Она наливает мне в чашку душистый-предушистый чай и рассказывает:

—... ну вот, а когда немцы подошли уже близко к Минску, прибежала наша соседка и закричала: "Нужно уходить, Берта Ароновна! Немцы вот-вот уже войдут в город! "Мама моя, как раз кормившая грудью младшего пятимесячного Лёву, сказала соседке: "Куда же я побегу с четырьмя детьми-то? Да и мужа мне нужно из командировки дождаться. Он приедет, а нас нет. Где же он потом будет искать нас? "

Но решили всё-таки уходить. Соседкин аргумент победил: "Ты хочешь, чтобы он вернулся из командировки и застал тебя с детьми в виде трупов? А после войны он вас всё равно найдёт. "

Мама взяла маленького Лёвочку на руки, а мы все побежали за ней гуськом по пыльной дороге. Очень много людей там было: все бежали от немцев. Немецкие самолёты периодически бомбили нас, помню, как кто-то кричал и просил женщин снять с головы белые платки: платки эти для самолётов были всё равно, что мишени.

А потом дорога вдруг раздвоилась. И никто не знал, куда бежать: направо или налево. Мама решила бежать направо и этим спасла нам всем жизнь: потом мы узнали, что все, кто побежал налево, попали прямо в лапы немцев и были убиты.

И вот бежим мы по этой дороге дальше. Лёвочка вцепился маме в большую пуговицу на пальто: мама надела пальто с огромной каракулевой пуговицей на животе, несмотря на то, что стояла несусветная жара- 27 июня 1941г. Она говорила, что Лёве будет за что держаться. И вот держится Лёвка за эту мамину пуговицу, а мы, старший двенадцатилетний брат Лёня, трёхлетняя Кларочка и я, все бежим следом, хватаясь за полы маминого пальто.

Очень скоро у меня, тогда пятилетней девочки, устали ноги, я остановилась и заплакала. И мама заплакала, присела, обняла меня и зашептала мне в ухо пересохшими губами: "Нельзя нам, Славочка, останавливаться, никак нельзя. Надо идти-бежать через "не могу". А я реву и ни в какую не двигаюсь с места даже.

И вдруг мы видим, едет грузовик. В кабине рядом с водителем сидит какая-то важная дама в модной шляпке и с ярко-красной помадой. А в кузове грузовика- мебель, красивая такая, дорогущая мебель. Много мебели, целая гора: вот-вот за борта машины вывалится. Дама брезгливо показала в окно моей маме: "Давай, мол, убирайся с дороги, не видишь, что ли, у меня мебель! "

Мама было покорно начала отходить на обочину и нас отводить, чтобы не мешать, значит, даме мебель спасать, а грузовик вдруг возьми да остановись.

Водитель выскочил из кабины и давай эту мебель прямо на дорогу выбрасывать и кричит моей маме: "Жиночка, погоди, я тебя сейчас с детками твоими в кузов посажу! "А дамочка из кабины как заорёт: "Ты что делаешь, негодяй?! Да я мужу скажу, он тебя под трибунал отдаст, он тебя расстреляет за нарушение приказа! "

А водитель к ней подбежал, схватил её за воротник и говорит ей: "Заткнись ты, сволочь, ты же не понимаешь, что если я их тут на этой дороге оставлю, они мне до конца моих дней сниться будут! Вот довезу их до безопасного места, а потом можешь стрелять меня и вешать, тварь ты поганая! "Дамочка тут же заткнулась, а водитель нас всех с мамой забросил в кузов, а потом ещё несколько женщин с детьми, и мы поехали.

Доехали благополучно до Могилёва, он нас высадил и уехал с дамочкой той. Потом была эвакуация. А потом папа нас нашёл в эвакуации. А потом война закончилась, а мама всё горевала, что она даже имени того водителя не спросила, чтобы найти его после войны и поблагодарить. Я вот что думаю, Оксаночка, водителя того в живых-то уж нет, как и мамы моей, но вдруг он рассказывал историю эту своим детям или внукам? Вот если вы напишeте про него на этом своём интернете, вдруг его дети или внуки это прочтут? Мне так важно, чтобы они знали, что мы до сих пор помним о нём и никогда не перестанем благодарить его в своём сердце... Напишите, Оксаночка, не сочтите за труд. Интернет, он ведь такой всемогущий, а вдруг... "

А и правда, написала вот и публикую тут непридуманную историю эту. Вдруг по какой-то космической почте или другими какими неисповедимыми путями господними, водитель тот или его близкие получат весточку- благодарность от покойных ныне Берты Ароновны и Абрама Нахимовича и четверых их ныне здравствующих детей. Точнее, даже пятерых: младшенький Марк уже после войны родился, после того, как муж Берты Ароновны, вернувшись с фронта, нашёл её с детьми в эвакуации здоровыми и невредимыми.

Спасибо тебе, добрый человек-человечище. "Соль земли нашей" про таких людей говорят. Соль земли.

(c) Oksana Lexell, 2015

Давным давно, когда Транссиб ещё только строили, в одном сибирском городе нужно было построить вокзал. Дело обычное, да. Но вот проектов этого вокзала было два.

Губернатор мог бы решить вопрос сам. Но не стал. Вместо этого на площади перед будущим вокзалом были поставлены два больших щита с эскизами обоих проектов. И два ящика. Любой желающий мог бросить в ящик денежку и, таким образом, проголосовать за этот проект. Ну а вырученные деньги предназначались для благоустройства города.

Голосование шло неделю. Сибирские купчины торжественно совали по сторублёвке в оба ящика. Народ попроще кидал рублёвки и полтинники. А перед самым подсчётом, когда уже и народ собрался, прибежал мальчик-сирота и сунул в один ящик две копейки...

Как оказалось, сиротка и решил дело: в этом ящике оказалось НА КОПЕЙКУ БОЛЬШЕ!

Вокзал был простроен по выигравшему проекту.

Губернатор, который и сам болел за этот проект, за свой счёт отправил мальчика-сироту учиться в гимназию.

Город получил на благоустройство весьма значительную сумму.

А народ запомнил эту историю. Хорошо запомнил.

Уже после Великой Отечественной этот, много раз ремонтированный и реставрированный вокзал снесли. Построили новый, большой и современный. Но фасад этого нового вокзала был хотя и увеличенной, но точной копией того, старого, за который когда-то люди голосовали своими деньгами...

Ровно две строчки про современный профилактический осмотр. (основано на реальных событиях).

Жена и я решили откликнуться на призывы Минздрава и сходить на диспансеризацию.

... Длинный-длинный коридор бывшей государственной поликлиники. Сидим в разных углах в день диспансеризации.

Жена — у кардиолога, я у — хирурга. Через 3 часа встречаемся внизу, на выходе.

Диалог.

— Тебе что выписали?

— Смену образа жизни и магнелис-B6!

— А тебе?

— Смену работы и магнелис-В6!

Голос провизора местного аптечного пункта.

— А чего не покупаете? У нас это единственный препарат из перечня жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов! Остальное — гомеопатия!

Вдвоем, не оборачиваясь:

— Проще поликлинику сменить!

В советские годы я одно время постоянно ходил стричься в одну парикмахерскую.

Раз подхожу и вижу на дверях объявление о том, они переезжают на новое место. Спрашиваю у своей парикмахерши – что это значит? Во время стрижки она мне всё объяснила.

Дело в том, что эта парикмахерская расположена на первом этаже блочной пятиэтажки (она до сих пор там работает). А на втором этаже прямо над парикмахерской жил один вредный старичок, который беспрестанно писал жалобы во все инстанции о том, что в его квартиру проникает запах и сырость из парикмахерской. Требовал её закрыть. Администрацию замучили разные комиссии, предписывающие для проформы что-то сделать. Тогда они в конце концов сделали такой ход – через бабушек, сидящих у подъездов, пустила слух о том, что сюда переедет пункт приема стеклотары, у которого в шесть часов утра будут собираться все местные алкаши с авоськами, полными пустых бутылок, бить кулаками в закрытые двери и кричать: "Открой! Трубы горят!".

Старичок сменил тему своих жалоб – стал просить, чтобы парикмахерскую не выселяли.

И добился-таки своего!

Остров Гомер, тропики, вчера — навестил потому, что там Аватар снимался. Летающие скалы, инопланетные пейзажи и всё такое — это оказывается существует наяву, дизайнеры только снизу слегка подрисовали.

В парке редких растений — вавилонское столпотворение на куче языков, гиды пытаются разойтись и говорят тихо, чтобы не перекрикивать друг друга. И вдруг вопль — наглый, противный, кошачий. По дорожке затрусила большая чёрная кошка, непрерывно и настойчиво мявкая с довольно ехидной интонацией. Гиды от неожиданности заткнулись. А кошка пёрла прямо на толпу, как будто это было пустое место. Вежливо посторонились французы, презрительно — поляки, дисциплинированно — немцы. Прошив как нож масло все эти малые народности севера, кошка уткнулась в два неподвижных исполинских мужских тапка. Посверлив их взглядом, неохотно задрала башку. Сверху грохнуло по русски: "Чего разоралась-то? "Властно, грозно и добродушно. Мужик явно умел общаться с бабами — от одного его рыка кошка с ходу села на задницу, по струнке вытянулись француженки, полячки и немки. Без перевода. Мужик молниеносным движением вынул чёрт знает откуда и отломил кошке здоровенный ломоть колбасы. Теперь на него с интересом поглядывали и русские дивчины: )