Sorin рассказал:

В меня как-то такой орел вцепился на улице, "мы дарим вам замечательный шведский светодиодный фонарь"... Я изрядно развлекся. Фонарь взял, сказал спасибо, я принимаю подарок, сунул его в сумку и пошел. Он несется рядом, "но подождите, подарок в том, что он продается в три раза дешевле, чем в магазинах, я не успел рассказать вам все условия, предлагаемые нашей фирмой..." А я спокойно и радостно ему объясняю: "Договор дарения — реальная сделка, заключенная в момент ее исполнения. Вне зависимости от суммы, этот договор может быть заключен в устной форме, поскольку исполняется в момент заключения. Ваша фирма в Вашем лице сделал мне оферту, я ее акцептовал и принял подарок. Право собственности на передаваемую по договору вещь, если о ином не договаривались, или иное не предусмотрено законом, переходит в момент фактической передачи вещи. Т. е. фонарик — уже моя собственность, мне больше ничего не надо от его фирмы и от него лично. Я очень благодарен. Ни о каких условиях договора не могло и речи идти, поскольку договор дарения не может быть заключен под условием, о чем прямо указано в гражданском кодексе. Если он считает, что я незаконно отнял у него вещь, мы можем зайти по дороге в милицию, и он составит там заявление с указанием всех подробностей происшествия. Если милиция ничем ему не поможет, то его фирма сможет обратиться в суд с иском ко мне об истребовании фонарика...

Историю рассказала мне моя знакомая. Рассказываю от первого лица. В далекие 80-е годы, когда мне было 27, а моему сынишке 7, многие мужчины нашей великой Родины пользовались одеколонами советского производства. Мой муж, например, пользовался "русским лесом", который имел "приятный" зеленый цвет, не говоря уже о запахе. Однажды, мой сын играл с соседским мальчишкой, и они случайно разлили этот божественный EAU de Parfume. Испугавшись, что отец будет его ругать, сын разбавил оставшийся одеколон водой и... зеленкой. Утром, т. к. муж вставал очень рано, он старался никого не будить, собирался на работу, не включая свет. Он оделся, умылся, налил в руки немного одеколона, размазал его по лицу и, довольный жизнью и запахом, пошел на работу. Ровно через десять минут не спал весь дом, в этот день мой зеленолицый муж остался дома.

Преамбула. История, что слышал я за свое детство раз двадцать. Вскоре после окончания Великой Отечественной на освобожденных территориях полубеспризорная ребятня лет по 8-9, включая моего батю, накопала патронов со снарядами и решила устроить салют. Развели костер, положили боеприпасы. Батя мой решил за валун спрятаться — он один в живых и остался.

Амбула. Вузовские военные сборы. Приводят нас к ангару, подгоняют технику, начинают демонстрировать перегрузку изделия с ТЗМ на установку. В последний момент я вспоминаю преамбулу и решаю, что лучшая наблюдательная позиция — из-за угла железобетонного ангара. Потихоньку отступаю за угол — и оказываюсь в компании всех наших сопровождающих офицеров, уже спрятавшихся там. Начальник сборов: "Ты куда? "Я: "А вдруг [бах]нет? Нужно же кому-то в чрезвычайной ситуации непрерывность руководства обеспечивать! "Местный куратор заржал: "Во, из пятидесяти студентов только один с мозгами нашелся, на шаг вперед ситуацию продумал! "Все последующие тесты с экзаменами на ВК я сдавал с полпинка — все офицеры знали, что я буду "обеспечивать непрерывность руководства в чрезвычайной ситуации".

Однажды на просторах интернета мне повстречался крайне занимательный документ "меморандум Пинто". Название происходит от Ford Pinto. Это небольшая машинка, которая была популярна в США в 70х. Но у неё был дефект — она легко воспламенялась при авариях из-за неправильного расположения бензобака.

Теперь представьте, что