его, когда он придёт по рабочим моментам, чтобы хоть ненадолго, но увидеть его. Так как любая связь между сотрудниками и осуждёнными не приветствовалась, и я придерживалась таких мыслей, что я дочь военного, просто по определению не могу вступить в связь с человеком, который отбывает наказание. Я его отвергла. Просто сказала, что мы разные и всё в этом духе. Было тяжело всё это говорить, но общественное мнение мне тогда было важнее.

Через какое-то время вышла замуж за сотрудника. То есть за такого как нужно. Он оказался тираном: бил меня по любому поводу и без него. Убежала от него к родителям. И в это время меня нашёл в соцсетях мой поклонник, к тому времени он уже освободился. Я даже не соизволила ему ответить на сообщение. Просто проигнорила. И вышла замуж ещё раз... тоже за правильного. Второй муж меня не бил, но пил неделями. Загнал меня в долги. Это просто был кошмар, когда я всё отдавала людям. И от него я тоже ушла опять к родителям, только уже с двумя детьми. И после моего второго развода меня опять нашёл мой бывший осуждённый.

С момента нашей последней встречи прошло уже, к тому времени, 12 лет. На этот раз я решила ему ответить. Вспомнили всё... и как чувства у нас зарождались, и как я его отвергала, и как у нас жизни личные не сложились. Сейчас я понимаю, что это мой мужчина на все 200%. Благодарна ему за эту настойчивость, которую он проявлял все эти годы и не потерял надежды не смотря на отказы. Жалею о том, что столько лет были прожиты глупо и несчастливо только из-за того, что я в молодости испугалась общественного мнения.

нет. А теперь сама история:

Приходит несколько студентов для получения этих самых бланков. Я говорю:

— Давайте Ваши паспорта, а сами пока пишите заявления.

И тут один из студентов начал... , короче не в меру умничать:

— А вы знаете, что паспорт — это личный документ и никто, кроме сотрудников полиции, не имеет право его забирать (с пафосом в голосе)?

Я решаю проучить умника и говорю обращаясь к остальным студентам.

— Вы с вашим товарищем согласны? Хорошо. Тогда пишите заявления, а после придете за договором

Они почти все улыбаясь кивают головами. И только одна девушка робко дает паспорт. Я его забираю и вношу данные в базу. После этого печатаю бланки соответственно для девушки заполненный, а всем остальным пустые.

— Вот Ваш паспорт и договор идите в деканат оформляйтесь. А вот Ваши бланки, заполнять по три на человека, образец на стенде возле кабинета. Заполните на проверку ко мне.

Улыбки с лиц компании исчезли моментально, так как писать придется на стене да еще и прилично писать, повторюсь нужно три экземпляра. Все смотрят на самого умного со взглядом из категории "До пи...". И то который заварил всю эту кашу про паспорт выдает.

— А почему у Наташки заполненный?

— Так она паспорт дала, ее данные в базу внесены.

— А может и наши внесете? (и протягивает паспорт)

— Не ребят у меня разовый доступ, как только договор распечатан, я его только на просмотр могу вывести. Теперь только вручную. Ну-у-у и-и-или-и... Пусть вам их сотрудники полиции заполнят на основании паспорта.

Больше отказавшихся давать паспорт не было. А про меня еще несколько лет страшилки ходили.

купюрами – все как полагается. Асфальтовая стрела трассы, заходящее солнце, из динамиков льются ласкающие слух аккорды шансона. Устали, как собаки, ничего не хочется – только до дома добраться поскорее, и упасть до утра.

Но не тут-то было. Откуда ни возьмись, на обочине – мамка. Это простой советский человек остановился бы, предложил подвезти пятидесятилетнюю женщину, но на то он и простой человек. А у этих друзей глаз наметан – других там и не держат.

— Что, мужики, прикольнемся? – предложил кто-то.

— Да легко!

Останавливаются, выходят. Мамка, видя такую кучу народа, уже начинает умножать их на баксы, и уже начинает думать, что Крушавель – вот он! Совсем близко! Проводит их к девочкам – выбирайте! А девочек – штук двадцать, на любой вкус – высокие, пониже, пышные, стройные, от восемнадцати до сорока, умеют все! Как говориться, за ваши деньги – любой каприз!

Впрочем, там не только девочки были. Был еще здоровый, широченный охранник. Голова – лысая, как коленки у девочек, и растет сразу от плеч – шеей там и не пахло.

— Слышь, мать – почем?

— Ну, вот эти, — показывает она. – По сто. Те – по двести. А вот эти… о! По триста! Но они того стоят!

— Нет, мать, ты не поняла – за лысого сколько?

Девочки в шоке. Мамка в ступоре. До самого лысого смысл сказанного еще вообще не дошел.

— Что, простите?

— Нас девочки не интересуют – за лысого сколько хочешь?

Тут лысый стал что-то понимать. Понимать, что он крупно встрял – один на дюжину! Да и девочки так сочувственно на него посмотрели… им-то, наверно, к такому раскладу не привыкать… Ясен пень, лысый еще надеется, что это всего лишь шутка, но голову, на всякий случай, в плечи втянул – точно как черепаха! Не очень понятно, правда, как это у него получилось – без шеи-то.

— Что вы, что вы! – замахала руками мамка. – Он не продается! Он здесь вообще для других целей!

— Да как не продается? Сказала же – выбирайте. Вот мы и выбрали. Лысого хотим!

Лысый уже сжался, стал в два раза ниже и в три раза уже, но, один черт, не помогало.

— Да ты, мать, не бойся – не скупимся, — и тут появился дипломат с меченными. – А если хорошо поработает, то и премируем!

— Ребята, вы серьезно? – переспросила мамка, в которой уже проснулась коммерческая жилка.

Любой каприз за ваши деньги! О том, что лысый не продается, и вообще несет в себе другую функцию, она уже не думала. Крушавель близко, как никогда! Так что думала она уже о том, за сколько же его продать?

— По пятьсот баксов за раз – хватит?

До лысого тоже дошло, что шутки кончились. И даже перспектива заработать его не прельщала, а потому нашел единственный возможный выход – бросился в лес, только пятки засверкали.

— Стой, куда! – завопила мамка.

Но было уже поздно. Крушавель обломился.

Положила я его сверху в тележку с продуктами и покатила к машине. Смотрю, а на парковке мужик так плотно к моей свою машину поставил, что мне двери широко не открыть и сумки туда не пропихнуть, а с другой стороны от машины -бордюр, и открывать двери неудобно. И сам мужик стоит рядом и сумки свои в багажник грузит.

И тут я такая подъезжаю. На тележке. С топором. Посмотрела я на него и на его машину. И он на нас посмотрел. С топором. И вдруг заулыбался мне, как родной, и говорит:

“Давайте, я помогу вам сумки в багажник ваш погрузить, а то я близко машину поставил, а с другой стороны–бордюр и неудобно…”

“Давайте, – согласились мы с топором, – спасибо вам большое”. Бывают же такие чудесные люди!

Ну, погрузил он мои сумки и уехал. Я топор положила на пол переднего пассажирского сидения, села и порулила спокойно домой. Ну, как “спокойно”. Пятница, народу полно, еще все за город стремятся, торопятся. И один на светофоре как меня обгонит, как подрежет, да как затормозит резко, прямо передо мной, на красный. Так я чуть ему в зад и не въехала. Сантиметр остался.

Он такой выходит и начинает орать: “Как водишь, да вообще, да права купила, да надо поговорить”. “А чего не поговорить”, – говорю. И топор так, не спеша, поднимаю с пола. Он от резкого торможения съехал и ручкой мне в педали почти уперся. Мешает. Я выхожу и его вынимаю. И в руках держу. “Чего же не поговорить, – говорю, – мы всегда готовы, – говорю, – к конструктивному диалогу”. С топором. Тот, который с едва целым задом, вдруг сразу как-то подобрел.

Настроение у него, видимо, улучшилось, и он радостно так говорит: “Да я и сам виноват. Торопился. Резко перестроился, резко тормознул. Пятница! Нервы! Извините! ” Быстренько сел в машину свою и газанул под зеленый.

Ну и мы с топором сели и, не спеша, домой поехали. Подъехала к дому, смотрю – мое место стояночное у подъезда заняли. Опять. Стоит кто-то, не из нашего дома. Своих-то я всех знаю. А они – меня… Ну, ладно. Я рядом на аварийке встала, думаю, сейчас сумки тяжелые занесу в квартиру, а потом поезжу по дворам – место себе поищу.

Сумки занесла, топор остался. Дай, думаю, его тоже домой заберу, в машине что ему лежать. Ручка яркая, приметная, вдруг кто позарится. А мы с ним родные уже почти. Взяла его и машину закрываю. И тут, смотрю – водитель, что мое место занял, выходит. “Ой, – говорит, – а я место ваше занял? Да я уже уезжаю, вставайте, пожалуйста! ” И улыбается так по-доброму. “Хороших выходных”, – говорит. И поехал.

Я на свое место встала, и мы с топором домой пошли. И ветер теплый в листьях шелестел. И два выходных впереди было. И солнце светило. Нам. С топором.