Современный левый дискурс много внимания уделяет эмпатии.

Но в данном случае имеется ввиду не эмпатия к человеку и даже не эмпатия к его чувствам, а эмпатия к чувствам больших групп людей: по расовому, гендерному и прочим признакам.

В этом тоже не было бы ничего плохого, но зачастую речь идёт о надуманных чувствах этих групп, для поддержания нарратива.

Мои дети учились в школе с именем города: Vaughan Public School. Школа славилась тем, что в ней учились дети всех этнических бэкграундов. Конечно, у детей бывали конфликты, но ни разу на национальной / расовой почве. У нас дома постоянно бывали их друзья: с Ямайки, Кореи, Индии, Китая...

Недавно, кто то в министерстве решил, что Benjamin Vaughan был расистом, и школу надо переименовать, чтобы не оскорблять чувства чёрных детей. Излишне говорить, что ничьи чувства за десятки лет существования школы оскорблены не были. Но вот теперь расовая проблема в школе встала в полный рост, начались конфликты на расовой почве, смешанных компаний больше не существует.

И это — не случайная глупость отдельного чиновника, так как подибные переименования, сносы памятников, и т. п. сейчас происходят по всей Америке и Канаде. Это именно и есть современный левый дискурс: проявление эмпатии к несуществующим чувствам групп людей. Возможно, это делают по глупости, но, по-моему, это осознанная провокация для разжигания расовой розни.

Проходил недавно мимо одной из автобусных остановок, рядом с которыми расположены маленькие такие магазинчики 2х2, торгующие товарами первой необходимости ( читай — вино дешёвое, водка хреновая, пиво народное, сигареты). И стоят между магазинчиком и остановкой три представителя братии бомжей — видать, только что отоварившиеся в "минимаркете" портвейном то ли "777", то ли чем-то подобным. Открыв бутылку, счастливый обладатель оной с вожделением припал к горлышку, и сделал несколько судорожных глотков, осушив сосуд ровно на треть(видать, проф. привычка). Оторвавшись от источника живительной влаги и невзирая на тихое поскуливание стоящих рядом коллег, наш познавший радости сегодняшней жизни Вакх с видом заправского сомелье посмаковал последние капли портвешку, и, рассматривая на вытянутой руке этикетку бутылки, с непередаваемым ассорти грусти и нежности, обращаясь то ли к самому себе, то ли к медленно умирающим от жажды товарищам, то ли к несправедливым небесам, произнёс:

— Мда... Вы знаете, в том году виноград был плох!

Про Гуся и Инессу

Дело было в конце 70-х. Прошлого века, разумеется. Мы – авиационные курсанты, будущие истребители первого года обучения. Летаем на учебно-тренировочных Л-29.

Среди наших инструкторов была одна женщина – Инесса Павловна. Лет слегка за 40, веселая, языкастая, за матерком в карман не полезет, к тому времени уже полноватая (ни в один

Пришлось как-то раз сходить к невропатологу. Не хотелось, но пришлось: правый глаз ни с того ни с сего начал дёргаться, а рука — неметь... Врач — молодая, симпатичная — расспрашивала меня добрых полчаса: какой у меня режим дня, физические нагрузки... А у меня — три работы — три! — плюс подработка, все работы — на разных концах города, машины, натурально, нет, так что всё — пешочком, пешочком, бегом. Встаю в четыре утра, ложусь... Да, собственно, не ложусь, так как одна из работок-подработок — ночной сторож. А деньги все бухаются на "коммуналку" и на кредит, чёрт бы его побрал, а не брать кредит было невозможно, потому как на похороны бабки и на адвоката по судебному процессу и з-за наследства... И глаз дёргается, словно я постоянно всем подмигиваю. Делать-то что?

Выслушала меня эта дама и говорит:

— Рекомендую выплатить кредит. Не знаю уж, как насчёт чего другого, но, как только выплатите кредит, глаз точно дёргаться перестанет...