ребятёнок лет 12-ти затормозил лихо, повернулся ко мне:

— Дяденька, дай сигарету!

— Не дам. — отвечаю – Рано тебе еще…

— Козел… — про себя прошептал мальчик, но достаточно громко, чтоб я услышал, потом обратился к тому мужичку – Дяденька, ну дай сигарету!

— А ты почему куришь? Ты не кури, малыш, не надо! – печально ответил пьнчужка.

— Вот, блин, тоже учитель! Сам-то смолишь! – возмутился мальчик. Мужичок печально на него посмотрел:

— Я в армии служил, там тяжело не курить!

— У меня брат вот старший пришел из армии и не курит!

— И я не курил… До одного случая. – тихо сказал мужик и отхлебнул из бутылки.

— Ой, ну прям щас заплачу! – мальчик уже стал откровенно издеваться – Это что ж такого случилось-то?

— Закуриваешь тогда когда тяжело! А тяжело это тогда, когда со своей батареей уже третьи сутки на огневой сидишь, почти без сна долбишь по горам, а тебе только снаряды подвозят. Когда "говорящая шапка" не затыкается ни на секунду и твой связист держится только потому, что в него влили сто грамм спирта! Это тогда, когда твои бойцы падают возле орудий где придется от усталости, при этом автомат не выпуская из рук! Это тогда, когда охраняющие тебя и твою батарею спецназовцы, приносят горячий чай наводчику, чтоб он не упал! Это тогда, когда на четвертые сутки с гор приходит отряд боевиков. Большой отряд! Очень большой, который прорывается через спецназ.. Это когда ты хватаешь автомат и выбегаешь из КШМ на звуки стрельбы и крики, и видишь как здоровенный, бородатый араб, пытается прирезать сзади рядового Алексеева, которому еще 19-ти лет нет. Это когда стреляешь веером и убиваешь араба, а пуля шальная бойцу в плечо попадает! Твоя пуля! А ты думаешь – "х[рен] с ним! Главное живой, главное живой!". Это когда испуганный до смерти связист, принимает хоть какое-то командование на себя, из-за того что тебя нет, и вызывает помощь!....

…. А потом Алексеев пишет тебе из госпиталя – "Спасибо тов. Ст. л-нт я еду домой, по ранению! Вам мать моя говорит спасибо. Ваша пуля меня от войны избавила! ", А ты думаешь, вот дурак, убить ведь мог… Чтоб я ТОГДА твой матери сказал…

Вот тогда и закуриваешь… А ты не кури, малыш, не надо… Успеешь еще…

Мальчик постоял еще некоторое время, внимательно глядя на странного мужичка, совсем не похожего на воина… Потом молча ушел…

— с усов!"

Я был почемучка: "А почему рыба портится с головы?"

У Владимира Ильича Сенаторова был диплом кулинарного техникума, и он дал вполне профессиональный ответ о жабрах, и ещё там что-то.

Конечно, я должен был задать вопрос и об усах. Но этого не помню. Как и его ответа.

А нашел этот ответ, когда сам служил срочную в начале 80-х. И сейчас снова вспомнил, когда читатели обсуждали нашу групповую армейскую фотку, на которой Миша Кайнов с усами.

И с теперешних своих взглядов поясню объективность фразы, вынесенной в заголовок.

Молодой солдат ценен своей исполнительностью:

— Есть! Так точно! Никак нет! Разрешите исполнять! Разрешите — бегом!

У молодого солдата множество запретов, все из которых он даже не знает. И за нарушение любого он может быть наказан, чего боится. И уж конечно, — на каждом утреннем осмотре у него должен быть подшит чистый белый подворотничок, выглажена форма, начищены сапоги, и он должен быть побрит. Случалось, — новобранец думал, что юношеский пушок на подбородке в бритье не нуждается, и тогда его могли "побрить" вафельным полотенцем.

Мне пришлось свои 5-8 светлых волосинок на подбородке начать брить в 80-м (только-только исполнилось 18), и лишь через год эта растительность превратилась в полноценную щетину.

Вернёмся к исходной фразе.

Отпустить усы молодому солдату не позволят ни офицеры, ни сержанты, ни старослужащие.

А если солдат отпустил усы...

Значит он уже считает себя вправе не соблюдать этот запрет. А заодно — и многие другие запреты...

У него неизбежно снизилась дисциплинированность, исполнительность, он приобрел другие недостатки... Солдат испортился...

Это из опыта моей срочной службы начала 80-х.

Понятно, что распространяется только на места постоянного размещения воинских частей, где есть бытовые условия...