Накануне новогодних праздников Роза Львовна имела серьезные, дошедшие до глубокой внутренней неприязни, семейно-бытовые разногласия с зятем. Поскольку Роза Львовна была женщиной воспитанной и образованной, она не стала опускаться до кухонных разборок, а преподнесла зятю на Новый год подарочное издание романа Достоевского “Идиот” в глянцевой суперобложке.

Зять Миша намёк понял, однако, будучи выходцем из интеллигентной профессорской семьи, счёл ниже своего достоинства выяснять с тещей отношения, вместо чего презентовал Розе Львовне томик Фейхтвангера с романом “Безобразная герцогиня Маргарита Маульташ”.

Роза Львовна подарок приняла, но обиду затаила и нанесла ответный удар, положив 23 февраля на письменный стол зятя аккуратно завёрнутый в нарядную бумагу “Скотный двор” Оруэлла.

После чего ранним утром восьмого марта получила перевязанный розовой лентой экземпляр “Собачьего сердца” с надписью „На долгую память от любящего вас Миши”…

Теща нервно хмыкнула и демонстративно подвинула наутро к завтракающему зятю “Сатирикон“ Петрония Арбитра.

Начитанный Миша быстро разобрался, что теща просто-напросто обозвала его козлом и, сдерживая гнев, осведомился, не приходилось ли Розе Львовне читать гоголевских “Записок сумасшедшего”, на что теща отвечала, что нет, не приходилось, поскольку ей в отличие от некоторых как-то ближе адекватная литература вроде “Доводов рассудка” Джейн Остин.

Зять пререкаться не стал, но привёз Розе Львовне из ближайшей командировки сразу два подарка: “Декамерон” Боккаччо и „Мать“ Горького.

Сопоставив несопоставимые произведения, теща смекнула, что зять совсем потерял стыд и просто-напросто опустился до нецензурной брани. Тем не менее она не стала поднимать шум или валиться в кресло с сердечным приступом, а хладнокровно передала через внучку Уголовный кодекс и книжку Чуковского “От двух до пяти”.

В день своего рождения Роза Львовна приняла от Миши эксклюзивное издание “Убийства в Восточном экспрессе“ Агаты Кристи на языке оригинала. На что она бесстрашно и с явной угрозой ответила матово поблескивающим томиком Маркеса “Сто лет одиночества”.

По-настоящему теща встревожилась лишь тогда, когда перед совместной семейной поездкой на море она получила по почте богато иллюстрированную тургеневскую “Муму”. Сопоставив свою весовую категорию с весьма недурно накаченным зятем, Роза Львовна ужаснулась и побежала в букинистический магазин покупать через знакомую продавщицу изданную аж в позапрошлом веке пьесу Шекспира “Много шума из ничего”. Подумав, она также приложила к ней Хемингуэевское “Прощай, оружие! ” и передала купленное Мише с пожеланиями хорошего отдыха.

Миша сухо поблагодарил и ответил книгой Ремарка “На Западном фронте без перемен”.

Роза Львовна заискивающе подкинула на супружеское ложе зятя брошюрку под названием “Роскошь человеческого общения”, получив в ответ на прикроватной тумбочке затрёпанный томик Ленина, снабжённый заголовком “Лучше меньше да лучше”.

Роза Львовна всплакнула и унизилась до того, что торжественно преподнесла Мише на именины повесть Стругацких “Трудно быть богом” с автографами авторов.

Польщенный Миша смягчился и выписал теще с интернета “Возвращение в дивный новый мир” Олдоса Хаксли.

Роза Львовна, растрогавшись, выпросила для него у подруги прижизненное издание мопассановского “Милого друга”.

Зять улыбался и лобызал теще ручку, но Роза Львовна тем не менее заметила за креслом перевязанную подарочным шнурком подшивку журнала “Крокодил” за год, соответствующий году ее рождения.

Перед Новогодними праздниками Роза Львовна столкнулась в подъезде с соседкой, нагруженной сумками с провизией.

– Счастливая вы, Роза Львовна..! – сказала та, переводя дух. – Мой зять хуже аспида, хоть я его кормлю да пою, а ваш Мишенька в вас прямо души не чает. Ни криков, ни скандалов. И как это у вас получается..?

– Книжки любим читать, Марья Семёновна, – кротко сказала Роза Львовна. – Читайте книжки, они плохому не научат…

И поправила подмышкой томик Чехова с закладкой на рассказе “Невидимые миру слёзы”…"

В армии моя рота регулярно заступала на боевую службу. В казарме обычно оставался резерв — 10-15 человек. Обычно это уставшие от службы, больные или не имеющие допуска к оружию бойцы. Офицеры часто уходили домой и мы были предоставлены самим себе...

— Мужики давай устроим гонки!

— Давай!

Сказано — сделано!

Это помню у нас в деревне, я маленький ещё был. Праздник какой-то, что ли? Или скорее всего выборы. Выборы раньше в деревне тоже как праздник были. Нарядные все, в клубе буфет, ну и конечно концерт. Артисты приезжали, из города, что ты!

И вот значит идёт концерт, на сцене какая-то заезжая самодеятельность, бабы там в кокошниках, мужик с баяном, ой

Возвращаясь с шашлыков, ощутил во рту конюшню. Увы, жвачка кончилась. Зашел в первый попавшийся продуктовый, кинул ее на кассу. Спешил очень, был злобен. А мне в ответ:

— Добрый вечер!

Я глянул на продавщицу, осмотрелся кругом и провалился в совсем другой мир. Покраснел, наверное, даже. Красивая девушка стоит за прилавком, глаза живые. Вокруг — никого, значит, и выручка не очень. А ей даже стула не предусмотрено. Стоит, ждет покупателей в сумеречном помещении. Бог весть, сколько времени ждет. Я бы свихнулся уже через десять минут такой работы. А она мне еще и доброго вечера желает. Спешащему [ч]удаку, который даже не потрудился на нее глянуть. Но один взгляд... чёрт возьми, был бы я моложе и свободен, обязательно бы попытался снять эту девушку. Отложил бы все дела, развлекал бы ее разговорами веселыми до самого конца смены, а потом..

Но хватит мне этих "потом". Сказал ей полную хрень, зато искренне и с чувством:

— Девушка, вы очень красивы. Я женат, просто констатирую. Хорошего вечера!

Вы бы видели, как она расцвела!

Расказал товарищ, добрейший человек, мухи не обидит, хотя 2х2 в размере и очень большой сам, так и любитель женщин. Поэтому, его жена сама стрижет и ходит он с очень короткой стрижкой при шее в 53 см, т. к. по ее словам он в округе перетрахал всех парикмахерш в возрасте до 50 лет. Имеет несколько шрамов на лице и слегка обожженную