В прошлую среду в 7 часов 10 минут утра в полицию Германии поступил звонок из города Бюрена. Если кто не знает, Бюрен — это такая вестфальская деревенька, 22 тысячи человек, 3 автобусные линии, закрытая железнодорожная станция, более 90% населения — немцы. Последней громкой историей было изгнание населением из города 80-ти ССовцев в 45-ом году, с тех пор — тихий рай для полиции.
Итак, Бюрен, 7.10 утра, звонок в полицию. Немного не проснувшийся, но достаточно твёрдый мужской голос начинает разговор:
— Я ничего не пил
Учитывая, что пьянство с утра, в принципе, не входит список национальных вестфальских обычаев, в полиции насторожились.
— Я и вчера ничего не пил, — продолжил звонивший, — но в соседском саду стоит кенгуру. Одноногий. И ест цветы.
В Call-центре полиции работают люди опытные, им и не с такими ситуациями приходилось сталкиваться, поэтому, не моргнув глазом, у звонившего поинтересовались его именем, домашним адресом и успокоили, сказав, что через 2 минуты подъедет патруль. И действительно, связались с ближайшей патрульной машиной, кратко описав офицерам сложившуюся ситуацию. Заодно связались с ближайшей больницей — узнать, есть ли там свободные места в психиатрическом отделении.
Подъехавшие полицейские подошли к дому. Звонивший был очевиден — он так и стоял на пороге собственного дома, с телефоном, в домашних тапочках и был явно не в себе. Полицейские осторожно приблизились к нему.
— Guten Morgen, Polizei! Herr...? ", — вежливо поинтересовались они.
— Говорите, кенгуру у вас тут...
В ответ мужчина указал на кусты в соседском саду. Там сидел кенгуру. Одноногий. И ел цветы. Оба полицейских медленно приобрели цвет своих мундиров. В их головах судорожно прокручивались параграфы служебных инструкций — как назло, ни один из часто используемых параграфов в данном случае не подходил, а времени искать (наверняка существующий) пункт по поведению при столкновении с портящим чужую собственность одноногим кенгуру ситуация не оставляла.
Полицейские медленно двинулись вперёд, произнося нечто среднее между "кыс-кыс-кыс" и "попробуй только дёрнись, сволочь". Кенгуру ситуацию оценил моментально и, прыгая на одной ноге и хвосте, бодро понёсся прочь, сминая садики добропорядочных бюргеров. При виде убегающего объекта, наконец, сработали инстинкты и у полицейских — они бросились за ним в погоню. Пока один из них на бегу доставал оружие и требовал от кенгуру немедленно остановиться и поднять лапы, второй выхватил рацию и связался со штабом:
— Мы преследуем одноногого кенгуру, имеем серьёзные основания подозревать его (ну, а как ещё перевести dringend tatverdächtig?!) в нанесении ущерба чужому имуществу и сопротивлении при задержании. Подозреваемый направляется по Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Нам срочно нужно подкрепление.
Выражение лиц в штабе в этот момент надо было видеть.
Нет, всё-таки инструкции — великая вещь. "Если полицейский вызывает подкрепление — оно должно быть ему выслано". Поэтому штаб, прежде чем узнать о наличии уже трёх мест в больнице, перешёл на общую волну:
— Всем постам. Экипаж... преследует одноногого кенгуру, следующего по Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Немедленно оказать поддержку при задержании!
— Чего?! — одновременно отреагировали оба поста, гревшихся в своих машинах.
— Бегом!!! — рявкнула в ответ рация.
Через полчаса погони полиция, подкреплённая местным отрядом добровольной пожарной дружины, обложила кенгуру в очередном саду. Срочно вызванный местный ветеринар спокойно прошёл сквозь оцепление и подошёл к животному. То доверчиво прижалось к нему.
Ошеломлённым полицейским ветеринар рассказал, что двухлетний кенгуру Джиньо сбежал из его дома, где уже полтора года проходил реабилитационный курс после операции по удалению задней лапы. Кто-то из посетителей не запер гаражные ворота, а обнаруживший это кенгуру устроил себе незапланированную прогулку по городу. Ветеринар пообещал полиции установить автоматический замок на ворота, с тем, чтобы город мог в будущем и дальше спать спокойно.
| 29 Oct 2009 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Еще в советское время у нас был кот, и, когда мы уехали в отпуск на юга (а жили мы на севере), имели неосторожность отдать кота на попечение соседу, часто прикладывающемуся, как тогда выражались, к бутылке. В СССР таких личностей держали на работе, журили, взывали к их совести, лечили, но увольняли очень редко. И уж конечно, из квартир не выселяли (если только
История эта произошла 01.04.98, но действительно произошла — никаких домыслов:)
Приезжаю я домой, устал, как беспутная скотина в ненастную погоду... Ставлю машину в гараж, ан НЕТ — фиг ВАМ!!! В Москве резко похолодало, и замочек у меня прихватило. Ветер, как назло, сильный, спичками или газеткой не отогреть. Ну, думаю,
Греку Моратису было 63 года, когда в 1976 году врачи в Соединенных Штатах диагностировали у него рак легких и сказали, что лечить его уже слишком поздно, что жить ему осталось всего шесть месяцев.
Моратис отказывался в это верить и решил проконсультироваться с несколькими другими врачами. Но, к сожалению, все они вынесли один и тот же вердикт: он умрет через шесть-восемь месяцев.
Моратис решил вернуться на родину, на остров Икария в Греции, чтобы прожить там то, что у него осталось.
Он купил ферму, построил там дом, проводил счастливые дни со своими старыми друзьями. Прошло шесть месяцев, затем первый год, второй и третий — а он все не умирал.
Еще лучше: Моратис дожил до 90 лет, а затем решил вернуться в Соединенные Штаты, чтобы сообщить врачам о своем состоянии. Затем он обнаружил, что все, у кого была диагностирована его болезнь, были мертвы.
Моратис продолжал жить до 102 лет и в конце концов умер от остановки сердца... от смеха
Пришлось идти вместо мамы в ветклинику с нашим спаниелем на капельницу. Раньше никогда не ходила, но мама сказала, что ничего страшного, это даже будет забавно. Ага.
Сначала под удивлённые взгляды других хозяев и людей с улицы я пыталась затащить пса на порог клиники, он растопырил лапы, хватался ими за порог, впился зубами в коврик. Затащила, невозмутимо села ждать вызова, соб сразу забился под мой стул. Когда пришло время, вытянула его оттуда с целым рядом пластмассовых стульев, раскорябав когтями весь пол. В кабинете на столе бедная собака спрятала голову мне подмышку и вся дрожала, медсестра никак не могла попасть ему в вену, ливанула кровь и я упала в обморок, а когда врач пытался привести меня в чувства, мой пёс, ставший вдруг храбрым, цапнул врача, когда тот шлёпал меня по щеке.
Собаку связали, а меня выставили за дверь, но сквозь стекло моё солнце смотрело на меня такими грустными глазами, я аж чуть не расплакалась, а потом начало скулить и скулить, что разбудило всех зверей, спящих в клетках за стенкой. Поэтому мне дали нашатырь и вернули к другу, который со своей мордой у меня подмышкой стойко перенёс капельницу и все последующие болючие уколы. А пока я расплачивалась, этот уже бодрый обормот обскакал весь кабинет, обрычал весь персонал и унёс меня, свою предобморочную хозяйку, прочь из клиники.