|
"Вчера дочь ехала в электричке, позвонил муж-француз, и они стали говорить на французском.
Сидящая напротив молодая девушка, вытаращилась и завопила на весь вагон: — Как вы смеете говорить на языке страны НАТО, я на вас заявление напишу. Дочь перешла в другой вагон. По-моему, приехали... " |
 |
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
В средне-раннем детстве всё возможно, поэтому всегда есть повод чему-то удивиться. Однажды мой сосед Коржик нашёл в кустах в парке кошелёк. Прибежал во двор и показал нам всем пачку бумажных денег — это времена, когда кино стоило 10 копеек, а мороженка 15. После побежал домой и, как примерный мальчик,
Как-то я недолго бомжевал в Сан Франциско. Полтора дня.
... Было уже поздно и довольно прохладно, и рубашка с длинным рукавом не особо грела. Ночь на лавочке в парке в ноябре не прельщала. Навигаторов тогда ещё не было, просто шёл вертя головой. Уже основательно подустав, вышел на перекрёсток 16-й улицы не помню с чем и встал перед дилеммой:
Встретил я Серёгу аккурат в конце марта. Сидел он на лавочке в парке, листал телефон и улыбался так, как улыбаются люди, только что обманувшие законы термодинамики. Присел я рядом, а он мне с ходу:
— Мы нищие, старик, потому что мыслим мелко. Вот ответь: почему люди покупают вино за полмиллиона долларов? Да чёрта с два
Латынь не умирала: она расслаивалась.
С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.
С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.
Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.
Момент этого расхождения зафиксирован документально.
Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.
В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.
И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:
Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "
Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.