Вы когда-нибудь видели голого человека, спокойно шагающего по улице? Я видел. Причём в спокойные советские времена. Подмосковная электричка, полупустая, потому что днём в воскресенье, и вдруг по вагону идёт голый мужик. Неспешно так идёт, в одной руке сигарета, в другой зажигалка. Выходит в тамбур. Поворачивается задницей к народу, и стоя у окошка, закуривает. Тут моя станция и я выскочил. Может в карты на спор проигрался, не знаю.

Думал ли я тогда, что сам окажусь в такой же нелепой ситуации? В Ельцинские времена был я в командировке в Питере. Ужинал в ресторанчике, ну и познакомился с девушкой симпатичной. Попытался её в гостиницу позвать, для продолжения знакомства. Но всё вышло ещё удачнее — у неё квартира рядом. Туда и направились.

А потом начался кошмар. Только разделись, в койку залезли, тут заходят. Три хмыря с заточками. Типа брат её с друганами, мстить за честь сестры. Ну что, говорят, приехали, братан? Как будто я сам не вижу.

Лихорадочно соображаю, что делать. К выходу-то можно попробовать прорваться, но даже если чудом прорвусь, то здоровье будет уже не то. И я принимаю волевое решение катапультироваться в окно в чём мать родила. Медлить нельзя, метнулся к окошку и сиганул со второго этажа в сугроб. Прикольно, да?

Хорошо, ночь на дворе, плохо, что дорогу до гостиницы приходится спрашивать. Город культурный, редкие горожане интересуются — нет ли у меня проблем каких. Да нет, говорю, что вы, просто одеться забыл. Правда без носков ноги мёрзнут.

Через каких-то полчаса, заявляюсь к дежурной по этажу. Она даже не удивилась. Дайте мне, говорю, ключи от № 21. Потом я завернулся в одеяло и от дежурной позвонил своей двоюродной тётке. Она привезла мне одежду и деньги на дорогу.

Культурная столица, что там говорить.

Когда я был студентом, философию у нас вёл дедушка. Божий одуванчик! Группа у нас была, скажем так, не самая успешная в плане посещаемости, но именно на философию ходили абсолютно все без исключения; даже те, кто в принципе одной ногой был в армии. А всё потому, что преподаватель рассказывал много интересных историй из своей молодости.

Он рассказывал о том, как он с группой философов выиграли грант, деньги с которого можно было потратить исключительно на путешествия. Он рассказывал о том, как в кафе в Париже пил винцо с прекрасной француженкой; как он читал стихи на русском, а она — на своём родном языке; как она подарила календарь, в котором были указаны года самого лучшего урожая винограда, и впоследствии можно безошибочно приобрести превосходное вино за небольшие деньги. Была история о том, как в Риме они спустили много денег на японскую группу, выступавшую в баре, которая исполняла песни на нескольких языках (в том числе и на русском). Как они с бутылочкой пива оценивали девушек на улице, и никто не удостоился оценки "5" кроме одной девушки, которая на родном для философов языке сказала, что они бездельники))

Этот человек научил нас мечтать. Благодаря ему серые будни универа были немного светлее, и если бы не он, то вряд ли половина группы ударилась бы в такое прекрасное занятие как. .. Путешествие.

В 1990 уволился из армии и пошел работать на производство. Меня и еше одного товарища, Олега, тоже дембеля, прикрепили к деду Николаичу. Охренительный спец по ТНВД, заслуженный — дальше некуда: ордена и за войну, и за труд.

Начальство его боялось, как огня, а мы за его спиной жили, как сыр в масле. Наряды он нам сам закрывал, шабашками делился, и, самое главное — что мастера и инженеры к нам не заходили, Николаичу на глаза не хотели попадаться.

Только одно обстоятельство омрачало наше существование: ВСЕ трое не выговаривали букву "Р", все трое — русские, кстати. Друг друга то мы понимали без проблем, а вот постороннему человеку иногда было трудно нас понять. И вот однажды приехала какая то комиссия из Москвы. Решили ее повести по цехам. Ну, и куда же, как не к нам. Николаич — герой войны и труда, и новое поколение строителей социализма. Одели нас в новенькие комбезы, перед этим главный инженер пообещал нам разряды, Николаичу новое оборудование для цеха и много еще чего, лишь бы не ляпнули чего лишнего. Николаич поклялся на партбилете, что за новый стенд для регулировки ТНВД будет молчать, мы тоже поклялись на партбилете Николаича. Ну, и вот заходит САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЧЛЕН комиссии и говорит нам: "згаствуйте", — и мы ему хором: "ЗГАСТВУЙТЕ". И сзади — тихий стон главного инженера: "б%%%ь"

Один из моих учителей, великий Израиль Моисеевич Гельфанд, говорил так: "Люди думают, что не понимают математику, но все зависит от того, как объяснять. Если вы спросите пьяницу, какое число больше — 2/3 или 3/5, он вам не сможет сказать. Но если вы переформулируете вопрос: что лучше, две бутылки водки на троих или три бутылки водки на пятерых, то он сразу же найдется: конечно, две бутылки на троих".

Эдуард Френкель, "Любовь и математика"

Каждый месяц плачу за квартиру, воду и т. д. В одном и том же банке. В одном и том же окошке. Одной и той же медлительной тетке.

Каждый раз она пугается одного счета и начинает кудахтать, что их банк эту оплату “не проведет”. Каждый раз я вытаскиваю предыдущие квитанции и убеждаю ее, что никуда он не денется, проведет, как миленький. Меня она уже