БАБУШКА ПОЛЯ

Моя бабушка Поля была деревенской волшебницей. Звучит это как-то по-дурацки и я бы на вашем месте мне не поверил. Я первый не поверил бы в такую чушь, если бы это касалось не моей семьи.

Когда в 20-е годы по дворам ходили пионеры и всех по списку обучали читать, Поле, уже взрослой женщине, проще было откупиться мешком муки от голоногих засранцев, чтоб не мучили ее, а поставили галочку о проделанной работе. Представьте, если бы власть обязала все взрослое население обучиться нотной грамоте (вроде полезно, но напрягает...), бабушка так никогда и не научилась ни писать ни читать.

Когда умер дедушка Петя, письма за бабушку стала писать ее соседка – старая киргизка.

Этот почерк мы и воспринимали много лет как бабушкин.

Вообразите себе наше состояние, когда мы получили письмо в котором бабушка "своим" детским почерком рассказала нам, что умерла и ее хоронили всей деревней...

Но это было целиком в ее стиле.

Когда у кого-то заболевала корова и ветеринар говорил: "Скорее режьте, пока не сдохла, хозяева видели, что дела у их коровы и вправду ни к черту: три дня не ест и уже не встает. Придется идти на поклон к Поле.

Бабушка брала мою маленькую маму и шла лечить. Лечение незамысловатое: все выгонялись из коровника (кроме мамы) бабушка пять минут что-то шептала больной на ухо, умывала ей морду водой и уходила.

На следующий же день корова выздоравливала и начинала давать молоко.

Плата за лечение была стандартная: месяц хозяйка приносила по три литра молока в день.

У Поли никогда не было коровы, зато молоко было всегда. Еще и соседям хватало.

Бабушке ничего не стоило тремя словами прекратить рост волос подмышками у пятнадцатилетней девушки, чтоб та больше никогда в жизни не тратилась на тупые, советские лезвия (волосы подмышками никогда больше не росли).

Как-то моя мама в глубоком детстве, стала свидетельницей разговора бабушек на лавочке.

Они обсуждали, как и что было на этом месте раньше:

— Раньше до клуба, тут был базар. Он заканчивался в-о-о-о-н теми деревьями. И этих домов тоже не было.

— А я помню еще до базара, тут был конезавод. Мой отец на нем работал до самой смерти до 1895-го года.

Моя бабушка помалкивала, да вдруг не выдержала:

— А на месте этого пустыря, рос огромный дуб, рядом колодец, а чуть дальше стояла церковь.

Все старушки загалдели:

— Поля, ты что-то путаешь. Не было никакой церкви. Да и откуда тебе знать? Ты тут самая молодая, при том приехала только после войны из Оренбурга…

Тут обрела дар речи старейшая из бабушек — девяностолетняя соседка:

— Поля, а ведь и правда тут был и колодец и церковь и дерево. Только дуб я уже не застала, его спалила молния, когда я совсем маленькая была...

Все уставились на мою бабушку.

Бабушка Поля:

— Ой, заболталась я тут с вами, а мне еще хлеб печь. Валька, айда домой.

Когда женился и через полгода развелся мой старший брат, а женился он из хулиганских побуждений – в 19 лет, для чего же еще женятся? Мы сдуру написали бабуле о его свадьбе, а когда брат развелся, не хотели огорчать старушку: развелся мол, распалась семья, для стариков-то брак это серьезно. И вот бабушка в письмах всех нас целовала, в том числе продолжала целовать и уже бывшую жену брата-Милу.

Как-то он решил слетать к бабушке в Киргизию. Невероятными усилиями нашел в серванте свое обручальное кольцо, чтоб поддержать легенду и полетел.

Бабушка обняла его на пороге дома, расцеловала, потом посмотрела внимательно на его лицо и сказала:

— А чего же ты, внучек, не написал мне что еще десять лет назад развелся? Не хорошо обманывать бабушку, если б я тебя не увидела, так бы и не узнала...

Дедушка Петя мне рассказывал:

— Когда началась война и всех мужиков забирали на фронт, бабушкины подруги провожая мужей, рыдали навзрыд, только наша не рыдала по мне. Всем говорила:

— А чего я буду зря рыдать, мой то Петр вернется, хоть израненный весь, но с ногами и руками. Я уж постараюсь. Она подходила на проводах к некоторым соседкам и по большому секрету шепотом говорила:

— А ну перестань, дура, голосить и убиваться, твой вернется!

Не ошиблась ни разу...

Лет десять назад я и о себе узнал кое-что смешное, нескучное:

Когда мне было полгода отроду, мама подвела нас с двухлетним братом к бабушке и сказала:

— Мама, я постоянно думаю и переживаю. Смотрю — спиваются все мужики вокруг. То один под забором валяется, то другой от пьянки помер. А ведь они были такими же славными малышами как вот наши. Что бы придумать мама?

На следующий день Бабушка Поля сказала:

— Я обо всем позаботилась: старшенький сможет чуть-чуть выпить, когда вырастет и ему это ни сколь не повредит, а вот маленькому, лучше и не начинать. От греха подальше...

Я никогда не считался "ботаником", Был в детстве городским хулиганом в закатанных кирзах. Дрался "улица" на "улицу". Служил в армии, всегда был в исключительно пьющих коллективах. Про телевидение вообще умолчу, короче, куда меня только не швыряло, но в свои 43 года, я так ни разу в жизни и не попробовал ничего спиртного.

Спасибо тебе, бабушка Поля...

В выходной день звонок с незнакомого номера — сбрасываю. Повторный звонок — просто не отвечаю, но в третий раз берет мой телефон жена. Выслушивает звонившего, кивает головой, соглашается с чем-то и обещает перезвонить.

Вместо ответов на мои вопросы спрашивает меня:

— У вас что корпоратив был вчера?

— Скорее мальчишник, посидели компашкой.

— Звонила жена твоего подчинённого, он с работы пришёл без трусов. Ну в смысле в штанах, но без трусов, а она ему еще с вечера новые с этикеткой вручила. Как объяснить ей что у вас происходит?

Начинаю восстанавливать события вечера, что бы вычислить кто, но залётчик звонит сам:

— Шеф помоги если возможно, дело до развода.

— Алиби смогу подтвердить.

— Да нет, не алиби — трусы нужны.

— Ну обрисуй их, поеду куплю.

— Да опять нет, мне нужно на территорию попасть, а сегодня выходной охрана не пустит. До понедельника я не доживу. И если возможно пусть жена со мной войдет.

Звоню в охрану, с начальником караула обговариваю серьезность мероприятия, все условия принимаю безоговорочно.

Через пару часов узнаю, что лад в семье восстановлен — трусы обнаружены висящими в душевой вместе с мочалкой, супругой опознаны...

Эротический массаж.

Приятель из Норильска рассказывал как-то, как он простатит лечил.

Одним из методов терапии ему прописали массаж простаты. Для тех, кто не знает – это действие, почти аналогичное тому, которым занимаются лица, из-за которых нас Европой пугают, только делается пальцем. Считается, судя по количеству тех, кто этим добровольно занимается, что это довольно приятная процедура.

Однако приятель рассказывал иное. Когда ему первый раз засунули палец в… туда, в общем, и начали массировать простату, было очень больно. У него аж слезы невольно выступили. Некоторое время он выдержал, потом стало неудобно – в полной тишине врач ковырялся у него сзади. Решил он, что надо сказать хоть пару слов, обернулся к врачу и с дрожью в голосе спросил: "Доктор, со мной что-то не так? Вы во мне уже пять минут, а я к вам еще ничего не испытываю!"

Все детство я была пухлым ребёнком и в школе надо мной постоянно смеялись, ну а мне, как и любой девочке очень нравился мой одноклассник, который тоже любил шутить. Любила я его до 8 класса, потом по причине переезда мне пришлось перейти в другую школу, которая изменила мою жизнь. Я очень похудела и похорошела, и по мне было сложно, очень сложно узнать ту закомплексованную девочку. Прошло прилично так времени и подруга позвала меня на день рождения своего парня, где я увидела свою школьную любовь. Он меня не узнал, а я решила, почему бы не отомстить за свои детские обидки. Весь вечер мы стреляли друг в друга молниями, между нами была явная химия. Вскоре уединились в беседке, где начался самый огонь, его руки ходили по всему моему телу, он сдирал с меня платье приговаривая, какая я шикарная и как он хочет меня. Секс был бешеный, трахались всю ночь и только утром угомонились. Он отвёз меня домой, обменялись номерами, но осталось одно незаконченное дело, я очень хотела чтобы он скорее понял кто я! Зайдя домой мне сразу же пришло смс: "Неужели ты думала, что я тебя не вспомнил, пухляш". Это был эпик, отомстила блин..

— Сам хозяйничать могёшь?

Такое вступление к своему рассказу о нелегкой (иногда) семейной жизни и было сказано моим однокашником, заглянувшего к нам на огонек.

А перед этим я чей-то взъелся на жену. Тарелки, видите ли, дорогие купила. И я ей эту претензию в его присутствии и высказал, типа – она несусветная транжира, а я