Она наливает мне в чашку душистый-предушистый чай и рассказывает:

—... ну вот, а когда немцы подошли уже близко к Минску, прибежала наша соседка и закричала: "Нужно уходить, Берта Ароновна! Немцы вот-вот уже войдут в город! "Мама моя, как раз кормившая грудью младшего пятимесячного Лёву, сказала соседке: "Куда же я побегу с четырьмя детьми-то? Да и мужа мне нужно из командировки дождаться. Он приедет, а нас нет. Где же он потом будет искать нас? "

Но решили всё-таки уходить. Соседкин аргумент победил: "Ты хочешь, чтобы он вернулся из командировки и застал тебя с детьми в виде трупов? А после войны он вас всё равно найдёт. "

Мама взяла маленького Лёвочку на руки, а мы все побежали за ней гуськом по пыльной дороге. Очень много людей там было: все бежали от немцев. Немецкие самолёты периодически бомбили нас, помню, как кто-то кричал и просил женщин снять с головы белые платки: платки эти для самолётов были всё равно, что мишени.

А потом дорога вдруг раздвоилась. И никто не знал, куда бежать: направо или налево. Мама решила бежать направо и этим спасла нам всем жизнь: потом мы узнали, что все, кто побежал налево, попали прямо в лапы немцев и были убиты.

И вот бежим мы по этой дороге дальше. Лёвочка вцепился маме в большую пуговицу на пальто: мама надела пальто с огромной каракулевой пуговицей на животе, несмотря на то, что стояла несусветная жара- 27 июня 1941г. Она говорила, что Лёве будет за что держаться. И вот держится Лёвка за эту мамину пуговицу, а мы, старший двенадцатилетний брат Лёня, трёхлетняя Кларочка и я, все бежим следом, хватаясь за полы маминого пальто.

Очень скоро у меня, тогда пятилетней девочки, устали ноги, я остановилась и заплакала. И мама заплакала, присела, обняла меня и зашептала мне в ухо пересохшими губами: "Нельзя нам, Славочка, останавливаться, никак нельзя. Надо идти-бежать через "не могу". А я реву и ни в какую не двигаюсь с места даже.

И вдруг мы видим, едет грузовик. В кабине рядом с водителем сидит какая-то важная дама в модной шляпке и с ярко-красной помадой. А в кузове грузовика- мебель, красивая такая, дорогущая мебель. Много мебели, целая гора: вот-вот за борта машины вывалится. Дама брезгливо показала в окно моей маме: "Давай, мол, убирайся с дороги, не видишь, что ли, у меня мебель! "

Мама было покорно начала отходить на обочину и нас отводить, чтобы не мешать, значит, даме мебель спасать, а грузовик вдруг возьми да остановись.

Водитель выскочил из кабины и давай эту мебель прямо на дорогу выбрасывать и кричит моей маме: "Жиночка, погоди, я тебя сейчас с детками твоими в кузов посажу! "А дамочка из кабины как заорёт: "Ты что делаешь, негодяй?! Да я мужу скажу, он тебя под трибунал отдаст, он тебя расстреляет за нарушение приказа! "

А водитель к ней подбежал, схватил её за воротник и говорит ей: "Заткнись ты, сволочь, ты же не понимаешь, что если я их тут на этой дороге оставлю, они мне до конца моих дней сниться будут! Вот довезу их до безопасного места, а потом можешь стрелять меня и вешать, тварь ты поганая! "Дамочка тут же заткнулась, а водитель нас всех с мамой забросил в кузов, а потом ещё несколько женщин с детьми, и мы поехали.

Доехали благополучно до Могилёва, он нас высадил и уехал с дамочкой той. Потом была эвакуация. А потом папа нас нашёл в эвакуации. А потом война закончилась, а мама всё горевала, что она даже имени того водителя не спросила, чтобы найти его после войны и поблагодарить. Я вот что думаю, Оксаночка, водителя того в живых-то уж нет, как и мамы моей, но вдруг он рассказывал историю эту своим детям или внукам? Вот если вы напишeте про него на этом своём интернете, вдруг его дети или внуки это прочтут? Мне так важно, чтобы они знали, что мы до сих пор помним о нём и никогда не перестанем благодарить его в своём сердце... Напишите, Оксаночка, не сочтите за труд. Интернет, он ведь такой всемогущий, а вдруг... "

А и правда, написала вот и публикую тут непридуманную историю эту. Вдруг по какой-то космической почте или другими какими неисповедимыми путями господними, водитель тот или его близкие получат весточку- благодарность от покойных ныне Берты Ароновны и Абрама Нахимовича и четверых их ныне здравствующих детей. Точнее, даже пятерых: младшенький Марк уже после войны родился, после того, как муж Берты Ароновны, вернувшись с фронта, нашёл её с детьми в эвакуации здоровыми и невредимыми.

Спасибо тебе, добрый человек-человечище. "Соль земли нашей" про таких людей говорят. Соль земли.

(c) Oksana Lexell, 2015

Преамбула будет длинной.

В 1988 г у нас разбилась кошка, упав с карниза 9 этажа. Это происходило на глазах моей мамы, и ее чувство вины было безмерным. Вся наша и наших других котов последующая жизнь проходила под девизом "задохнись, но окна не открывай". Тем не менее жизнь способна внести коррективы в любые принципы. Июль 1996 года выдался очень

Саша был самым неприметным в нашей палате. Что называется, в весе пера. Мелкий и жилистый, без возраста. Что угодно от 30 до 50. На тумбочке — детская скакалка. Он на ней в самом деле скакал по утрам. Не в палате — снаружи. Я его раз заметил во дворе больницы в ранний час, с этой дурацкой скакалкой. Отпрыгав, он затеял серию ударов ногами

Анархисты

Звонит старый друг — поэт и анархист Антон. Давно не болтали. Он хвастается:

— Я основал дома анарха-нарко-коммуну. Живу с кучей наркоманов, проституток и бомжей. Всё общее. И имущество, и жёны.

— А как твоя жена, Ада, на это посмотрела?

— Она оказалась слишком консервативной. Не захотела со всеми

Мой бывший муж из СНГ. Подростком пил, курил, прогуливал школу. Повзрослел — переехал в Россию, получил профессию и успешно работает, с головой ушёл в религию (ислам). Бросил вредные привычки, соблюдал целибат до женитьбы.

Мужем он был надёжным в браке, честным, работал, интим без извращений. Но с этим навязыванием религии задолбал: со своими некоторыми родственниками поссорился из-за его религиозных наставлений. Он ждал и требовал от меня, чтобы я совершала намаз. У нас дома запрещено было слушать музыку. Когда я начинала танцевать, он строго говорил: "Это что такое?!" Изображения животных — табу. А я хоть и родилась в России мусульманкой, но воспитана советскими родителями (тогда не было другой "религии", кроме партии, храмы разрушали). Я стараюсь соблюдать Заповеди, человечность, но не могу я читать молитвы на арабском непонятном языке и не приемлю его ограничения.

В машине у бывшего всегда только Азан, вместо аудиокниг или радио. Наш старший сын родился левшой, и каждый раз экс-муж долбит его: "Ешь правой рукой, левой Шайтан кушает".

Я теперь настороженно отношусь к исламистам и никогда не выйду замуж за религиозного человека. Это один из пунктов, почему я ушла от него, забрав детей и подав в суд на развод.