с его слов и с его позволения, художественно переработав и убрав мат:

"Везу пакет даме в районе ЮЗАО, опаздываю на 30-40 минут.

Транспорт ходит по-разному, еду на перекладных, да и пакеты не особо лёгкие.

Устал сильно.

Параллельно в телефоне откликаюсь на вакансии, релевантные моим навыкам и опыту.

Смотрю детали заказа, чтобы позвонить и сообщить человеку что буду через полчаса.

В заказе рядом с телефоном написано новое для меня имя, Скабелина.

Чуть удивляюсь, но говорю себе, мол, ну Скабелина и Скабелина, мало ли имён сейчас самых разных.

И Зарина, и Кристина, и Карина, и Сабина, и Асийя, и Залина, и Инайя, и Амина, Самира, Ангелина, Фарина, Бригантина, Лайали, Ханифа и прочие жёны Бахтияров, Рамилей, Умирджонов и Тычтынбеков.

Илон Маск вон вообще ребёнка "Икс" назвал.

Ребёнок же не виноват, если у него родители долбое[ж]ы. Или особенные.

Звоню в общем даме, и бодро так:

— СкабелИна, здравствуйте, меня зовут Дмитрий, еду к Вам на Удальцова 45, везу заказ Озон, буду у Вас через 30 минут.

— [крохотная пауза] Да, хорошо, спасибо.

— Спасибо, до встречи.

— До встречи, спасибо.

Крохотная пауза дамы озадачила, полез снова в заказ, смотрю внимательнее:

"Скабелина А. "

Осенило мою уставшую голову..

СкабЕлина А.!

Анна небось, Александра или Настя какая..

А я, значит, в запаре ей, здрасте мол, скабелина Вы такая-растакая.

Приезжаю, называю своё имя, спрашиваю её имя.

Анастасия.

Извинился, рассказал ей "со своей стороны", поржали.

Симпатичная очень, красивая даже, и милая девушка.

Хорошая, видно; вежливая и незаносчивая, без короны на голове, несмотря на очень приличный район.

Телефон личный спрашивать не стал.

Сейчас не по ранжиру. "

румянцем.

И вот там же химия блистала круглыми, как щёки обжоры, пятибалльными оценками.

А после школы вся эта условность благополучно не пригодилась.

К чему это всё?

Да к тому, что с информационных лент буквально вчера на головы поэтизированных лиц обрушилась увесистая новость.

Профессор Лионского университета Лоран Пюже-Манжуэ (специализация — математика и математическое моделирование) вывел -таки достойную формулу любви. Типа, романтические отношения — это динамические системы. Патентованные интеллектуалы на полном серьёзе изучают, как изменяются чувства во времени, как пара реагирует на внешнее давление и внутренние конфликты и удаётся ли ей возвращаться к равновесию.

А дедушка Джон Готтман, почётный профессор Вашингтонского университета (в просторечии "Доктор Любовь") пошёл ещё дальше. Он кодировал реальные диалоги партнёров и переводил их в графики. По тем графикам чётко предсказывалось — сохранится ли брак.

В нынешних новостях при этом обсуждается искреннее стремление учёных создать модели, укрепляющие семейные узы.

Пюжо-Манжуэ, правда, осторожничает. И делает это даже образно, ссылаясь на сказку о трёх поросятах: "Жизнь всегда будет посылать своих волков — стресс, болезни, работу, детей (как интересно!

— ГА ), финансовые трудности. Математика помогает понять, как построить кирпичный дом, а не соломенный"...

И тут меня прямо понесло. Скорее всего, от былых пятёрок по химии.

Давным-давно всем нам психиатр Колумбийского университета, он же — "отец химии любви" Майкл Либовиц — сказал, как отрезал:

— Бабочки в животе — фенилэтиламин!

А Хелен Фишер, американский антрополог и исследователь биологии любви (нехило так!) трёхэтапно разложила пасьянс с коктейлем:

— за вожделение отвечают тестостерон и эстроген;

— за влечение/влюблённость — дофамин, норадреналин и серотонин;

— за привязанность — окситоцин и вазопрессин.

(Врачи, истинные химики и активно всем интересующиеся, надеюсь, простят меня за повторение прописных для них истин.)

Конечно, хорошо, что учёные нас постоянно вооружают новыми истинами.

Чтобы нам легче жилось на планете этой.

Но вот тут как быть?

Вчера ещё в глаза глядел,

А нынче — всё косится в сторону.

Вчера ещё до птиц сидел, -

Все жаворонки нынче — вороны.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил — в степь заледенелую.

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе — я сделала? (МЦ)

В общем — и определённые закономерности, и динамические системы, и психохимические гипотезы не так уж и много значат.

А уж мои оценки в аттестате — и подавно.

09.09.2026.

книга, вроде "Таинственного острова" или "Томека в стране кенгуру", я обычно подходил и так небрежно предлагал: "А дай почитать? А я тебе "Капитана Блада" дам".

"Одиссея капитана Блада" — это было очень солидное предложение. Для солидных книговладельцев.

Мало кто отказывался.

И это работало.

Да, в то странное время даже обычные дворовые мальчишки из простых семей много читали. С развлечениями в том мире было небогато, вот и развлекались, как могли.

К сожалению, "Капитан Блад" был один — уникальный и неповторимый. Никаких других книжек некоего "Р. Сабатини", похоже, в природе не существовало. Их не было даже в городской детской библиотеке, даже в тамошнем читальном зале, откуда, как с Дону, на дом выдачи не было.

А значит — не было нигде.

Нужно ли говорить, что когда настали новые времена и нас всех накрыл девятый вал переводной иностранной литературы, я купил себе и "Хронику капитана Блада", и "Удачу капитана Блада" и даже разорился на десятитомное собрание сочинений Рафаэля Сабатини.

Прочитал — и обломался. Книги были как те самые елочные игрушки из анекдота — выглядят как настоящие, но не радуют.

Тогда я заподозрил, что все дело в переводе, и начал искать информацию про переводчиков "правильного" капитана Блада.

И реально офигел, если не сказать больше.

Потому что переводчиками "Одиссеи капитана Блада" оказались бывший резидент советской внешней разведки в Мексике Лев Василевский и бывший резидент в Англии и США Анатолий Горский.

Это матерые волчары шпионажа на пенсии так развлекались.

Ачотакова?

Языком владеют — дай бог каждому. Почему бы и не познакомить мальчишек и девчонок Советской страны с ирландским врачом Питером Бладом, ставшим капитаном пиратской флотилии, его возлюбленной Арабеллой, бешеным полковником Бишопом, французским пиратом Левасером и многими другими персонажами, чьи похождения мы в свое время выучили наизусть.

Мы всегда знали название книжки, реже — помнили автора, очень редко знали художника-иллюстратора (в этой заметке, например, рисунки мэтра советской иллюстрации Владимира Высоцкого) и почти никогда не обращали внимания на фамилии переводчиков. А зря.

Я так понял, что за испанские реалии книги отвечал Лев Петрович Василевский. Оперативный псевдоним — "Тарасов", советский разведчик, полковник госбезопасности.

Работал слесарем и электромонтером, служил в погранвойсках. После окончания авиашколы, был назначен на должность командира-комиссара отдельной авиачасти Управления пограничной и внутренней охраны УНКВД Казахской АССР на границе с Китаем, в районе Синьцзяна.

Там и началась его биография разведчика.

В 30-х годах — в Испании, командир разведывательно-диверсионной группы, старший советник Особого отдела Мадридского фронта. Участвовал в ликвидации Льва Троцкого, за эту операцию награжден орденом Красного Знамени. Во время войны — заместитель резидента НКВД в Анкаре, затем резидент НКГБ в Мехико.

После войны — начальник научно-технической разведки НКГБ СССР, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Сопровождал Якова Терлецкого в Копенгаген на встречу с Нильсом Бором.

С 1947 года — на пенсии, в 1954 году в связи с делом Берии и после ареста Судоплатова исключен из партии и лишен воинского звания, пять лет спустя восстановлен в КПСС и в звании полковника. На пенсии занимался литературным трудом и переводами, автор книг "После Зорге", "В оккупированном Париже", "На земле Монтесумы", "Дни и ночи Мадрида", "Испанская хроника Григория Грандэ" и др. Умер в 1979 году.

А вот англичане, ирландцы и всякие короли Яковы были зоной ответственности Анатолия Вениаминовича Горского, оперативный псевдоним "Вадим", тоже советского разведчика, и тоже полковника госбезопасности.

В органах ОГПУ с 1928 года, с 1936 года переведен во внешнюю разведку и направлен в Англию в качестве шифровальщика. Незадолго до войны был назначен резидентом в Лондоне.

Под его руководством находилось около двадцати агентов, в том числе пресловутая "Кембриджская пятерка".

С 1944 года — резидент в США. После того, как Элизабет Бентли сдалась ФБР, Горский, которого она знала под именем "Al", вместе с другими разведчиками срочно отозван в СССР.

С 1946 по 1950 годы — начальник первого отдела Управления внешней разведки МГБ.

На пенсии занимался переводами с английского, как правило, приключенческих и остросюжетных романов. Кроме Сабатини, переводил Герберта Уэллса, Артура Конан Дойля, Рекса Стаута, Джека Лондона и других. Умер в 1980 г.

Такие вот скучные виртуозы словарей водились в советское время.

А "Одиссею капитана Блада" я до сих пор нежно люблю и иногда перечитываю:

— Это очень поэтишно, — сказал он и в его голубых глазах промелькнул веселый огонек.

— Капитан Блад любит поэзию. Вы помниль яблок в цвету? Да? Ха-ха!

В. Нестеров