Ко мне подошел бухой мужик, схватил меня за куртку и начал что-то говорить. Он был значительно выше меня ростом, я ему еле до плеча доставал. Я, совершенно автоматически, зажал его локоть, как нас учили. В результате мы попали в абсолютно идиотскую ситуацию. Он понял, что что-то пошло не так — но любое движение причиняло ему невыносимую боль. А я понял, что если я его отпущу или даже, допустим, сломаю ему руку - то он меня по асфальту размажет.

В результате, мы стояли и разговаривали, находясь, можно сказать, в интимной близости, пока мой друг не вернулся. Он оценил ситуацию и завел машину, оставил ее с открытыми дверьми и вернулся ко мне. Потом отвлек внимание моего "собеседника" вопросами — где тут можно травы купить, и мы вскочив в машину, уехали.

2. В возрасте 11 лет учащийся должен уметь разбивать доску ударом ребра ладони. Мне поручили научить этому 11-летнего мальчика. Сил и веса у моего подопечного хватало, техника нормальная была, но он боялся. Он в последний момент пытался остановить руку, в результате ему было больно, а удар не получался. Я пытался довести его до нужного морального состояния, но получалось у меня плохо. Рядом стояла его мама (маленькая, худенькая женщина) и переживала за него. Кроме того, мое моральное давление действовало и на нее тоже.

В результате, она не выдержала и, отстранив своего сына со словами: "Какой же ты тупой. Смотри как надо", — с одного удара разбила доску.

с номером прачечной.

Мечты очень разнообразны, вы сами знаете.

Мишка был врачом, и у него была мечта о панацее. Мишке было сорок лет, и мечта все еще оставалась мечтой. Да и как ей сбыться, если Мишка работал врачом на горнолыжной базе, где все разнообразие заболеваний сводится к ушибам, переломам, и сотрясениям.

Как ни странно, но сотрясения мозга для такого вида спорта редки. А может и ничего странного, потому что мозг, толкающий своего хозяина спускаться с гор ускоренным способом, с применением палок и веревок, сотрясти трудно. Панацею же обычно изобретают в других местах и другие люди.

Однажды к Мишке на базу заявилась компания друзей. С горными лыжами друзья соотносились только по телевизору, а вот к уральским горам, Мишкиному гостеприимству, башкирской водке и русской бане относились замечательно.

Вечером, после походов по горному зимнему лесу, всяческих обедов и шашлыков на искрящемся солнцем морозном воздухе Урала, компания собралась в сауне, где и произошел трагический несчастный случай, положивший начало исполнению мечты.

Сашка сел на каменку.

Голой, как вы понимаете, задницей. А чем еще можно сесть на каменку в сауне? Ничем другим не получится, можете даже не пробовать.

Сев на раскаленные камни Сашка издал такой рев, что в джакузи перестал подаваться воздух, в котельной отказала автоматика котлов, а в лесной берлоге проснулась и заскучала о несбывшемся большая медведица.

Мишка был наготове. Он мгновенно провел все известные спортивной медицине противоожоговые мероприятия, подув на ожог и обильно намазав место ожога оранжевой пеной с облепихой и левомицетином. Пациенту рекомендовалось до момента полного заживления лежать исключительно на животе, а в остальное время жить стоя.

Пациент при этом вел себя послушно и приняв для обезболивания четыреста водки, сесть даже не пытался, располагаясь за столом в позе древнего грека в ожидании оргии.

Утром компания вышла из банного корпуса, чтоб отправиться на трассу с горными лыжами, горными ботинками и горными палками. И отправилась бы увеличивать количество сломанных рук и ног, но тут опять вмешалась судьба. К корпусу подошли две лошади, и одна симпатичная наездница с предложением прокатиться.

— Да запросто, — воскликнул Сашка, напрочь забыв изречение Семена Михайловича Буденного, о главной части конного всадника.

"Конник! , — неоднократно говорил Семен Михайлович, — пуще всего береги [п]опу! Если у конника на жопе прыщ, он уже не боец".

Вполне возможно, что это говорил и не Семен Михайлович, но наездница была прекрасна, яркое солнце искрило свежий снежок, легкий тридцатиградусный морозец подталкивал к подвигам. Напрочь забыв про рекомендации врача Сашка вскочил в седло, и поскакал в лес. Потому что кроме леса скакать было некуда. Наездница кинулась следом.

Вернулись они минут через сорок. Девушка ехала впереди, держа в поводу лошадь, на которой поперёк седла лежал Сашка.

У него была перевязана голова.

— Там у нас сук над тропинкой, — пояснила девушка, — а ваш товарищ не успел нагнуться. В лесу же нельзя галопом, можно только рысью. Мы на соседней базе в медпункте пару швов наложили, и сразу к вам приехали. А товарищ ваш странный какой-то – ложиться на спину и садиться на отрез отказался.

— Миша, — позвал Сашка голосом крови на рукаве израненного Щорса, — у тебя обезболивающего нет? А то что-то везде болит.

— Есть как же не быть, — обрадовался Мишка.

Он достал из кармана огромную таблетку, и разломил ее пополам.

— Я мечтал об этом всю жизнь, с тех пор как уволился в запас. Вот тебе обезболивающее. Эта половина таблетки от головы, а эта от наоборот. Смотри не перепутай.

Так в Уральских горах исполняются мечты о панацее. А в вагонах СВ прекрасные незнакомки мало того что храпят, они еще могут воспользоваться вашими тапочками, и даже зубной щеткой. Будьте бдительны с мечтами.