Миша был обычным советским студентом, мечтавшим преподавать. К моменту выпуска на дворе был конец 80-х, парнем он был свободным, а потому с радостью соглашался на любые командировки по научной части, которых по его профилю было множество. В 1990-м судьба занесла его в славный сибирский город Томск, сибирскую студенческую столицу, где Миша встретил свою любовь — простую сибирскую девушку из семьи настоящего охотника. Мама у нее давно умерла, а отец надолго уходил в тайгу, поэтому девушка была крайне самостоятельной и прямолинейной, что сильно понравилось Михаилу. Взяв отпуск, Миша прилетел в Томск снова, молодые подали заявление в ЗАГС, а после скромной свадьбы улетели к Михаилу в столицу. Жил Миша очень скромно, в небольшой комнате коммуналки, вместе с мамой, отец ушел ещё в детстве. Но юная жена, привыкшая к нелегким условиям охотничьих зимовий, быстро вписалась в быт. Мама была понимающей и часто "уходила погулять", поэтому через год у пары уже появился первенец. На дворе был 1991 год, и будучи неглупым парнем Миша понял, что надежды на переселение в квартиру в рамках очереди ему не светят от слова совсем. Ещё через год супруга подарила Михаилу замечательную дочку. Кто помнит 1992 год, может себе представить что такое двое детей в коммуналке на 5 комнат с одним туалетом, да ещё и на зарплату доцента не самого престижного ВУЗа. Миша старался как мог, подрабатывал грузчиком, но с учетом экономической ситуации в стране денег критично не хватало. Молодая жена сидела с малышами, зарплата мамы тоже была нищенской с учетом инфляции — радовало только одно, в этой семье царила любовь и взаимопонимание. Не было упреков и жалоб - только вера в то, что все как-нибудь образуется. К концу года Миша понял, что по всей видимости придется бросать преподавание и идти работать хоть на рынок — иначе им просто не прожить. В один из вечеров радостная супруга сообщила, что звонил из Томска её папа — и хочет их навестить, посмотреть на внуков — с дочерью они не виделись со свадьбы, хотя иногда из Томска приходили посылки с провизией, оной наши молодые были очень рады. Отец девушки привез с собой разных охотничьих разносолов, долго игрался с внуками и был очень рад тому простому счастью, царившему в семье. Дочка рассказала ему, что Миша будет вынужден оставить кафедру и пойти на рынок, потому как других вариантов прожить у них к сожалению нет. Отец крепко задумался.

Потом пошел покурить с Мишей, поговорил с ним о жизни и текущих сложностях, которые он, привыкший к суровому охотничьему быту в тайге, зачастую не понимал. Вернувшись, он попросил закрыть дверь и включить музыку. Дочка удивилась, но сделала как он попросил. После чего отец открыл свой чемодан и достал из него объемный кожаный мешочек, который был положен на стол и открыт. В мешочке тускло мерцал золотой песок и самородки.

"Это я намыл в тайге. За всю свою жизнь. Мне, видно не пригодится — а вам сейчас явно не помешает. "

С большим трудом, через друзей детства, Миша нашел проверенного скупщика золота, давшего хорошую цену, и они с молодой женой купили двухкомнатную квартиру на окраине столицы. Мама отказалась переезжать, так как привыкла к своей комнатке, но часто их навещала. Работу Миша сохранил, нашел вскорости подработки по научной части, после стал профессором, а через много лет дорос до целого член-кора, в оной должности, под рюмочку, и рассказал эту историю моему другу.

История сия случилась с одним заядлым охотником, который будучи в лесу, случайно выстрелил себе в ногу. Истекая кровью, он добрался до ближайшей колхозной больнички.

Фельшер грит, что нужна операция, но наркоза у них сроду не было.

— Давай без наркоза! — кричит охотник. Фельшер давай ему там ковыряться ножичком, вытащил все дробины и зашил рану. При этом мужик не проронил ни звука.

— Ну ты кремень! — грит врач.

— Да эта херня! Это всего лишь третья по силе боль, которую я когда-либо испытывал...

— Господи, что же может быть больнее?!? — ох[рен]евает врач.

— Ну вот как-то однажды, присел я в лесу в кустики похезать, и попал яйцами в волчий капкан...

Фельшера аж перекосило:

— Мама родная! Да неужели, что-то может быть ещё больнее?!?...

— Не скажи, доктор! ...

Капкан был цепью к бревну привязан!!!...

zabaikalez

Ситуация распространенная и, возможно, уже были аналогичные истории.

У наших соседей жил кот (кличка Барс, вероятно, сначала был Барсик), не те плюшевые игрушки из квартир, а именно деревенский кот. Ласку не принимал, разрешал себя только кормить, за попытку погладить мог расцарапать руки на полоски. Но однажды соседям привезли внука 3-х лет, и первое слово в деревне было "КИСЯ". Барс посмотрел на объекта агрессии и... сдался. Проще говоря, кота гладили, одевали, таскали и даже расчесывали все лето, за это время он даже коготка не выпустил. Хотя за сотую долу аналогичного подхода со стороны взрослых, мог нанести серьезное ранение. После отъезда внука дед накрыл "поляну" для кота и говорил: "Прости нас. Внук все же. И спасибо за терпение." А со стороны кота было что-то среднее между "мяу, ш-ш-ш, мур", короче, кот выдохнул все эмоции, накопившиеся за лето, и принялся уплетать курочку.

Из детских воспоминаний.

Еще советское время. Мне 12 лет. Отдыхаем в Батуми. В первый же день — на пляж. Накупались, назагорались, больше не лезет. Решили прогуляться по окрестностям.

Вдоль побережья тянется парк — кафешки, пруд с лебедями, павлины... И тир. Стрелять я любил. И умел, спасибо военруку, который 2

Всегда был сильным и несгибаемым. Переносил все тяготы жизни твёрдо, в уныние никогда не впадал. Но так случилось, что уже почти год на работе полная [п]опа. Впахиваю без выходных, прихожу раньше всех, ухожу позже всех, дома бываю только сильно за полночь. На мне лежит огромная ответственность не только за меня самого, но и за подчиненных, у которых есть семьи. Это стало не исключением, а режимом. Что-то поменять нет возможности, т. к. полностью зависим от нынешней работы, точнее, зависим от стабильного потока финансов. Это очень сильно бьёт по здоровью как физическому, так и ментальному. Недавно пришёл домой полностью опустошенный, с очень высокой температурой. Моя благоверная положила мою голову к себе на колени и уверенно сказала, что я могу поплакать. Никогда такого за мной замечено не было, но в тот момент слезы сами начали катиться по щекам. Почувствовал облегчение, словно со слезами она забрала часть всего негатива, усталости и переживаний, что накопились за год. Но сейчас дико стыдно и неловко, т. к. всегда хотел быть самым сильным и надёжным для любимой.