Раз уж пошли истории про таксистов, которые таксуют для души.
Дело было в 90-х, лет мне было немного за 30, и работал я на крупном оборонном заводе не в мелкой должности заместителем главного технолога предприятия.
Зарплату на оборонке задерживали на полгода, крутились, как могли, я по ночам таксовал на своем Москвиче. Время -примерно с 8 вечера до 2 ночи, за смену заколачивал, как за неделю на заводе.
Много чего вспомнить: и бандитов, и наркоманов, и проституток (эти хорошо платили).
Но сейчас забавное. Еду как-то ночью в поисках клиента, смотрю -на остановке голосует парочка, торможу. Бог мой! Наш начальник отдела, меня постарше лет на 15, но помладше по служебной лестнице.
— Здравствуйте, Виктор Михалыч! (мое имя изменено). А вы что, таксуете?!
— Упаси господь, Семен Маркович (имя изменено), возвращаюсь из гостей, вижу, вы на остановке. Как не подкинуть сослуживца?
— Да неужели? А нам по пути? А то вам лишние расходы, время и бензин?
— Да что вы, что вы! Какая мелочь, что значит крюк в 5 км для хорошего человека?
Так за шутками и прибаутками подвез его с супругой прямо до его подъезда.
Пытался он мне и денежку всучить, но тут я был непоколебим, не взял.
С той поры старался издали присматриваться к возможным пассажирам (а зрение у меня хорошее), чтоб не нарваться на своего подчинённого, и уж тем более -на начальника.
* * *
Поезда в последнее время стали получать имена птиц: сапсан, ласточка, иволга вот теперь. Пора уже сделать поезд кукуха! А чо, я бы поехала.
Для справки:
Кукушка — короткий, от одного до нескольких вагонов, пассажирский или товарно-пассажирский (грузо-пассажирский) поезд местного сообщения. Курсирует не на интенсивных пригородных участках,
а на разного рода дополнительных малодеятельных в смысле пригородного/местного сообщения участках и малозагруженных железнодорожных ветках
Название "Кукушка" появилось, видимо, из-за схожести звучания паровоза или местного поезда со звуками, издаваемыми кукующей птицей. Танк-паровозы обычной колеи и узкоколейные паровозы обладали слабым свистком, и подаваемые ими сигналы более походили на "кукование", нежели на стандартное паровозное "ту—ту". То же самое можно сказать о звуках приближающегося поезда, ведомого малосильным паровозом.
А теперь история
Термин зафиксирован в 1864 году, когда открылось пассажирское движение на участке Петергоф — Ораниенбаум нынешней Октябрьской железной дороги. Дачная местность между этими городками была густо заселена, но шедший из Санкт-Петербурга поезд не мог останавливаться на каждой из четырёх платформ, расположенных на линии. Правление дороги вышло из положения, организовав доставку прибывших на станцию Старый Петергоф дачников местным поездом, состоявшим из танк-паровоза и одного двухэтажного вагона. Поезд ходил только в дачный сезон, считался нештатным и обслуживался такой же нештатной паровозной бригадой. Билетёрами и кондукторами служили студенты, как водится, желавшие летом "подработать". Нештатный машинист позволял себе вольности: останавливался в пути "по требованию", изготовил из мочала кнут, которым хлестал паровоз, крича: "Но, поехали!", — и свистел "Ку-ку! ". По этому свисту дачная публика окрестила поезд "Кукушкой".
* * *
Эту историю рассказал мне Сергей Лепехин, замечательный человек и радиожурналист.
Ехали они как-то в переполненном рейсовом автобусе по сельской местности, и на переднем сиденье восседала с сумками молодая цыганка. Дородная, загорелая и крупная. Ее пышные формы прямо выпячивали из-под сарафана.
На одной из остановок в салон втиснулся худой мужичок, в изрядном подпитии, и ноги его держали плохо. К тому же он полудремал. Следует описать его физиономию. Жидкие волосики расчесаны на прямой пробор переходили в бородку, торчащую во все стороны, окаймляя круглое лицо. Усов не было.
Теснота придвинула его прямо к женщине и он периодически засыпал, и повисал рукой на поручне, болтаясь, как маятник, в такт движению. Было жарко. Публика ехала молча. Наконец, голова его упала на плечо дамы, и она резко толкнула его, разбудив.
Народ с интересом наблюдал... Проснувшись, мужичок свободной рукой достал из штанов грязноватую расчёску и стал причесываться. Потом их взгляды встретились.
Реплика в полной тишине, заигрывающим томным голосом громко
— Ну, что смотришь, на цыгана твоего похож?
Ответ:
— На манду ты на мою похож... гуав ча да!
С автобуса люди выпадали.
* * *
В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".
Из-за горизонта выныривает
"жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".
Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.
Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.
В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.
* * *
Говорят, что у каждого таксиста есть свой успешный бизнес, а таксует он так, для души. Не знаю. Не уверен. Потому что сколь много ни приходилось в разное время пользоваться такси, а столкнулся с подобным один-единственный раз.
Заказ в тот раз был с Дубровки в Шереметьево при промежуточной остановке на Таганке, время – часов шесть вечера
буднего дня, в общем, час пик. Пассажир – высокий молодой человек горячей наружности. Такой, по которой сразу возникает впечатление, что его зовут Карен и он любит читать "Физику для любознательных". Да, именно пассажир. За рулём, соответственно, я. В те дни я менял работу и подумал: чем сидеть дома в промежутке между двумя удалёнками, кто мешает поехать покататься? Развлекусь, наберусь впечатлений, а когда будут звонить – при необходимости легко уйду с линии и приеду на собеседование в кратчайшие сроки. Так что закинул, как обычно делаю, два резюме – на специалиста и на руководителя, нашёл автопарк, берущий таксистов без опыта, и поехал получать удовольствие.
Первым делом пассажир достал телефон. Или, судя по тому, как он к нему относился, скорее ТЕЛЕФОН. Не знаю, что в нём было такого особенного, но вместо того, чтобы погрузиться в него, как многие делают, юноша всячески его крутил, лазил в настройки, запускал приложения и всё время ненавязчиво поворачивал экраном ко мне. Видимо, мне следовало увидеть что-то крутое и выразить подобающий восторг, но такие вещи до меня откровенно туго доходят – поэтому парень сломался и начал рассказывать. Про то, какой это замечательный телефон, как много у него памяти, сколько он всего умеет и прочее в том же духе, время от времени вставляя ремарки в духе "таксисту такой, к сожалению, не купить". Я мысленно пожимал плечами и время от времени односложно поддакивал.
На Таганке джентльмен попросил минут десять подождать и вышел из машины. Вернулся он с другим телефоном, в коробке. Распаковал, не забыв ненароком продемонстрировать мне сумму на чеке, включил, начал рассказывать, что этот телефон ещё лучше и почему именно, одновременно перекидывая с одного на другой какие-то видео, запуская их на обоих для сравнения качества картинки и выполняя уйму других подобных важных вещей. Когда тема телефонов окончательно исчерпала себя, он переключил свой монолог на предстоящий рейс и поведал, что едет в Шереметьево не просто так. На самом деле он улетает в Нью-Йорк. Почему именно туда – потому что в Нью-Йорке у него живёт дядя. А почему с единственной сумкой, почти без вещей – потому что он вовсе не собирается там жить, так, на пару дней потусоваться по клубам и потом назад – он часто так летает, благо есть возможность.
Именно в этот момент, на моё спасение, раздался звонок. Я не люблю и ленюсь возиться с гарнитурами, предпочитаю подключать телефон непосредственно к аудиосистеме автомобиля – так что стоило мне нажать кнопку на руле, как из всех динамиков машину заполнило чарующее контральто, создающее в голове картину узкой талии, декольтированной блузки и двух высших образований размера примерно так четвёртого каждое. Контральто спросило: "Александр Сергеевич, удобно ли Вам сейчас разговаривать? " – и продолжило: "Меня зовут Элеонора, я прочитала Ваше резюме и хотела бы спросить, когда Вам будет удобно подъехать в компанию Газпром-Траляля для собеседования на должность директора департамента? "
Это был первый и, надеюсь, последний в моей жизни случай, когда меня приглашали на должность директора департамента. Но не могу не признать: он произошёл просто идеально вовремя. За весь остаток поездки мы не обменялись ни словом.
Случаи в транспорте ещё..