— больше дела. Поменьше болтай языком, а побольше делай руками. Назидательно, полезно, хоть на стенку вешай.

А теперь представьте, что табличка с такой пословицей висит... у дверей ceксопатолога.

Смысл меняется кардинально. Тут уж не назидание, а житейская рекомендация.

Дальше — больше.

"Седина в бороду, а штык молодец". Если не ошибаюсь, это пришло к нам из екатеринбуржского журнала "Красная Бурда" в девяностые годы. Смысл, согласитесь, несколько иной. И гораздо более... эротичный, что ли. Речь тут не про боевой штык, а про чисто мужскую, скажем так, боеспособность. Возраст — не приговор.

Или вот ещё, из той же оперы: "Пуля дура, а штык молодец". А бывает — "Пуля дура, а штык ещё хуже". Тут уж вовсе отчаяние какое-то: и пуля не умная, и штык неудачный. Так что сиди в окопе — и не высовывайся.

Особенно настораживает пословица "Семь бед — один ответ". Вроде бы успокаивает: что бы ни натворил, ответишь один раз. Но, если вдуматься, эта мудрость звучит как зелёный свет для творчества. Одна беда — ответ, две беды — ответ, семь бед — всё тот же один ответ. А значит, можно смело творить и восьмую беду, и девятую. Всё равно больше одного раза не казнят.

Ну и, конечно, классика советского кинематографа. Из известной сказки "Соловей" (помните: "баран жеваль травю"?) – популярная переделка: "Любишь кататься — имей сто рублей". И это уже не про сани, а про совсем другую экономику.

Вот такая она, народная мудрость в переработке. Живёт, дышит, меняется вместе с нами. И если какая-то пословица вдруг показалась вам странной — возможно, вы просто не так её поняли.

имеет смысл только в привязке к общему произведению, а сюжет возможен только как хребет для ярких номеров.

Это беззубое советское фрондерство Вознесенского сейчас выглядит просто смешно. “Подождем под дождем”, “Вдаль государь”, “Земли старые — старый сифилис, начинаются царства с виселиц”.

Но сюжет то. Вот граф похоронил жену и рвется отправиться в дальнее путешествие, очевидно, находясь в состоянии маниакальной ажитации. Он приходит в Калифорнию и тут же спит с шестнадцатилетней дочерью губернатора. Там что вообще женщин вокруг не было? Он влюбился? Какое там влюбился? Он же взрослый сорокалетний мужик. Он мог обесчестить вообще кого угодно, а мог и просто переспать с половиной Калифорнии. Но нет. Нужно обязательно всё испортить, будто на спор и с перепою. Видимо, это и подразумевается.

Эти совершенно необдуманные и дикие действия влекут за собой венчание по православному обряду. Единственным благородным человеком здесь оказывается испанский оскорбленный жених Кончиты, который и умоляет Резанова жениться на ней. Это такое венчание, которое нужно, чтобы успокоить отца. Даже не успокоить, а временно усыпить. Чтоб позволил кораблям выйти из бухты. Естественно, никуда Резанов возвращаться не собирался.

То есть он трижды выпрашивал у императора экспедицию для установления торговых отношений с калифорнийскими колонистами, в первый же день всё непоправимо испортил, и кое-как, скинув колонистам ружья и соболей, бежал, роняя штаны, которые не успел застегнуть после напряженного разговора с женихом поруганной отроковицы.

Смерть по дороге — в то время дело обычное. Но если не поддаваться эмоциональному воздействию громкой музыки и слезливых текстов, то эта смерть выглядит как справедливое возмездие за глупость и распущенность.

Никакой любви там и близко нет, сплошное самодурство и пьяная сентиментальность.

Но спектакль, конечно, хороший. Потому и хороший, что собран из фрагментов, каждый из которых слаб. Кажется, это называется синергия.