— Молодой человек, сдачи нету, – тумбочкообразная кондуктор сурово хмурит негустые ни разу брови.

— Извините, но мельче нет.

— Придется вам сойти на остановке – ну просто афигеть, сама непреклонность!

— Ну а может что-нибудь взамен?

— Что взамен? – кондуктор не понимает.

А парень в этот момент наклоняется и нежно, я б даже сказал чувственно, сцуко, целует эту грымзу в щеку. И обаятельно улыбается. Женская половина пассажиров завистливо вздыхает, мужская половина медленно ох*евает. Кондукторша расплывается в довольной улыбке, на щеках румянец смущения.

— Такая плата пойдет?

Автобус останавливается, из него резвенько выбегает водитель, влетает в двери и сходу бьет парню в табло:

— Пойдет, красавец! Еще как пойдет! – выбрасывает парня нафиг из транспорта, поворачивается к кондукторше, показывает ей пудовый кулак и говорит. – А с тобой мы дома, нах, поговорим!

— Послушайте, Карен, тут недалеко в Ники... Никип...

— В Никифоровке? — подсказал Шахназаров.

— Йес! Так вот, там в сельшопе...

— В сельпо, — терпеливо поправил Карен Георгиевич.

— Да! Там продаётся отличное шерстяное пальто, тёмно-серое. Но стоит дороговато — 17 рублей. Не одолжите десятку?

Шахназаров, улыбаясь, дал деньги. Макдауэлл купил пальто — то самое, что висело в сельпо четыре года и давно вышло из моды. Для местных это была дорогая реликвия, для него — экзотический трофей.

Но главное открытие ждало его позже. На вечере у местного жителя Федора, за стаканом самогона (который Малкольм сравнил с виски), зашёл разговор о футболе. Закусывали солёными грибами.

— Оу, трюфели? — восхищённо спросил британец.

— Нет, грузди, — просто ответил Федя.

После третьей стопки они понимали друг друга без перевода. Федя вспомнил, что через 10 минут начинается матч. Макдауэлл, заядлый болельщик, обрадовался.

— Отлично, щас всё будет... — сказал Федя и вышел во двор.

Британец ожидал увидеть телевизор. Вместо этого он увидел, как Федя достаёт из сарая шест с крюком, надевает толстые резиновые перчатки и закидывает импровизированную конструкцию на линию электропередачи. По кабелю, идущему вдоль шеста, ток поступал прямиком в дом.

— Тэд, но это опасно! — воскликнул Макдауэлл.

— Да ладно, Мишаня, че ты... — отмахнулся Федя.

Матч они посмотрели. А вечером Макдауэлл сказал Шахназарову:

— Я восхищён вашим народом. Они брутальны, неприхотливы и нигде не пропадут. Да, ваша страна переживает не лучшие времена, но с такими людьми вы всегда возродитесь...

Через несколько дней Шахназаров заехал в Никифоровское сельпо. Продавщица, смеясь, рассказала ему про "полоумного иностранца", который купил залежалое пальто за 17 рублей. Все четыре года никто из местных не брал его — слишком дорого и немодно. А тут нашёлcя ценитель.

Эта история — не просто забавный случай. Это встреча двух миров: британской утончённости и русской изобретательности. Макдауэлл увёз из России не только пальто, но и уверенность: эта страна держится на людях, которые могут подключить телевизор к ЛЭП шестом, но при этом остаются гостеприимными, щедрыми и непобедимыми.

P. S. Пальто, купленное Макдауэллом, стало символом той поездки. Возможно, оно до сих пор хранится где-то в его гардеробе — как напоминание о том, что настоящая роскошь не в брендах, а в историях, которые за ними стоят.

Дело было лет десять назад, где-то в начале сентября. Востоковед и Костя собрались недельку порыбачить на Оке (у Кости имеется родовое гнездышко, в аккурат напротив дома-музея Сергея Есенина) Ну, приехали, накопали червей, пришли на берег Оки, воткнули удочки в берег и начали рыбачить. "Нарыбачились" до такой степени что востоковед утратил способность передвигаться самостоятельно, и поэтому Костя уложил его в какую-то скирду соломы, а сам с трудом уволокся домой. Дальше такое кино — востоковед очнулся, вылез из скирды, (дело, напомню, в сентябре происходит, уже совсем не жарко) в ватнике, кирзачах, каком-то треухе драном, солома к щеке прилипла. Мимо проходит группа иностранных туристов. И кто-то из забугорщиков на плохом русском спрашивает у востоковеда, как пройти к дому Есенина. На что плохо держащийся на ногах востоковед, без запинки отвечает им по-английски, по-французски и по-японски. Туристы, естественно, окружили его и давай вопросы задавать — типа кто такой, мил камарад? Востоковед и тут лицом в грязь не ударил — тракторист, мол, местный А насчет языков, нехотя пояснил — да так, интересуюсь

Костя рассказывал, что просто дара речи лишился когда в калитку к нему ввалилась толпа иностранцев с его другом на руках, а тот лишь вяло ногами шевелил и отменно матерился по-русски.