В августе 1703 года работные люди, строившие Санкт-Петербургскую крепость, с удивлением увидели у берегов Заячьего острова двенадцать иностранных кораблей. Приплывшие на них голландцы были поражены не меньше: они собирались закупить у шведов корабельный лес, а тут вдруг вместо них хозяйничают русские и сноровисто возводят укрепления. Доложили Меншикову, бывшему в тот день на строительстве, нашли толмача. Александр Данилович быстро смекнул, какую пользу можно извлечь из визита нежданных гостей, и тут же предложил голландцам лес по выгодной цене. Обрадовавшиеся купцы уже собирались доставать кошельки, как неожиданно на взморье показались силуэты шведских кораблей. Эскадра контр-адмирала Нумерса перекрыла устье Невы, недвусмысленно намекнув, что гружёные русским лесом голландские корабли вместо Страны тюльпанов отправятся прямиком на дно. Понятливые купцы напрашиваться не стали и повернули оглобли. Меншиков, огорчившись, что сделка сорвалась, передал голландцам обещание царя Петра наградить первого, кто приедет в Петербург с товаром, пятьюстами, второго — тремястами, а третьего — ста червонцами. (Чего не сделаешь, чтобы любимый "парадиз" стал центром европейской торговли!)

Прошло немного времени, задули ноябрьские ветра, и с наступлением непогоды шведская эскадра поспешила в Выборг, на зимние квартиры, а шкипер Ян Гилбрандт направил свой корабль, гружёный вином и солью, к топким невским берегам. Храбрый голландец рискнул и выиграл. Сам Пётр Алексеевич вручил ему награду, а потом в его честь в только что отстроенном дворце графа Меншикова устроили приём, на котором столы ломились, а вино лилось рекой. Довольный Гилбрандт в декабре вернулся домой, рассказал о царских посулах, и торговля пошла...

КЛЯТВА

"Клятва умному страшна, а глупому смешна. "

Было это где-то в середине нулевых.

Я только перешёл работать в новую телекомпанию и мой первый день работы как раз пришёлся на вялый корпоратив по случаю дня Советской армии.

Меня никто не знал, я никого не знал, вот, думаю, во время междусобойчика и познакомимся.

Cогласно контракту, заключенному между Александром Дюма и директором парижского театра-варьете, последний обязывался выплачивать писателю сверх гонорара по тысяче франков всякий раз, когда его пьеса после двадцатого представления давала больше 60 тыс. франков сбора.

Поскольку пьесы пользовались большим успехом и условия контракта явно выполнялись, Дюма как-то раз зашел после первого акта двадцать пятого представления за своими деньгами. Но директор, увиливая от уплаты, заявил, что выручка не достигла оговоренной суммы. Для пущей убедительности он даже назвал первую, пришедшую ему на ум цифру: 59 997 франков. Дюма молча вышел и вернувшись через несколько минут, сказал, протягивая директору только что купленный входной билет:

— За него я выложил пять франков. Надеюсь, теперь, когда выручка составила 60 002 франка, вы не станете утверждать, что условия контракта не выполнены.

Однажды пятилетнему мне захотелось иметь сестрёнку или братика, тогда я спросил маму, откуда берутся дети. Она отправила меня за ответом к отцу, тот перенаправил к бабушке, она, в свою очередь, к деду. Тот дал мне почитать какую-то старую книжку с картинками, как потом оказалось, это была Камасутра. Пара там была изображена в виде каких-то божеств с огромными глазами, миллионом украшений на шее и нелепыми причёсками. После этого я ходил долгое время грустным, так как не знал, где мне взять денег на все эти прибамбасы, а значит ни сестрёнку, ни братика я не получу. Потом я очень сочувствовал родителям, что им пришлось так помучаться, как паре в книжке, и потратить столько денег на украшения для себя, чтобы появился я. Братика я, конечно, всё же получил, но долго сокрушался потом насчёт потраченных денег и сложного способа зачатия.

Сначала о наболевшем.

В чужой монастырь со своим уставом. Но знают это далеко не все.

И поэтому стреляют на свадьбах, пляшут посредине улицы, пристают к нашим девушкам, дескать, одеты, как шлюхи. Интересно, а если забраться в аул, накатить под шашлык со свининой, потом "Шумел камыш" на главной улице и сдирать платки Гюльчитай — покажи личико...

Теперь небольшая история.

Лето. Общероссийский праздник, день, правда, рабочий. В кафе два представителя гор бурно реагируют на проходящих мимо девушек. В порыве чувств, один даже хлопает по чуть ниже талии и пытается рифмовать орех, грех. Молодой человек, встречавший девушку, интересуется, почему. И получает предсказуемый ответ: традиция такая, если девушка нравится, ее хлопают. Не вопрос. Несколько человек в сине-белых полосатых майках окружают столик и объясняют, что традиции чтут, но у нас тоже свои правила. Если хлопнул девушку, будь любезен, угощай всю компанию. И вместо официанта тоже суетись. Те покорно соглашаются. Через пять минут подъезжает машина, и еще четверо иноземцев спешат на выручку. Их радостно встречают и провожают в основной зал -человек на пятьдесят. Свободных мест нет.

Дети гор задержались до вечера. Носили подносы даже к фонтану. Традиция такая.