Интересную историю тут вычитал, хочу поделиться — она из тех, что наводят на размышления… Точнее, это не история, а эпизод из воспоминаний Анны Лариной (по мужу — Бухарина).

Анютка (на момент ареста ей было 23 года) получила свои восемь лет как ЧСИР (член семьи изменника Родины), и уже начала их отбывать, когда её отправили в Новосибирск на доследование. Доследование, это все знали, означало новый срок, а чаще всего — расстрел. Вот и Ане в какой-то момент в штрафном изоляторе Минусинского лагеря "Антибес" предъявили постановление, где она смогла рассмотреть только слова "высшая мера". И на следующий день два сотрудника повели её к ближайшему оврагу, и уже даже достали револьверы, но тут подбежавший охранник крикнул, что всё отменяется, и её повели обратно.

И она описывает, как она идёт по заснеженной дороге в тех тёплых вещах, которые удалось взять из дома (изменникам Родины ничего не выдавали, — что есть, то и есть). Она шла в своей шубке, уже почти истлевшей, валенках Бухарина, совсем протёртых, и пыжиковой шапке … Сталина.

Да, именно так. В конце 20-х годов Сталин и Бухарин участвовали в какой-то конференции, и пришли туда в пыжиковых шапках. А когда потом одевались в гардеробе, шапки перепутали. Это быстро вскрылось (подкладки были разные), но соратники по партии решили обратно не менять.

Много лет спустя, уже после освобождения, Анна Михайловна рассказала эту историю немногочисленным уцелевшим друзьям. И те, не сговариваясь, все решили, что именно эта шапка сделала её обладательницу неуязвимой. Как Ахилла, но только без пятки!

Чудны дела твои, Господи…

Если лень вперед тебя родилась, то с ней нельзя бороться, старших надо уважать!

Восемь лет назад была куплена квартира на вторичном рынке, к которой прилагалась, в том числе, и душевая кабинка. Огромная закрытая ванная со всеми дополнениями которые можно представить. Время не щадит даже качественную технику, и вот отслужив в общей сложности пятнадцать лет кабинка "устала". Ремонт безусловно продлил бы жизнь кабинки на пару лет, но это меня не устраивало. Тут возникла трудность – склады у фирм и у поставщиков оказались выметены, и поиск нужной замены затянулся. Это я к тому, что было обзвонено с пяток фирм, и выбор пал далеко не на первую в списке. Все решилось, и я попросил мастера по установке подъехать и посмотреть по месту фронт работ по демонтажу и дальнейшей установке.

Приехал мужик, лет за пятьдесят, такой профи, знающий себе цену. Начал осматривать место работ, и видно, что его тревожит какая-то мысль. Начал снимать "юбку", чтобы посмотреть слив, и просиял.

— А я по этому адресу был, лет пятнадцать назад. Ремонт в квартире был другой, а вот кабинка стояла эта, я помню тут криво слив был сделан, я его чинил!

И тут мне вспомнился анекдот про гинеколога, который сообщает пациентке "А в лицо-то я вас не узнал".

С трех лет жил с мачехой. У нее был родной сын и, собственно, я. Отец был родной, но он постоянно пропадал на работе и ничего не замечал, у него даже не возникало вопросов, откуда у меня синяки и переломы. Когда мне было шесть лет, ее переклинило, и она начала надо мной издеваться. Как и полагается, ее сын был в любимчиках, и она его не трогала, я боялся кому-то рассказать, думал, что убьет. Не разрешала мне спать по ночам, постоянно избивала, дома я стал золушкой. Все было на мне, в промежутках битье [м]ляхой от ремня, жгутом от чайника, стояние в углу на горохе, никакие молитвы не помогали...

Я не знаю как, но прожил я с ней до 17 лет. Эти годы жизни были для меня настоящим адом. В 17 лет я сказал: "Нет", — и ушел жить к другу. Всю жизнь я почему-то надеялся, что за это мне воздастся, жил мечтами, но, видимо, сказки — всего лишь сказки.

Я уже взрослый, у меня все хорошо, я не унываю, и в любой ситуации, когда мне тяжело, я вспоминаю то, как я жил раньше, и все трудности становятся пустяками. Ведь меня никто не бьет, я могу есть, когда захочу и что захочу, и, собственно, спать тоже. Мы недооцениваем, что имеем)

Однажды перед четой Рейганов выступал знаменитый пианист Владимир Горовиц (получивший больше Грэмми, чем сэр Пол Маккартни). В тот самый момент, когда Рональд Рейган встал, чтобы поблагодарить великого музыканта, случилось ужасное. Супруга президента Нэнси Рейган, сидевшая на краю небольшого подиума, забывшись, отодвинула свой