"И запрыгали двое, торопясь на бегу... "
Не знаю, кто как, а я в девяностые за любую халтуру хватался. Ну и подвернулась нам с приятелем работёнка. Надо было сплавиться по реке Сяси в её верхнем и среднем течении, а по дороге делать разные гидробиологические съёмки. Начало маршрута было особенно интересное. Заказчик нас закинул на реку аж в Новогородчине. У единственного подъезда к воде. А дальше – десятками километров по берегам сплошные болота, да изредка — давно заброшенные, мёртвые деревни. Ни дорог, ни тропинок. Так что подобрать нас обещали далеко, в устье Воложбы. На прощанье предупредили, что если в срок на точку не выйдем – то трупы они искать не будут, вертолёт нанимать больно дорого. И мы двинулись в путь.
Много чего в пути этом интересного было, долго это рассказывать. На одном пороге мы перевернулись – и, конечно, потопили часть барахла. А также всю еду, кроме последнего шматка сала. А дорога-то, между прочим, ещё дальняя лежала... Ну, кое-как нашли берег потвёрже, выгрузились, развели костёр, сушимся. Ну и сало мокрое тоже положили на пенёк, на солнце просушить.
Спустился я к лодкам – и слышу вдруг отчаянный, яростный мат. А приятель мой, надо сказать, человек выдержанный. Матом почти не ругался. Даже когда на пороге перевернулись, всего-то парой матюгов обошлось, да и то тихо. Другой бы тут целую матерную лекцию прочитал... Что ж там стряслось, думаю? Бегу назад на полянку, по болоту хлюпаю – и вижу такую картину. Над поляной летит ворона с нашим салом в лапах. Крыльями машет судорожно, как тот попугай из мультика, когда летать учился. Дёргается, рыскает по курсу, то набирает высоту, то срывается. Тяжко ей такой кусман тащить, тянет он её к земле, но и бросить не желает. А за ней по кочкам друг мой прыгает, орёт, матерится и кулаками яростно машет. Обещает вороне извращённые наказания. Оно и понятно — другой-то еды у нас вовсе нет.
Через секунду по кочкам уже два клоуна скакало, матерщина удвоилась. И то один, то другой осклизнётся, да в болотную жижу – бац! Вскочит – и снова вприпрыжку. А ворона-то, как перегруженный самолёт, всё высоту никак набрать не может. Вот уж и опушка кончается, впереди лес стеной... Но нет – рывок, резкий набор высоты, ворона, цепляясь салом за ветви деревьев, взмывает и исчезает за кронами...
В общем, когда мы до точки наконец добрались, в ту деревню как раз автолавка приехала. Мы из лодок на берег выскочили – и с рёвом к ней. Деревенские молча расступились. Со страхом смотрели, как мы в батон вцепились и, рыча, рвали его, как Тузик грелку.
Один дедок протянул жалостно: эх, сынки, это ж как оголодать надо...
| 16 Dec 2013 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Году так в 90-м ФБР распутывало длиннейший клубок преступлений, лежавших в основе могущества финансовой империи американского миллиардера
Милкена. С первых газетных полос на меня глядели крупные фотки этого миллиардера – смуглый сорокалетний мачо средиземноморского типа с мрачно-страстным взглядом горящих адским огнём глаз – настоящий демон,
Жил-был кот Мурзик – пушистый сибиряк. Когда ему было шесть месяцев, домой взяли щенка – красавца и умницу лайку Вольфа. Скоро эта парочка крепко сдружилась. С ними случалось много историй, забавных и не очень.
Каждое лето мы жили подолгу на даче. Как-то вышел я из домика за водой (старица через дорогу). На обочине наблюдаю картину: Мурзила
Конец 2016 года. Сочи ( я — коренной). Мне 34. Сцапали меня полиционеры. За что? То сказ отдельный, длинный, трагичный, но смешной по итогам. Но самое начало этой истории — история отдельная.
Итак.
После задержания и поездки на всякие сопутствующие мероприятия ( как то — мед. освидетельствование), завели меня во внутренний дворик
Дело было в Ярославле, году в 95м. Ярославский рынок, в то время, являл собою неохватных размеров торжище: по оценке местной милиции, там постоянно толклось тысяч семьдесят разного народу. Торговали абсолютно всем.
И вот, в один прекрасный день в отделение милиции при рынке ворвалась здоровенная цыганка,