Не мое но улыбнуло

Вчера с мужем полночи веселились, как дети малые.

Мой муж очень хорошо рисует, но не любит это дело. А мне так нравится!

В общем, захотелось вдруг, чтобы он что-нибудь нарисовал.

Муж долго отбрыкивался: "Да ну, неохота, лень... ", а потом согласился при одном условии — что рисовать он будет на моей спине. Согласилась

(такое мимими, ещё бы).

Разошёлся — не остановить. Извёл все фломастеры. Щекотно было невероятно.

Итогом этого невинного баловства стала картина под названием "Вечер в парижском борделе или Куртизанки, развлекающие друг друга в ожидании клиентов". Красиво, чёрт возьми. Эротично. И, не побоюсь этого слова, — монументально. Что там ваш Тициан, куда там Рубенсу — да они просто мальчишки в сравнении с моим доморощенным мастером боди-арта. Сколько экспрессии, сколько фантазии, как продуманы и проработаны мельчайшие детали туалета морально опустившихся дам, какие формы, какие жесты, какие ажурные резиночки на чулках! Эрмитаж дорого заплатил бы за мою шкурку. Её вывесили бы в золочёной раме, а внизу, вместо традиционного

"масло, холст" написали бы честное "фломастеры, жир".

В общем, обхохотались (здесь должны проявиться комментарии из серии "я не смеялся", "мне вас жаль" и "ваш муж — унылое говно и по воскресеньям ходит к шлюхам, потому что вы — фригидная дура").

Утром муж — унылое говно подвозил меня на работу, и мы с ним всю дорогу ржали, представляя, что сказали бы мои сотрудники, узнав о том, какая хохлома таится под моими одеждами.

И вот работаю я себе, работаю, и вдруг приходит инженер по технике безопасности и сообщает, что меня ждут в зале совещаний.

— Зачем это? — удивилась я, ибо совещаний на сегодня запланировано не было.

— Так там же сегодня профосмотр проходит, — удивлённо вскинул брови инженер по технике безопасности.

грёбаный ты мамай. У меня напрочь вылетел из головы этот профосмотр.

Ведь знала, сама вчера всем напоминала, говорила девчонкам, чтоб надели приличные лифчики и побрили подмышки (не смешно, мне меня жаль), и так в итоге опрофанилась.

Профосмотр проходит так: вдоль стен зала расставлены столы, за каждым столом сидит какой-нибудь доктор (окулист, терапевт, невропатолог и т. д.), в зал одновременно заходят несколько однополых существ, зверски оторванных от трудов праведных, и по очереди обходят врачей.

Я на секундочку представила, как я сейчас подойду к терапевту, он достанет свой стетоскоп, улыбнётся мне приветливо и скажет бодрым голосом:

— Раздевайтесь до пояса.

И глазам изумлённой публики предстанет так и не купленная Эрмитажем картина "Вечер в парижском борделе или Куртизанки, развлекающие друг друга в ожидании клиентов" (фломастеры, жир, автор уехал на халтуру).

У меня побледнело всё, кроме подвязок на ногах куртизанок. Мысли начали хаотично носиться в моей голове, задевая кипящие мозги, волосы встали дыбом, а глаза увидели друг друга, столкнувшись на переносице, и стали на радостях плясать краковяк.

Инженер по технике безопасности, увидев странные метаморфозы, приключившиеся с моим лицом, даже испугался и спросил, что случилось.

Я промямлила что-то типа "чёрт, совсем забыла, у меня же встреча через пять минут", сунула ноги в сапоги, накинула пальто и ломанулась на улицу. Несколько часов тупо болталась по магазинам (ничего не купила, конечно, потому что сумка с деньгами осталась на работе). Все меня обыскались (хорошо хоть мобильник был в кармане джинсов). Директор звонил, сильно удивлялся моему внезапному отсутствию на работе, и допытывался, что стряслось. Нагородила ему какую-то ерунду. Кажется, не очень-то он поверил, но в итоге всё обошлось.

Конечно, потом проторчала на производстве до половины десятого вечера, зато избежала позора.

С мужем случилась истерика, когда я ему рассказывала про свои злоключения.

Завтра второй день профосмотра. Заключительный. Стёрли с мужем мочалку в лоскутки, стараясь смыть следы куртизанок с моей спины. Куртизанки стоят намертво и уходить соглашаются только вместе с кожей. Они, конечно, здорово сбледнули с лица, но терапевта удивить всё ещё могут.

У меня два варианта: либо идти завтра на медосмотр с ободранной кровоточащей спиной, либо опять что-то придумывать.

Сейчас предпримем последнюю попытку избавления от заплечных шлюх. Если не сдадутся — (нарисую мужу х[рен] на лбу несмываемым маркером) буду думать, как отмазаться от докторов. А вариантов нет, ибо на пятницу я отпросилась и завтра просто обязана весь день безвылазно торчать на работе.

Мать честная, что мы творим вообще? Взрослые люди — изрисовали всю спину [м]лядями и ржём.

yapritopala

Я хорошо училась в школе и университете, хотела быть учителем. Получила специальность, пошла работать сначала в офис, но там было скучно, я не чувствовала радости от этой работы, хоть и финансово было очень неплохо. В итоге я целенаправленно пошла в школу. Работу свою полюбила, с детьми поладила, с коллегами нашла общий язык. Одно но — зарплата. За две ставки — а это 36 часов, почти столько же часов, сколько стандартно в офисе — 16 тысяч. При этом уроки с понедельника по субботу, подготовка к ним, объём документации нереальный, ещё и классное руководство, а это поездки, классные часы, экскурсии, проблемы, прогулы, ответственность за 26 непростых человек. Постоянно страдала от нищеты. Хватало только на оплату коммуналки и еду. Я подписана в инстаграме на многих своих одноклассниц-однокурсниц, и страшно завидовала их поездкам за границу, интересным командировкам, фотографиям с классных концертов, ресторанов, баров, одежды, обуви, украшений, автомобилей. Взвесив всё, ушла из школы — благо, с моим образованием и умом меня взяли в солидную фирму. Другие школы не рассматривала: в самые элитные просто так не попасть, да и по зарплате там всё равно не многим лучше, чем в обычных. За 2 года работы сделала ремонт в квартире, отдохнула в Австрии и Индии, появилось много дорогих вещей, могу позволить себе ужин в дорогом месте. Вот только по работе в школе скучаю до слёз, по детям, по их открытости. Но уже не пойду туда ни за что, не хочу больше считать копейки.

Моя мама была прекрасной женщиной, красивой, умной, рассудительной, преподавала два иностранных языка. Я так её любила. Но был у моей мамы один порок — это пристрастие к алкоголю. Одна капля могла спровоцировать такой масштабный запой, из которого вытащить её было ужасно тяжело и длился он не меньше 2-3 недель. Это были два совершенно разных человека. Возможно, так влияла совместная жизнь с папой, они не были счастливы в браке, а может и нет. Хотя, я была долгожданным и спланированным ребёнком. Её не стало, когда мне было 15. Прошло больше 10 лет, у меня семья, малыш. И чем старше я становлюсь, тем больше её не понимаю. Как можно доставлять такую боль своему ребёнку? Ведь я все помню, как мне маленькой хотелось играть в дворе летним днём, а я не могла выйти и оставить её одну, потому что та бы пошла за добавкой, выйдя из дома одетой, а может и нет. Как я боялась идти домой со школы, когда у неё был выходной и молилась, чтоб она была трезвой. Как не могла попасть домой, когда не было ключей, а она спала. Как сама не ложилась спать ночами, дожидаясь её с работы и опять же молилась, чтоб она пришла вовремя, не пьяная и ночевала дома. Сколько было потерянных сумок, документов и вещей. Вспоминая, это меня охватывает ужас. Никогда не позволю своему ребёнку такое пережить. Желания пить алкоголь нет, муж тоже не признает его. Не хочу того, что было со мной.

ПЕРЕЛИВАНИЕ КРОВИ

Увы, вспоминаю об аппендиците сына как тяжелом, но, звыняйте цинизм, интересном времени. Сначала – страх за малого. Потом – почти бессонные ночи в больнице. Днем — на работе, пока с малым сидела маменька, взяв бюллетень по уходу.

Поначалу мы договорились чередоваться с ней по ночам, но хирурги это

США, 1969 год. Ведущий ток–шоу вызывает известную писательницу Пенелопу

Эш – автора нашумевшего бестселлера. Оркестр играет романтичную музыку, на сцене появляется … вереница хмурых мужиков.

Началась эта история с вечеринки, где выпивший журналист МакГрэйди утверждал, что вкусы читателей испортились окончательно, что