Меня невзлюбили мои коллеги, когда вышла картина "Москва слезам не верит", и когда на неё начались очереди в кинотеатры. Это вызвало очень понятную, но, честно говоря, чрезмерную с моей точки зрения ненависть. Однажды было собрание, и из зала поступил вопрос: "Что же нам делать с этим фильмом, надо же принимать меры, это же позор "Мосфильма". Реакция была абсолютно в духе собраний 1937 года.

Для западных зрителей фильм стал ключом к пониманию советской действительности. Говорят, что Рональд Рейган восемь раз пересматривал фильм, чтобы подготовиться к предстоящей встрече с Горбачевым. Сборы у нас были около 50 млн руб. , а затраты на фильм — 500 тыс. руб. Один к ста получилось. Советский зритель был разный. Не зря зритель ходил в кинотеатры по нескольку раз, чтобы увидеть фильм: выходил из зала, брал билет и возвращался, чтобы повторить.

Картину послали на "Оскар", потому что она очень понравилась Леониду Брежневу и вообще руководству страны. Рискнули послать, но ждали, что провалимся. Тот год как раз был очень урожайным: были представлены картины Трюффо, Куросавы. Было очевидно, кто в этой компании аутсайдер.

1 апреля утром мне позвонили и поздравили с "Оскаром". Я эту шутку оценил по достоинству. Все звонившие потом тоже как-то мялись, думали, что их разыграли.

У одной женщины был муж. Муж пил, алкоголиком себя не считал, как водится. времена были смутные: 90-е годы, — с деньгами туго. Жили они в своем доме в деревне на Западной Украине. Жена работала в медпункте фельшедром, хотя по образованию (высшему!) была инженером-строителем. Кем работал муж — не знаю, но хобби у него было. И заключалось

Возвращаюсь в пятницу домой, у подъезда на лавочке сидит сосед. Спрашивает:

— У тебя гвоздодер есть, завтра на даче сарай разобрать хочу, а нечем".

— Есть.- говорю — Возьми".

Посидели, покурили, по бутылке пива выпили и разошлись. Про гвоздодер как-то забыли.

Утром в половине шестого, и это в субботу, звонок. Сразу вспомнил соседа и гвоздодер. Вот думаю склеротик, не мог вчера взять. Лезу на антресоль, достаю гвоздодер, а он у меня такой "взрослый", около метра в длину, и как есть в трусах, с обозленной мордой открываю дверь. Стоит какой-то рыжий мужик. Немая сцена. Мужик медленно опускает взгляд, видит в моих руках гвоздодер, и не поворачиваясь начинает медленно отступать по лестнице, потом разворачивается и кидается вниз по лестнице. Кто это был и чего хотел до сих пор не знаю.

Из жизни.

Году в 1994-м в Питере в Военно-морской поликлинике, не без удовольствия наблюдал замечательную сценку...

В поликлинике обеденный перерыв. Сижу перед перевязочной в очереди.

Рядом — кабинет дерматолога. К этому кабинету подходит паренёк в форме морпеха(М) и начинает ломиться в закрытую дверь. Дверь открывает здоровенный врач(В), и вся очередь слышит такой диалог:

В (грозно):

— Тебе чего?

М (скромно):

— У меня... эта... болит...

В (также грозно):

— Чего болит?

М (тихонько):

— Ну,... эта... х[рен] болит...

В (ничуть не снижая голоса):

— Не х[рен], а член, а как болит?

М (еще тише):

— Ну,... эта... чешется...

В (успокаивающе):

— Вот я сейчас чай допью — а ты пока тут посиди, ПОЧЕШИ!

Вчера было большое событие — друг детства приехал похвастаться новой покупкой. Точнее, он на покупке приехал, потому что это машина — не-скажу-какой-марки внедорожник. Тачка блестела на солнышке, да и сам друг точно сошёл с конвейера: глаза сияют как фары, грудь колесом, движения уверенные, быстрые. Улыбка шириной с бампер.