил, понимая, что это и есть та реально взятая им сумма. Но в дальнейшем имея отношения с такими людьми, предпочитал использовать их же методы.