Я вкладываю в свою [п]опу столько денег, что она, видимо, решила остаться.

Судите сами: три раза в неделю я занимаюсь с тренером, колю мунжаро, хожу пешком и живу на четвёртом этаже без лифта. Сейчас вот бегу по дорожке. Вчера тоже бежала по дорожке. Если бы эта дорожка куда-нибудь вела, я бы уже прибежала в место, где можно начать новую жизнь под другим именем.

Но пока я прибежала в те же 82 килограмма.

Нет, я не съедаю пиццу целиком. На мунжаро это вообще довольно амбициозный проект. Я бы с таким упорством могла уже вторую книгу написать, пока доем.

При этом [п]опа смотрит на происходящее и, видимо, думает: "Боже, как же меня здесь любят. Личный тренер, дорогие препараты, регулярные прогулки. Никогда обо мне так не заботились".

И ведь с её стороны действительно никаких оснований уходить. Я создала ей прекрасные условия, обеспечила стабильное финансирование, каждый день уделяю внимание. По утрам первым делом интересуюсь, как она. Иногда ради этого даже раздеваюсь.

Не каждые отношения в моей жизни удостаивались такого участия.

Я-то думала, что это программа расставания, а она решила, что у нас второй медовый месяц.

Самое обидное, что я не могу даже сказать: "Я потратила на тебя лучшие годы". Потому что она немедленно предъявит фотографии, где мы счастливы вместе и едим булку.

В общем, пока продолжаем отношения. Я бегаю, она со мной. Очень, с@ка, верная.

Талант и алкоголизм нередко связаны.

Ехал сегодня из деревни в город "на частнике". Местные таксисты без лицензии называются гордо: "piratas" — пираты. Пират мне и сообщил, что под Новый год умер Саша.

Саша докатился до Коста-Рики ещё в девяностые. Врач, хирург, родом из Челябинска, если не ошибаюсь. Выучил язык, получил гражданство, подтвердил медицинский диплом.

Эмигранты уже поняли величие задачи?

Сашу вышибли из здешней больницы в 2012 году за пьянство. Был ресторанчик, потом извоз. Пару лет назад он привёз на стрельбище клиента в драном автомобиле японской марки Nissan Sunny. Впервые в жизни увидев меня, Саша мимоходом дигностировал:

— — Проблемы с печенью, экзема и лишний вес. От печени надо пить это, от экземы вон то, а на ужин кушать салатики с растительным маслом.

Общаться вне работы он не стремился, хотя жили близко. Поддерживал режим дня: с 4-х утра до полудня таксовал, потом спал, а ночью нелегально торговал пивом — в нашей деревне круглосуточных супермаркетов отродясь не было.

... Так вот: следуя его рекомендациям, экзему и печень я вылечил.

В Польше ехали куда-то с Петром, моим помощником. Общались по-английски, так было удобнее обоим. Проезжали мимо кладбища. Обратил внимание на большую толпу возле церкви. Остановились, Пётр спросил, в чем дело. Выяснилось, что люди ждут начала праздничной службы — был День святой Анны, бабушки Христа, а это как раз и был костел Святой Анны.

Говорю Петру — хочу, мол, поснимать. Снимай, конечно, отвечает Пётр. Но, говорю, надо у священника blessing (благословение) попросить на съёмку. Зачем это? — спрашивает Пётр. Ну, говорю, у нас в России без благословения в церкви ничего нельзя делать. Ваших порядков я не знаю, но, думаю, должно быть что-то похожее. Пётр пожал плечами, но пошёл к ксендзу. Говорит: у меня тут русский фотограф, он хочет сфотографировать службу, но он отказывается что-либо делать без blessing. Ссылается на русские обычаи.

Священник удивился, но согласился провести обряд. Полчаса он ходил вокруг меня с молитвой. И окроплял, и крестным знамением осенял, и руки возлагал. Я себя чувствовал пароходом, который спускают на воду. Прихожане смиренно ждали, пока закончится обряд благословения русского фотографа на съёмку. А я всего-то хотел попросить разрешения.

Как известно, от сессии до сессии живут студенты весело. Вот и я, будучи оным, бухал как-то с корешами в общаге. У них, не в своей, до которой отсюда почитай что через весь большой город добираться.

Мы тогда все были при деньгах, так что квасили – мама, не горюй! Меня, однако, исподволь глодала мыслишка – надо бы не засиживаться тут допоздна. Трамваи-троллейбусы ходить перестанут, как я к себе попаду?

И вот, уже в густом пьяном тумане, но отчетливо помню, как встаю из-за стола, пошатываясь, прощаюсь, открываю дверь.

Затем – провал. Очухиваюсь в кромешном мраке. Макушка и ноги упираются во что-то вроде как деревянное. Шевельнул руками – справа и слева притык ко мне доски. И – духота невыносимая, дышать нечем, чуть пытаюсь втянуть воздуху – голова кругом, резь в груди, цветные пятна в глазах пляшут.

Меня враз пронизывает ужасом: ору, дергаюсь. И, – вываливаюсь на пол из… шкафа. В той самой комнате, где шла вчерашняя попойка. Комнате о двух дверях: входной и шкафной.

Озираюсь. За окном сереет. Собутыльники дрыхнут по койкам, извергая миазмы перегара; на столе – остатки вчерашнего пиршества.

С той поры выражение "мертвецки пьян" обрело для меня иной смысл.

Владимир Этуш в юности обожал Ираклия Андронникова и старательно копировал его манеру и акцент. Позже этот навык очень пригодился ему для ролей "кавказских" персонажей. Однажды кто-то из коллег спросил:

— Владимир Абрамович, а вы сами откуда этот говор взяли?

Он улыбнулся:

— Из любви к искусству... и из пластинок Ираклия Андронникова.