Однажды Георгий пришёл на ужин в ресторан в армянской глубинке.

Он спокойно сидел себе, и ждал долму, как вдруг в заведении материализовались китайцы. Сначала проник один, и задал какие-то вопросы официантке на русском. "Ясное дело, — спокойно подумал Георгий. – Появись внезапно в Гюмри китаец, знающий армянский, я бы решил, что умом тронулся от тяжёлой работы".

Как уж водится, вслед за одним китайцем возникло ещё десять – в этом удивительная особенность их нации. Они расселись за столом, и беседуя очень громко – жители Поднебесной любят общаться так, чтобы их слышали во всём остальном мире. Слаборусскоязычный китаец запросил у официантки палочки. "Чего?! " — поразилась та, и китаец понял тщетность своих мечтаний, увядших, как хризантема в морозный день. Он перевёл согражданам, и пронёсся гул разочарования. Видимо, китайцы долго блуждали в поисках ресторана с гобаоджоу и кисло-острым супом, и не нашли его. А теперь их сердце разбито окончательно – им предлагают есть вилками, далёкими от фэншуя. Георгий восхитился храбростью китайцев, упорно ищущих палочки в ресторане в армянском городе на 112 тысяч человек.

Горе пошатнуло жителей Срединного Государства, но не сокрушило. Были заказаны три бутылки коньяка (это Георгий весьма одобрил) и совершенно зверское количество кока-колы. Скоро произошло ужасное. Китайцы налили коньяк в фужеры, и разбавили кока-колой. Глаза Георгия стали размером с его очки. Он хотел подняться из-за стола, и закричать – "Да кто так вообще пьёт! Что вы продукт переводите! " — но вовремя вспомнил, что не владеет диалектом мандарин, кроме нескольких полезных фраз, как то "очень дорого", "ё[ж] твою мать" и умеет считать до десяти. "Ё[ж] твою мать" подходило идеально, но Георгий чуточку не из тех, что начинает знакомство с таких слов.

Георгий принялся вкушать долму, следя за китайцами. Их заказ принесли резво. Это оказался хаш, суп из говяжьих ножек, с рубцом, изрядно сдобренный чесноком. Часто его употребляют с похмелья, но видимо, китайцам очень хотелось коллагена, либо вчера они меньше разбавляли коньяк кока-колой. Возникли трудности с извлечением из супца говяжьей плоти, и разрезанию её ножом. У кого-то мясо обрушилось обратно в миску, подняв фонтан, у кого-то – улетело к товарищу. "Агааааа, [м]лядь, — сладко улыбнулся Георгий. – А как я с вашими палочками-то сначала мучился?". Кое-как, китайцы всё же справились с хашем. Один сказал тост, где прозвучало слово "Джунго" (Китай). Трудящиеся весело подхватили. Коньяк, измучившись, трагически пузырился в бокалах.

Вслед за тем, принесли рёбра на гриле. "Чжучжоу! " (свинина!) — раздались за столом крики счастия. "Наверное, до этого люди ездили в Иран, и их оттуда привезли как беженцев", — сочувственно подумал Георгий. – "Сердца себе истерзали без свинины на чужбине". Со свининою китайцы справились и без родимых палочек. Они просто брали её перстами, и кушали с радостью и благоговением. Слышались стоны. Видимо, кто-то всё же страдал без риса.

Усладив сердца коллагеном и приятным свиным великолепием, китайцы затребовали чаю. Зелёного, конечно, не оказалось (Земля ещё не налетела на небесную ось), но чёрный имелся в наличии. И тут случилось страшное. Переводчик забыл, как сказать пять. Он показывал ладонь, но так радостно и так расширенно, что казалось, он собирается дать пятюню официантке, и та логично пятилась от него. Георгий услышал хорошо знакомую цифру, но решил уточнить. "У ча? " (пять чаю?) – спросил Георгий у разнеженной пузырчатым коньяком группы.

За столом словно бомба разорвалась.

Старший, не в силах говорить, кивнул. Георгий перевёл официантке.

Китайцы стали говорить очень тихо, нервно поглядывая на Георгия. Тот расплатился, и двинулся к выходу.

Жители КНР выдохнули.

На пороге, Георгий остановился, и произнёс "Джунго гуньшандан ваньсуй! " (Да здравствует Коммунистическая партия Китая!). "Ваньсуй! " — радостно откликнулся один китаец. Все остальные посмотрели на него.

Он перестал радоваться.

Георгий открыл дверь, и вступил в армянскую тьму.

Теперь китайцы знают, что кроме нехватки палочек, случаются вещи и похуже.

Мой дед — Иван Борисыч - тот еще приколист! Ему 75 лет, он брит наголо, но бородат, с апреля по ноябрь обожает жить в деревне, где у него основная масса друзей и подруг. Один только вид его, несущегося по лесу ("Дык дорога ж тут корОтка! ") с горки на моем велосипеде, с неизменной противогазной сумкой через плечо в соседнюю деревню, калечит напрочь психику

Памяти Эспехерыча посвящается.

Недавно умер известный танго-диджей, ном-де-герр Эль Эспехеро, который и меня коснулся, и которому я тоже кое-чем обязан. Его пламенным девизом было "Бухать и обниматься!". Вот об этом и напишу.

Диджеил я как-то в одном городе в Мексике. Организатор, девчёнка лет 25+, скажем, Мария, между дел сказала "Когда я была молодой...". Моя жена, соотвественно, спросила, когда и как Мария попала в танго. В конце концов, трясина всех засасывает по разному, и порой это интересные истории. Ну так вот...

Когда Марие было 15 лет, её родители вызвали её на ковер и сказали, что, вообще-то, к школе у них претензий нет, но что-то она много зависает там, где бухло и парни. Засим её твёрдо взяли под руки белые, усадили в авто, и отвезли в городской дом культуры (их есть у них). Там ей показали "меню" кружков и попросили выбирать "вообще что угодно, но со списка". В списке была секция танцев. Мария считалась мастером по твёркингу, поэтому ту секцию она изучила внимательно. Сальсу она уже умела. Но вот было ещё какое-то танго. В уме рисовались какие-то смутные картины. Короче, была не была, решила попробовать. Вот так, говорит, и засела.

На вполне логичный вопрос, как это она так легко бросила бухло и парней, Мария пояснила, что уже через месяц и то, и другое нашлось на первой же "милонге" (танго-тусовке). Что, впрочем, она подозревала с самого начала.

В метро некоторые мужички усаживаются на самое козырное, лобное место, широко расставляют ноги, как будто им вот-вот рожать, и хватаются рукой за него. Нет, не так — за НЕГО. Мужчины о НЁМ думают именно так — большими буквами.

В тот раз всё было типично: мужик сидел в вагоне по центру дивана, расставив ноги на ширину

Делаю как-то видеосъёмку в детском саду, как дети играют, обедают, занимаются — время проводят, в общем. И одним из моментов, который нужен для дальнейшего фильма, является интервью детей на тему "Кем я хочу стать в будущем". Экспромтом это не является, родители с детьми заранее продумывают ответы. Как обычно, много ветеринаров, стоматологов, полицейских и суперменов, продавцов. Один мальчишка тоже выдал заготовленный ответ про полицейского и как он будет защищать людей от преступников.

И вот, всех опросили, микрофон убираю, и подходит ко мне этот мальчишка, что рассказывал про полицейского и говорит: "Знаете, я другим на самом деле хочу стать". Не вопрос, пишем еще дубль. Далее диалог:

— я хочу стать копщиком.

— а что ты будешь делать в этой профессии?

— людей закапывать, когда они умирают, чтобы им под землёй было тихо и спокойно.

Версию в итоге, конечно, пришлось оставить с полицейским, боюсь, интеллигентная мама последнего признания бы не выдержала.