В конце 2009-го я попал на удивительную встречу, посвящённую 35-летию описываемых дальше событий. Рассказываю со слов очевидцев, включая телефонную запись разговора с бывшим первым секретарём Приморского крайкома КПСС Виктором Павловичем Ломакиным, который на эту встречу из Москвы прилететь не смог.

В конце 1974 года руководителям СССР и США неизвестно почему вдруг захотелось встретиться именно во Владивостоке – я говорю "неизвестно почему", потому что умные люди зимой во Владивостоке встреч не назначают. Накануне саммита разыгралась снежная буря, начисто парализовавшая все виды сообщения с городом. Пролетая уже где-то над Байкалом, Брежнев узнал, что садиться ему придётся в Хабаровске и дальше добираться поездом неизвестно когда, если успеют расчистить пути. Прямо с борта самолёта он связался с первым секретарём крайкома и высказал ему всё, что об этом думает. В ответ на это Ломакин сказал буквально следующее: "Леонид Ильич! Насколько мне известно, у вас на борту находятся министр путей сообщения и главный метеоролог, все вопросы к ним. А у меня сейчас семь тысяч человек расчищают взлётно-посадочную полосу, к прибытию американцев успеем! "

Испытания первого секретаря на этом не закончились – за пару дней до прибытия президента США на только что расчищенном владивостокском аэродроме высадился передовой подготовительный американский десант, состоявший по оперативным данным из отпетых ЦРУ-шников. Гости немедленно выразили желание поближе познакомиться с главной военно-морской крепостью России на Тихом океане. Добравшийся к этому времени на поезде Брежнев лаконично инструктировал Ломакина – "возите их, где хотите, но чтобы гости остались довольны и ни хрена из наших укреплений не увидели! "Посоветовавшись с военными, Виктор Павлович подобрал катер поменьше размером, чтобы сильнее качало, и отправил американцев на целый день в плавание по бурному зимнему морю вокруг острова Русский площадью 100 квадратных километров – этот остров прикрывает вход в город с юга и действительно напичкан укреплениями, с моря, впрочем, малозаметными. Весь следующий день позеленевшие ЦРУ-шники просьбами об экскурсиях уже не беспокоили.

Но больше всего мне запомнился рассказ бабы Вали, до этого саммита обыкновенной поварихи городской столовой – ей и выпала честь кормить всю эту компанию. Имя поварихи помню неуверенно, но её рассказ слушал вживую в присутствии всех других очевидцев, напутать в нём что-то трудно. По требованию американской стороны она выставила проект меню, в котором дипломаты сразу нашли грандиозный изъян – там напрочь отсутствовали пироги из тыквы, обожаемые Джеральдом Фордом. Тыква на прилавках магазинов в восточной части России в это время года отсутствовала напрочь – но на то и существуют спецсамолёты. Хуже было другое – американцы вычеркнули из меню её самое вкусное блюдо, пончики с местными морепродуктами, видимо, просто заколебавшись с переводом.

В первый же день переговоров, вспоминала баба Валя, по напряжённым лицам обеих делегаций было ясно, что переговоры зашли в тупик.

От стресса участники ели совсем мало и неохотно. С отчаяния баба Валя на свой страх и риск приготовила всё-таки свои любимые пончики, почти схватила за лацканы какого-то видного члена американской делегации, судя по её описанию Генри Киссинджера, и в какой-то подсобке энергичными жестами всё-таки уговорила его попробовать кусочек.

Отведав легендарный пончик, госсекретарь США оживился, умял ещё несколько и распорядился обязательно добавить эти пончики в меню следующей встречи. С них он и начал эту встречу. Увидев, с каким аппетитом он их подметает, к нему присоединился Форд, а затем и заинтригованный Брежнев. Вскоре на кухню влетел посланец и потребовал ещё одну порцию в ближайшие пятнадцать минут. Это был переломный момент переговоров – накушавшись бабывалиных пончиков, оба высоких руководителя легко подписали соглашение об ядерном разоружении, положившее начало разрядке международной напряжённости...

Одно время я с родителями жила в городке Облучье Еврейской А. О. Приехав туда, мама сразу устроилась на работу, хорошую с точки зрения зарплаты, но неважную с точки зрения местоположения. Чтобы в первый день прийти туда вовремя, матери пришлось выйти из дома затемно. Приятного в этом было мало, дорога шла через большой парк. И вот идёт она по тропинке, пугается каждого шороха, и вдруг совсем близко слышит отчётливый скрипучий голос: "Кто-о?!"

Она замерла. Далее следует вопрос: "Куда-а?!" После чего она рванула вперёд так, что не помнит как выбежала из парка на дорогу. Возвращаясь вечером с работы (было не поздно, светло, поэтому не страшно), пошла опять через парк. И опять услышала вопрос: "Кто-о?!" Оглянулась и увидела на ветке огромного ворона, самодовольно взирающего на неё сверху.

Позднее соседи рассказывали, что птица эта раньше была домашней, а затем хозяева уехали и выпустили ворона на волю, благодаря чему многие десятки людей в городке едва не стали заиками. Интересно то, что ворон знал ещё несколько фраз типа "Зачем? ", "Стоять!" и "Проходи".

Mirabela?

Лев Дуров: "У меня была смешная история. Мне с моим Клаусом предстояло ехать на съемки в Германию, в ГДР. Я не знал, что такое выездные комиссии. Я впервые ехал за границу. Лиознова мне говорит:

— Завтра обязательно в райком.

Я отвечаю:

— Я не член партии.

— Неважно. Для того, чтобы поехать в ГДР (где тебя

В Оксфорде более 550 лет бакалавры гуманитарных наук, которые поступали в магистратуру, клялись никогда не прощать Генри Симеониса. Официальная формулировка на латинском звучала как "Magister, tu jurabis quod nunquam consenties in reconciliationem Henrici Simeonis" —"Магистр, ты поклянешься, что никогда не согласишься на примирение с Генри Симеонисом".

Cамое смешное заключалась в том, что к тому времени никто уже не знал, кто такой Генри и что он совершил. Выдвигалось несколько версий — например, что он подделал свой диплом и т. д. Только в феврале 1827 года профессора Оксфорда убрали его имя из клятвы.

Кто такой Генри Симеонис было установлено спустя почти сто лет — в 1912 году хранитель архивов Оксфорда и преподаватель дипломатии Реджинальд Лейн Пул установил, что в 1242 году Генри вместе с несколькими другими горожанами был осужден за убийство университетского студента. Наказанием стал штраф в 80 фунтов (огромная сумма по тем временам) и изгнание из Оксфорда. Потом британский король Генрих III помиловал преступника и разрешил ему вернуться в родной город. Но профессора Оксфорда были возмущены помилованием и решили закрепить документально свое возмущение.

Не знаю, может это и анекдот, но мне кажется, что это было на самом деле.

Рассказывают, что когда в 30-е годы в Москве запустили первый в СССР маргариновый завод, было очень популярно водить на него экскурсии, популяризируя тем самым идею потребления пролетарского маргарина взамен "буржуйского" масла.

И вот, однажды, завод посетила экскурсия московских чекистов. Учитывая состав аудитории, сопровождать экскурсию пошел, конечно, главный технолог, подробно и с энтузиазмом объясняя все детали процесса производства. Но вот осмотр линии производства молочного маргарина привел экскурсовода к больничной койке.

Показывая огромные емкости для сырья, он рассказал, что в них проводится пастеризация молока, при которой гибнут все микробы, и молоко становится безопасным для употребления. Один из слушателей тут же поинтересовался: "Вот вы, товарищ, говорите, что здесь убиваете микробов. А трупы вы куда деваете? "