В 80-х годах работала медсестрой в хирургическом приёмнике, поступает амбал 1.90 роста и веса полтора центнера с разбитой башкой. Приходит нейрохирург и начинает собирать анамнез, а в процессе неврологическим молоточком перед его глазами водит, по коленкам и предплечьям постукивает. Уж не знаю, что этому амбалу в башку взбрело, только кинулся он на доктора, повалил и под себя подмял, одни ноги из-под амбала торчат. Сказать, что я перепугалась — не сказать ничего, охраны в те годы никакой не было, во мне 50 кг. Позвонила я скорей в отделение с криком "наших бьют" и, пока врачи бежали бегом с седьмого этажа, подскочила я к амбалу и что было сил дёрнула за ногу. Амбал дёрнулся и затих, а я чувствую, что его нога с ботинком из штанины выходит и у меня в руках остается. Стою, ни жива, ни мертва, вниз боюсь посмотреть, тут хирурги прибежали и на вопрос, что происходит, получили ответ:

— Я ногу мужику оторвала.

Протез оказался.

Мужика в обезьянник, нейрохирурга на больничный, а меня два часа чаем отпаивали. Зато потом, если какой-нибудь бузотёр поступал, хирурги ему говорили:

— Ты здесь не очень-то, а то щас Наташку позовём, она тебе живо ноги повыдёргивает.

Военные рассказы наших бабушек и дедушек далеко не всегда веселые, но поучительные. Их нужно слушать и рассказывать, чтобы память от ТОЙ войне не стиралась.

1. Выпускной бал моей бабушки был 21 июня 1941 года. Из всех мальчиков ее класса войну пережили трое...

У моей бабушки был друг, который, возможно, мог бы стать моим дедом. Он был на пару лет старше бабушки, и его забрали в армию в 1940 году. Служил он где-то в Сибири, но его мама решила, что городскому мальчику из Москвы негоже служить в таких тяжелых климатических условиях. Мамаша нажала на все возможные пружины, и мальчику устроили перевод в другую часть. В мае 1941 года. Новая часть была на границе с Восточной Пруссией... Похоронку заботливая мама получила в первую неделю войны.

2. В начале 1943 года Диме было 19 лет. Молодой летеха, только что из училища. Их часть стояла на фронте, но не в первых рядах. Соседнюю часть отправляли на передовую. Один солдатик-узбек жутко боялся погибнуть и всеми правдами и неправдами пытался остаться в тылу. Дима вызвался добровольцем его заменить.

Дима провоевал до лета 1943, сбил шесть немецких самолетов, был ранен на Курской дуге и встретил Победу в госпитале. Потом он стал биологом мирового значения и отцом моей матери. А узбека убило в тыловой части случайной бомбой.

Лежала я в роддоме на сохранении. То ли карантин, то ли еще что, но посетителей не пускают.

Лето, окна открыты. Ходят под окнами мужья, крики, танцы народов мира, с утра до ночи. Общение такое.

Со мной в палате молоденькая девочка, сама почти ребенок, с огромным животом. К соседке ходит мальчик, эдакий одуванчик, тощенький стебелек, ушки на солнце просвечивают. Вот, собственно, диалог:

Он:

— Ты как? УЗИ сделали?

Она:

— Сделали, не волнуйся, тебе нельзя (Это ему-то)

Он:

— Что? Что? Кто?

Она (весело):

— УЗИ тройню показало.

Он, наверное от радости, садится на колодезный люк.

Она (продолжает):

— УЗИ показало, что все трое — девки!

Он закрывает голову руками.

Она:

— Ты что, не рад?

Он, не поднимая головы:

— Рад.. , рад..

.....

Дальше многоголосица под окнами резко изменила тему:

— Люсь, один?

— Валь, точно одна?

Одна моя знакомая, будучи еще в конце 80-х наивной 17-летней студенткой, стояла однажды поздним вечером на остановке со своими однокурсницами, ожидая свой автобус. И тут вдруг рядом с ними остановилась одна легковушка, и из открытого окна их спросил мужской голос:

— Девочки, вы работаете?

— Нет, мы пока только учимся — ответила она, не задумываясь.