Знакомый водила маршрутки рассказывает.

— Днём, встаю на конечной под посадку. Обед, народу никого.

И тут откуда ни возьмись целая бригада, человек пятнадцать. То ли таджики, я в них не понимаю, то ли туркмены, строители. С ними русский, за старшего. Может бугор, может подрядчик. Такой, помесь упыря с вурдалаком. Рубаха до пупа, на пузе крест с раздатку от белаза.

Расселись, он их по головам пересчитал, расчитался за всех. Сам как начальство садится рядом, на переднее сиденье. Едем. Про то про сё, про цены на бензин, про погоду. Ни о чем короче.

Тут слева по ходу — храм.

Вурдалак этот купола увидел, и давай креститься. Мода такая нынче. Я на дорогу-то смотрю, и вдруг краем чувствую — какая-то движуха сзади. В зеркало-то как глянул... Мама дорогая! А эти там сзади сидят и все как один руками машут. Крестятся! Ты понял? Кто во что горазд, но истово так! С воодушевлением! Только вместо куполов на упыря своего косятся. Испуганно.

Я так обалдел, чуть в кювет их всех не привез. А бугор заметил, говорит:

— А что ты хочешь? Или они креститься начнут, или мы тут скоро все намаз будем делать.

Помолчал и добавил:

— Это ты ещё скажи спасибо не слышал, как они матом ругаются и СНИПы читают. Вообще бы на ходу из кабины выскочил.

Поздний вечер в полиграфической фирме. Аврал. Это время, когда уже почти не хочется тех больших денег, что платит клиент, ради которого остались, и уже не важны занимаемые должности. Дизайнеры пытаются отремонтировать печатную машину, менеджеры брошюруют продукцию, директор подметает. Толпа измученных человеков-работников фирмы собралась на пустующей лестнице огромного здания перекурить и обматерить все происходящее, а заодно и себя за то, что согласились на эту работу. Внезапно эхо доносит топот явно женских туфелек и врывается наша прекраснейшая начальница Женя с диким криком: "Мужики! Я научилась! Мне теперь можно одновременно вставлять и спереди и сзади!" И за мгновение до того, как здание сотряс дикий гогот, лишь несколько человек поняли, что она научилась работать на двухстороннем брошюровочном станке.

Анна Сологуб:

Когда-то давно, в "голодные" советские времена, купила моя маман к новому году индюка. Хорошего такого, размером с небольшого страуса. И, поскольку в морозилку сия псиса, ясен пень, не влезала, решено было до праздника хранить ее на балконе, благо морозы тогда были не чета нынешним. А жили мы тогда на первом этаже, довольно низко, и котики, как наши, так и все прочие, без проблем на него (балкон) попадали. Поэтому, дабы избежать разворовывания ценного продукта, индюка завернули сначала в пакет, потом в газеты, потом в старое детское одеяльце, и упихали все это в старый брезентовый рюкзак. И выложили на мороз. До праздников оставалась неделя, мы каждый день выглядывали на балкон, убеждались а целости рюкзака, и продолжали готовиться к новому году...

Короче, когда пошли доставать псису, оказалось, что снизу, с тыльной стороны, в рюкзаке, одеяльце, газетах и пакете прогрызена основательная дырища, и сожрана примерно треть в камень замороженного индюка. А вы говорите сердечки, ха!