В разгар Холодной войны генералы в Вашингтоне знатно параноили, и решили проверить, что будет, если бахнуть термоядерной бомбой прямо над атмосферой.

В июле тысяча девятьсот шестьдесят второго года они запустили ракету Тор с мыса Канаверал и подорвали заряд мощностью в полторы мегатонны на высоте четыреста километров.

Этот эксперимент назвали Starfish Prime. Военные думали, что взрыв просто тихо растворится в вакууме, но вместо этого они устроили локальный конец света, превратив космическое пространство вокруг Земли в сущий ад. Небо над Тихим океаном от Гавайев до Новой Зеландии внезапно вспыхнуло зловещим кроваво-зеленым полярным сиянием, которое горело несколько часов, а люди выбегали на улицы, думая, что началась ядерная война.

Мощнейший электромагнитный импульс знатно приложил Гавайские острова, которые находились в полутора тысячах километров от эпицентра. Там разом погасли сотни уличных фонарей, вырубилась телефонная связь и сработали тысячи сигнализаций. Настоящая катастрофа развернулась на орбите, которую ученые считали пустой и безопасной.

Космос оказался не просто темной пустотой, а живым организмом с магнитными полями. Взрыв породил мощный искусственный радиационный пояс Земли, который буквально выжег электронику первых космических аппаратов.

Престижный научный журнал Journal of Geophysical Research позже опубликовал шокирующие данные, согласно которым этот взрыв за секунды уничтожил треть всего тогдашнего мирового спутникового флота, включая гордость американской науки — первый коммерческий спутник связи Telstar 1. Аппараты просто ослепли и превратились в мертвый металлолом, потому что инженеры вообще не закладывали защиту от радиации такого уровня.

Самое жуткое, что этот смертоносный пояс из пойманных магнитным полем электронов держался на орбите долгие годы, мешая полетам и пугая исследователей из NASA. Американцы поняли, что едва не заперли сами себя на планете, уничтожив возможность летать в космос, и спешно свернули проект, оставив эту историю пылиться на полках секретных архивов.

вчерашней историей о дружбе "семьями" навеяно

2 августа 1989 года промежуточный этап парусной регаты "ОП-89" финишировал в порту города Травемюнде — богатого предместья западногерманского Любека. К самой городской набережной поставили только учебные парусники из СССР и других соцстран. Тем же вечером пара тысяч курсантов "по форме" одновременно вывалились в город и мгновенно оккупировала все его две с половиной улицы. Местная полиция исчезла мгновенно и в Травемюнде на три дня сменилась власть. Толпы "братьев славян" превратили маленький ухоженный немецкий городок в филиал ада на земле с круглосуточной дискотекой и бесплатным пивбаром. Особенно усердствовали поляки с фрегата "Дар Младзежи" и болгары с баркентины "Каллиакра".

Я до сих помню глаза тех холеных немецких пенсионеров и их чопорных жен, взирающих с отрешенным и безучастным видом на разгром города. Они не протестовали, не возмущались и не пытались звонить в полицию. Они точно знали: за что им всё это...

Есть такой определённый тип хамов, которые идут по левой стороне тротуара и "кагбэ тебя не видят". Мол, "я так занят своими делами, а ты — чернь, уступай мне, моё Высокопреосвященское Сиятельство изволило движиться". И у них на физиономии такое выражение, "мол, ты чё не видишь, что я тебя не вижу! "Таких я называю англичанцы-япопонцы-бангладешцы,

Есть только путь

В студенчестве зашёл я как-то за своим приятелем, студентом-медиком, к нему на кафедру, где он подрабатывал лаборантом. И неожиданно разговорились мы с их заведующей. По ходу беседы заинтересовалась она моей сумкой-планшетом, понравилась. И попросила разрешения на неё посмотреть изнутри. Открывает – а там у меня только початая бутылка водки, два стакана, огурец и пачка "Беломора". Посмотрела она на меня с удивлением и спрашивает:

— Эээ... Вы что, алкоголик? Ну у тебя и друууг... (приятелю моему).

— Ну что Вы – отвечаю, – помилуйте, сударыня, к спиртному я совершенно равнодушен, практически вовсе не употребляю.

— Н-да? – скептически ухмыльнулась завкаф. – А зачем же тогда такой набор с собой таскаете?

— А это я, знаете ли, следую наставлениям самураев. Хагакурэ там, бусидо, панимашь и тэдэ. "Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда".

Осенью 1922 года Хемингуэй, как иностранный корреспондент газеты Toronto Star получил задание отправиться в швейцарскую Лозанну, чтобы освещать конференцию по греко-турецкому конфликту

Он был год как женат и мечтал о писательской карьере

Жизнь была трудная, но в Париже. Они снимали две комнаты в бедном районе, без туалета,