Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которых были дети.

Общим любимцем двора был Трезорка- игривый и смышлёный пёс. Но в одно октябрьское утро в собачью миску, кроме воды, налить было нечего. Пёс постоял, видно, подумал. И исчез. Жители вздохнули с облегчением — не нужно смотреть в голодные собачьи глаза. Но Трезорка не пропал без вести. К обеду он вернулся домой, неся в зубах пойманного зайца. Его хватило на обед для всех четырёх семей. Требуху, лапы и голову отдали главному добытчику...

С тех пор Трезорка начал приносить зайцев почти ежедневно. Пригородные поля опустевших совхозов были заполнены неубранным урожаем — в сентябре к городу подступил фронт. Капуста, морковка, картофель, свёкла остались в грядах. Зайцам раздолье. Их расплодилось очень много.

В семьях двора регулярно варили бульоны из зайчатины. Женщины научились шить из шкурок тёплые зимние варежки, меняли их на табак у некурящих, а табак обменивали на еду.

Охотничьи походы Трезора подсказали ещё один спасительный маршрут: дети с саночками ходили на засыпанные снегом поля и выкапывали картофель, капусту, свёклу. Пусть подмороженные, но продукты. Во время блокады в этом доме никто не умер. В новогодний вечер 31 декабря детям даже установили ёлку, и на ветках вместе с игрушками висели настоящие шоколадные конфеты, которые выменяли у армейских тыловиков на пойманного Трезором зайца.

Дело было в лохматые советские времена. Тетя училась в Ташкентском ВУЗе.

Тогда в республиках, подобных Узбекистану, была железная квота на поступление в институт. Т. е. студентов коренной национальности должно быть не меньше определенного процента. Однако, в те годы узбеки не рвались в ВУЗы. Многие и по-русски плохо говорили. Поэтому

Немного о политике или, вернее, о воспитании.

В двухтысячных появились компьютерные игровые клубы. Тогда, в эпоху, когда интернет присутствовал очень у малого количества людей, а если и был - то по карточкам, компьютерные игры стали местом притяжения тинейджеров и ребят немного постарше, порезаться в "контру". Захаживали туда и ребята постарше,

Сцена в автобусе. Сижу у окна, рядом со мной на сиденье мужчина с сынишкой — лет трех с небольшим — на коленях. А впереди на сиденье лицом к ним, тоже на чьих-то коленях, девочка лет двух. Пока мои соседи по сиденью ехали свои несколько остановок, ребятишки глядели друг на друга и даже пытались очень тихо общаться. Пацан довольно сносно произносил слова, а малышка только невнятно что-то лепетала изредка. Но вот пора попутчикам выходить, мужчина берет на руки ребенка, и иронически спрашивает:

— Ну что, сын, сумел познакомиться с девочкой? Узнал, как ее зовут?

На что наследник спокойно ответствовал:

— Да, узнал. Таня.

Отец посмотрел на отпрыска с изумлением (ехали-то очень недолго), и с сугубо мужским пониманием и признанием достоинств растущего конкурента выдохнул:

— Ну, ты... орел!!!

Место действия — зоомагазин. Отдел аквариумистики… Рассматриваю “продажных” рыб.. Красотаааа… Близка к нирване. Вдруг обнаруживаю вид рыбок, которых давно разыскивает мой хороший знакомый. Тут же тыркаю на кнопки мобильника.

Разговор с моей стороны:

— Привет! Я в Аквагалерее. Тут молли-снежинки есть. Ты их хотел? А кого тебе? А сколько? Тут еще черные есть. Да разберемся потом. Давай я сейчас куплю — а ты вечером заберешь.

Договорились. Распрощались.

Вечером он заходит:

— Ирка, представляешь, поговорил с тобой, а потом смотрю — мои коллеги от хохота уже под столы посползали. Я к ним: в чем дело? А они даже слова сказать не могут. Только похрюкивают — смеяться уже не могут… Потом, когда успокоились — поцитировали часть разговора, которую они односторонне слышали:

— Привет! Здорово! Хочу! Очень хочу! Давно хочу! Мне девочек! Парочку! Хотя, давай трех. Нет, только беленьких. Сколько денег? Годится! В шесть вечера бегу к тебе!