Сожрало кусок рыбы, перевернуло кактус, нагадило в углу и осталось жить.

Пятно выросло в котяру, о котором до сих пор с содроганием вспоминают все друзья и брат.

Брат так вообще иначе, как "бультерьер сраный", его не называл.

Я ж не кошатник в классическом смысле. Мне вот эти все котики в вазах, диванные персы и прочие выставочные предметы неинтересны. Мне животные интересны в их естественной среде обитания.

Там, где смерть реальна, за едой надо бегать, а самку трахают по своей воле, а не потому что хозяйка захотела срубить бабла на котятах/щенятах.

Животные мне интересны как животные, без всего этого слюнявого очеловечивания "ой, собачка стоит на задних лапках", "ой котик бегает в колесе", "ой тюлень играет мячиком". Без "он такой умненький", "он все понимает" и прочего приписывания животным человеческих качеств.

Приползло жить ко мне? Живи, нет проблем. Но уважай меня. А я уважу тебя. Как животное, а не экспонат выставки.

Так и вышло. Я не был ему хозяином, он не был "моим" котом. Мы дружили.

Я его тренировал — цеплял что-то на удочку и, читая книгу, просто крутил удочку над головой. Кот полтора часа мог носиться по кругу без остановки. Натренировал, на беду окружающим.

Василий строил всех гостей. Встречая, просто перегораживал вход в комнату и (особенно!) на кухню. Медленно осматривал своими желтыми блюдцами. И потом по критериям, мне неизвестным, принимал решение "все хорошо, пусть живет / он будет у меня страдать".

Желание сюсюкать и утипутять, мять котика, трясти его и жмакать у гостей пропадало быстро. После первой порции йода и бинтов — руки Василий рвал знатно, в клочья.

Если кто-то хватал за хвост / пинал / прижимал или просто не давал коту пройти по своим делам, я молча шел к аптечке и считал про себя. Пять... четыре... три... два... один... ага. "Андрюха, уберииииааааа его от меняяяаааа! "

Ветеринар осматривала кота — мяла живот, смотрела зубы, чего-то там еще выискивала — он все терпел. Даже мурчал. Но когда она сказала "он такой сильный и красивый, Вы не хотите отнести его на выставку? " — получила мгновенный удар лапой в нос. Так и ушла, с кровью на лице — тихая, осторожная.

Дисциплина была железная. Никто не трогал меня. Никто не трогал кота.

Все научились вешать свои сумки и рюкзаки в шкаф. Ибо если что-то бросалось на пол — Василий не метил стыдливо, нет, что вы. Исподтишка это для трусов. Он открыто подходил и мощно, нахально, обильно мочился на брошенный на пол кожзам. "То, что на полу — либо Андрея, либо мусор".

Раз в месяц Еб@ческий удирал на улицу — бить крыс и трахать... в общем, я не уверен, что он трахал только кошек. После случая с соседской пуделихой.

Этот мерзопакостный кудрявый половик гавкал на балконе просто из принципа. Мол, смотри, мир, вот я вся такая стриженая-красивая.

Еб@ческий решил проучить. Наверное.

Сел на перила (так, чтобы его было видно с соседского балкона) и стал греться на солнце.

Пуделиха, увидев кота, изошла на какашки. Она лаяла полтора часа, попукивая и повизгивая. Василий жмурился на солнце и демонстративно потягивался. Мне было пофиг — я сидел и клеил модель корабля.

Шавка перешла на хрип. Потом на сип. Потом просто выдыхала воздух, изможденная. Тут-то Васька и перепрыгнул на соседский балкон. А через пять минут пришла соседка.

Потом, на следующий день, соседка с белым лицом, дрожа от унижения и позора, прошептала в коридоре "ваш кот... мою Бусечку... прямо на балконе... сделайте с ним что-нибудь... вы же интеллигентный человек".

Я и сделал. Я в принципе перестал закрывать дверь на балкон. Еще пара половых актов — и пуделиха разучилась гавкать, прыгать и вообще как-то проявлять себя. Тихо сидела где-то на диване, не показываясь наружу.

Так что я не уверен, что вставлял он только кошкам. Раз в месяц уходил с выражением морды "мне надо, блеять!". Приходил через пару дней тощий, со свежими ранами, жрал и отсыпался.

Ворюга, умница такой. Еду тырил у всех соседей в округе. Прямо со столов.

Решив доконать соседку-пуделевладелицу, сожрал у нее полтора килограмма только что сваренной рыбы. Вспомнив про вежливость, решил сказать

"спасибо". Соседка как раз на диване спала. Васька лизнул ее в нос.

Соседка открыла сонны вежды и увидела перед собой черную харю с рваным ухом и желтыми порочными глазами.

По-моему, после этого у соседки закончились слова. Все, чем она могла общаться со мной — всхлипывания, пузыри ртом и тихие стоны.

Прагматик в мире животных. Пару раз мне под дверь подкидывали больных котят. Он их душил — молча, сразу. Ветеринар пояснила — если Василий понимал, что котенку не выжить, он его убивал. Чтобы не мучился.

Но когда под дверь подкинули Мормышку (уличная зелено-полосатая кошка, прокушенная шея, порванное ухо) — Василий стал ее выхаживать. Выходил, подождал, пока созреет и оприходовал по полной программе. Четверо котят

— обалдуев, которые лазили даже по потолку, играли папиными яйцами в волейбол и загоняли мамашу на шкаф. Еле-еле пристроил это хулиганье по чужим дачам.

Драчун. Соседскому боксеру выбил глаз. Ибо нехер мешать травку щипать.

Крики соседей "ваш кот нашу сабааачьку" были слышны по всей Лукьяновке.

Я пожал плечами и посоветовал не выпускать собаку на улицу без поводка, когда там Василий витамины собирает.

Все соседские и уличные коты были биты. Кстати, кошачья драка — красиво.

Васька молча, без воплей, работает лапами (мышцы бугрятся и перекатываются), а в лучах вечернего солнца во все стороны летят клочья вражьей белой, например, шерсти. И крики, крики. "Уберите котааа!". Сама убирай. Я не идиот — в эту мясорубку руками лезть. И вообще нефиг его выпускать на улицу без присмотра. Животное без хозяина — либо еда, либо ceксуальный объект, либо тренажер.

Единственное, что Василию не удалось трахнуть, сожрать или стырить — кактус Ганс. Еб@ческий терпеть его не мог. Укусить, оприходовать или утащить нельзя. У них была вражда, и Ганс почти победил. Засох от постоянного скидывания на пол, бедняга.

Еда. "Вискас"? Жрите сами. Василий игнорировал эти катышки. Так, для приличия — "я видел, что ты старался, Андрей" — мог пошамкать парой кусочков. Он был готов голодать, но от спецкормов для котов отказывался в принципе. Свиная селезенка — да. Мясо — да. Молоко — да. Яйца — да.

Все, что можно стырить со стола — да, ооо да. Живая рыба — да-да-да-да-да. сюда ее, сюда! За нее он мог убить.

И при всем своем великолепном хулиганском характере он прислушивался к моему состоянию. Когда я застудил почки — грел спину. Сам приходил, залезал на спину, не обращал внимания на мои отпихивания и окрики.

Залезал и грел. Когда меня отпускало — уходил. Воровать, трахать, драться.

Он удрал потом — надоело ему жить в квартире.

Сейчас он наверняка уже в другом кошачьем мире. Хорошей охоты ему там.

Мерзавцу эдакому.