Кот Чемодан, больше всех любит хомяка. Глаза проплакал смотреть, как хомяк моется, жрёт сено, какает и роет лаз на волю. Кот мечтает хотя бы поцеловать эти ушки и глазки. Но с хомяком его фатально разделяют мои предрассудки.

Кот догадался столкнуть клетку с подоконника, клетка рассыпалась, хомяк выпал. Кот взлетел, разинул радостную пасть, но навстречу тоже взлетел я, толстой молнии подобный. Короче, мы подрались. И долго пахли потом хомячьими опилками. Прибежала Маша, не знает, кого жалеть. Сгоряча съела две булочки с маком.

Маша любит кота, кот хомяка, хомяк не любит никого. Только себя и семечки. Это треугольная драма, основа литературы и жизни вообще. Когда двоим хорошо, третий обязательно убывает и мучается.

Сейчас три часа ночи, хомяк громко кушает железную клетку. Ему вкусно. Он чавкает.

Три дня назад он как бы сдох. Были все приметы. Клетка брошена на солнце, в ней лежит хомяк, лицом вверх, лапы скрестил и улыбается. Такой безмятежный, что никаких надежд. Мне сказали, они нежные как вампиры, мрут от тепла и солнца. Я трогал пальцем тёплый пузик и не знал где найти такого же, пока Маша и кот не расстроились.

Когда-то в Риге была клиника по хомякам, частная. Туда сдаешь простуженного, с оторванной лапкой, простреленного насквозь хомячка. Назавтра забираешь — он уже здоров. И как раньше, не отзывается на имя, значит тот же.

Лечение стоило дороже норковой шубы, но мы в ответе за тех, кто так забавно грызёт по ночам железные предметы.

Я покатал усопшего в ладонях, пульс не нашёл. За ногу понёс в мусорник. Тут он открыл глаза и что-то такое сделал ртом, может они так зевают, непонятно. И ещё он посмотрел так, недоверчиво что ли.

Понимаете, Маша с ним играла, играла, на износ. Он очень устал. Проснулся — уже всё, несут на помойку.

Думаю, я не первый хозяин в его жизни. Может быть, пятый. Он очень крепко спит. Ему главное потом выбраться из мусорного бака, когда снова недопоняли.

С его зубами это просто. Граф Монте-Кристо таким оборудованием сточил бы замок Иф, скалистый утёс, одежду и личную утварь тюремщиков всего за неделю. Графа бы выгнали из всех тюрем с пометкой "грызун и сволочь".

История маленькая, но моя личная. Может, кому пригодится.

Было давно, но много кому рассказывала. Не с целью похвастаться, а помочь.

Год 1986, я беременная, вижу, как женщине в сумку лезут. Знаю, что опасно, слышала, порезать могут, но совесть тоже не позволяет... Подскакиваю к карманнику с радостным: "Вася, привет, ты где пропадал, а как тётя Люба, выздоровела, " дальнейшую галиматью не помню, но в том же разрезе, пока он объяснял, что он не Вася, женщина вышла. Кажется, она и не поняла, что к ней в сумку лезли. Я извинилась, сказала, что он страшно похож на двоюродного брата. Вот так получилось спасти чей-то кошелёк. Может, ещё кому пригодится.

Критики могут не согласиться с "беременная подскочила", это был 7 месяц, а в 8, 5 месяцев беременности я ещё бегала и "цыганочку" танцевала.

Ситуация произошла со мной и моей женой несколько лет назад. Саше резко стало плохо, потеряла сознание. Я на автомате вызываю скорую и просто молюсь, чтобы они приехали вовремя. Считанные минуты превратились в пытку, жена лежит и не подает признаков жизни, а я ничего не могу сделать... Приехали врачи и констатировали смерть. Меня как по голове тогда лупануло молотком. Какая смерть? Я так и сказал: "ХЕР ВАМ, ЯСНО? Она не умрет!". Вызываю другую скорую из частной клиники. Приехали быстро, откачали, увезли в больницу. Жизнь спасли!! Люди, у нас страна такая! Никто не будет спасать, пока денег не дашь! Частникам я еще сверху деньгами накинул — все что было под рукой! Сашка быстро пришла в себя, сейчас только время от времени наблюдаемся у врача. Но все равно отголосок того страшного дня плотно засел во мне. Иногда просыпаюсь среди ночи, чтобы убедиться, что мой любимый человечек рядом дышит...

ЛЕСТНИЦЫ-УБИЙЦЫ

В тёмные зимние вечера XVII века, когда дома освещались только чадящими факелами да крошечными свечами, лестницы представляли собой смертельную угрозу.

Их строили крутыми, узкими, без перил, с неровными ступенями.

Это было не небрежностью. Это был расчёт.

Лестницы строили такими нарочно — чтобы в случае нападения на дом враг, запнувшись, с треском скатился вниз. Хозяева знали каждый выступ, каждую коварную ступень наизусть; чужаки — нет.

Но время шло, и с нападавшими в домах стали бороться реже. Зато лестницы остались прежними.

Ночью, когда хозяева спускались в темноте к кухне за водой, под ногами хрустели половицы, сквозняк гасил свечу, и шаг влево или вправо мог стоить жизни.

Многие смерти в домах тех времён объяснялись не болезнями, а падением с лестницы.

В одной только Англии XVII века лестница была одной из самых частых причин случайной смерти — почти наравне с утоплением.

И всё потому, что идея комфорта — строительства безопасных, широких, освещённых лестниц — казалась тогда прихотью, недостойной серьёзного дома.

В домах того времени передвигались тихо, цепко держась за стены. И каждый шаг вниз был маленькой битвой за жизнь.

Эту историю рассказал тенор, актёр кино и эстрады Вячеслав Войнаровский.

В одном театре давали оперу "Евгений Онегин". Приближалась сцена дуэли. Помреж, сидевший за кулисами и следивший за ходом спектакля, неожиданно обнаружил, что из противоположной кулисы исчез техник-шумовик, который должен был имитировать выстрел.

Времени искать, куда подевался сотрудник, вышел ли покурить или у него живот прихватило, не было. Звучали уже финальные фразы арии. Перепуганный помреж нашёл выход — схватил стоящую за кулисами палку, напоминающую черенок от лопаты, и решил ударить ею по стоящему возле кулисы лакированному столику. По его соображениям, удар должен был получиться хлёстким, напоминающим выстрел.

Всё его внимание было приковано к происходящему на сцене — нужно было бабахнуть одновременно с актёром на сцене. Поэтому он не заметил стоящего за кулисой, прислонившейся к краю столика, рабочего сцены, который, внимая высокому искусству, упёрся в этот столик рукой.

Онегин выстрелил на сцене, помреж отчаянно жахнул палкой аккурат по руке рабочего, и тут зрители услышали глухой удар и семиэтажный мат, под который пришлось падать сражённому Ленскому.

Самое интересное, что зрители не стали возмущаться и даже не обиделись. Они посчитали, что это был такой новаторский ход, придуманный режиссёром.