на щеке упорно не хотел подсыхать. Я замазал его кремом из маленького синего тюбика, мне его доктор в прошлом году прописал, когда клещ укусил, он тогда в аптеке стоил 280 рублей, как сейчас помню цену. Еще бабка передо мной точно такой же купила, ей 10 рублей не хватало, и она собирала мелочь по карманам.

Я сварил чай в чайнике "Тефаль", подогрел тосты в тостере "Тефаль" и поджарил три яйца на сковородке "Тефаль". Кстати, а вы в курсе, что антипригарное покрытие... (тут автор чувствует обязанность перекопировать 9 абзацев из Википедии).

Читатель недоумевает и силится понять, при чем тут сковородки, но писателя не остановить. Он 6 абзацев выбирает рубашку и костюм, вспоминая все типы волокон, а также, где и за сколько купил эти предметы. Самые отчаянные тут же проводят небольшой ликбез по моде, но не будем грешить — модой интересуются лишь единицы.

Чтобы текст не казался пресным и неуверенным, все фразы начинаются со слов "неизменно", "естественно", "абсолютно", "стопроцентно" и "как всем известно", чаще всего скопом. Я лично этих фактов не знаю, и мне, естественно, стопроцентно, неизменно стыдно.

Автор завязывает шнурки и с горечью понимает, что левый короче правого, что дает полное право на философское отступление о бренности бытия на 8 абзацев.

Потом он "неоправданно бессмысленно долго и абсолютно мучительно" добирается до работы, подробно описывая погоду, состояние дорожного покрытия, общественного транспорта и фасон куртки каждого водителя маршрутки.

Нет, вы не ошиблись, он еще только едет на работу. Собрание в школе будет вечером, так что крепитесь!

Автор знакомит нас со всеми коллегами по именам, включая Сергея Андреевича из отдела закупок, который зашел на секунду отдать эту Лехе, он у него на прошлой неделе брал, ему на дачу было нужно под антоновку, в этом году вообще столько яблок уродило.

"Да что он брал-то? Стремянку, тачку, соковыжималку, канистру? " — недоумеваете вы. Рассказчик утаил эту деталь.

Мы за 2 страницы вникаем в суть работы, узнаем все регламенты и понимаем, что УПЗ-12 несовместим с ТПК, он ставится только на ТПКК. Вот те раз! А я думала, что надо ставить на ЖЩЫ-5. Все равно без понятия, что это значит.

В обед мы "подчеркнуто авторитетно" изучаем ассортимент столовой и понимаем "абсолютную нецелесообразность" покупки минтая. А после обеда автор садится слушать музыку в плеере "Сони". Потому что это самый лучший звук.

И вообще, вы, наверное, не задумывались, но слово "Сони" происходит от "соник" (вот вам 2 страницы из Википедии). За ними следуют еще 3 оттуда же про марки "Сони", "Панасоник" и "Тойота". "Тойота" не делает плееры? Ну и что? Это японское качество! И "Тойота" лучше "Пежо", потому что Сергей Андреевич из 3-го подъезда говорил... Это не коллега с работы, а просто тезка, поэтому, чтоб никто не перепутал, автор на полстранички распишет генеалогическое древо обоих. А чего он про "Пежо" с "Тойотой" говорил? Он и сам забыл, но это лучше, чем получить 2 страницы критики сервисных центров и автомехаников.

У читателя уже закипает кровь в жилах, на языке крутится только мат, но автор продолжает.

Он хочет блеснуть интеллектом и соединяет в одном абзаце, а лучше в одном предложении слова: "пресвитерианство", "полидактилия", "пролегомены", "пендуло", "пленарный", "палингенезия" и "Понтий Пилат". Почему? Потому что он, в отличие от вас, читает не "Советский Спорт", а энциклопедию, и уже до буквы "П" дошел. Хотя единственным уместным в этом тексте был бы полный песец, но его в энциклопедии не оказалось.

К этому моменту абсолютное большинство читателей сделало себе харакири тефлоновым мечом фирмы "Сони". Но самые стойкие ждут родительского собрания. В принципе, нас уже терзают догадки, что это будет, скорее всего, сбор средств на шторы. Но ведь автор обещал интересный случай? Значит, не шторы! Продолжаем мучиться в сомнениях.

Читатель пролистывает 36 абзацев, и его глаз цепляется за фразу "в школе она посмотрела на меня плотоядным взглядом". Вон оно что! Значит, все-таки не про шторы. Какой хитрец, он обманул наши ожидания, и мы готовы простить писателю все нудные пейзажные зарисовки и меню из столовки.

Мы ожидаем "клубничку", и рассказчик романтично описывает даму сердца: работает на полставки в бухгалтерии, носит сумку из кожзаменителя с позолоченной пряжкой и всегда держит в ней валидол в бумажном блистере, посадила георгины на даче, в детстве у нее была собака — помесь шпица и алабая, на третьем курсе дважды пересдавала экзамен по статистике строгому доценту Хомякову, живет напротив аптеки с высоким крыльцом, систематически печет пирожки с ливером и "абсолютно систематически" страдает от аллергии на тополиный пух. А в 2012 или 2013, точно не помню, мы уединились на заднем сиденье, и все шло к этому, ну вы сами понимаете... Но подъехала красная фура MAN TGX 18.440 на литовских номерах с колесной формулой 4х2.

"Ну и что? " — в очередной раз спросит читатель. А ничего, просто он в командировку в Вильнюс ездил и узнал литовский номер. Кстати, у этой машины был "невероятный, абсолютно монументальный" двигатель объемом 15, 2 литра, мощностью 640 лошадиных сил и кованые алюминиевые диски. А с Натальей Петровной, или как там ее звали, все заглохло.

Так что гипотеза со шторами снова выходит на первое место.

У писателя нет настроения, и он списком через запятую пишет 26 имен родителей. А потом замечает, что 88, 46% составляют женщины, и на 7 абзацев погружает нас в реформу образования США 1965 года, подписанную Линдоном Джонсоном...

Входит Галина Петровна — классный руководитель 4-Б класса, и вместе с ней мы получаем еще 5 абзацев воспоминаний о школьных годах писателя и 2 страницы жалоб и упреков, адресованных в космос.

Началось собрание. Мы уже видим свет в конце тоннеля. Не томи, давай наконец твою уморительную историю!

Автор пишет: "Училка сказала по 20 рублей, бабы раскудахтались как курицы, я громко стукнул кулаком, и все замолчали. А потом мы быстро порешали все дела, но это уже совсем другая история".

Да елки-палки! Мы час читали про цены на сукно в царской России и технические характеристики сковородок, плееров и подвесок тягачей, выучили сотню ненужных имен, чтобы услышать в конце "но это уже совсем другая история"?! Да мы тебе товарищеский суд организуем, вынесем приговор и казним на месте. Потому что ты — убийца и не заслуживаешь другого! Ты убил наши надежды, время и нервные клетки.

П. С. Да, кстати, может вы не в курсе, нервные клетки восстанавливаются, вот вам 16 абзацев из Википедии.

одну и ту же бурю.

Часть 1. Ковид: когда система встала на цыпочки

— В 2020-м, — рассказывал Игорь, — весь мир как будто одновременно чихнул. И все больницы стали одной большой "ковидной зоной".

Джон кивнул. Он помнил, как в США больницы в Нью-Йорке и Чикаго работали на пределе: койки ставили в коридорах, врачи не снимали маски неделями, а пациенты звонили в скорую и слышали автоответчик: "Все линии заняты".

— У нас было похоже, — продолжал Игорь.

— Но с русским нюансом: мы не только ставили койки в коридорах, мы ещё и перепрофилировали целые больницы. Там, где вчера лечили суставы, сегодня ставили аппараты ИВЛ. И всё это — без остановки приёма обычных больных. Потому что инфаркты и аппендициты не отменили из-за вируса.

Джон задумался:

— А как вы справлялись с нехваткой врачей?

— Мы их… умножали, — усмехнулся Игорь.

— Студенты-медики с четвёртого курса шли на смены. Пенсионеры-врачи, которые уже год как на даче выращивали огурцы, снова надевали халаты. Мы брали не количеством, а тем, что каждый делал в два раза больше.

В США, как знал Джон, тоже мобилизовали ресурсы, но там сильнее чувствовался разрыв между богатыми и бедными районами: в одних местах были тесты и кислород, в других — только советы "оставайтесь дома". В России, по словам Игоря, система была более "уравнительной": если уж койки ставили, то везде, где могли. Не идеально, но одинаково.

Часть 2. Цена визита к хирургу: чек, который пугает

Однажды Джон спросил:

— Слушай, а сколько у вас стоит визит к хирургу?

Игорь пожал плечами:

— Нисколько. Если по полису — бесплатно. Даже если надо резать аппендикс — всё включено.

Джон чуть не уронил чашку:

— Как "бесплатно"? У нас в Бостоне даже консультация хирурга — это от 300 до 800 долларов. А если операция — счёт может быть как за машину.

— Вот и у нас так было, — вздохнул Игорь.

— В девяностые. Но сейчас базовая медицина — государственная. Ты приходишь, тебя смотрят, лечат, и никто не спрашивает: "А у вас страховка есть? "

— Но ведь это дорого для государства, — возразил Джон.

— Конечно, — кивнул Игорь.

— Это как отапливать огромную квартиру: дорого, но если не топить — все замёрзнут. Поэтому мы платим налогами, а потом получаем лечение без чека. В США система другая: ты сам покупаешь "отопление" — страховку, и если её нет, то можешь остаться на холоде.

Джон записал в блокнот: "Бесплатная медицина — это не отсутствие денег, а перераспределение денег". И подумал, что это, пожалуй, самое сложное уравнение из всех.

Часть 3. Где рождаются новые люди: роддом или дом?

Как-то вечером они разговорились о самом главном — о рождении.

— У нас, — сказал Джон, — большинство родов — в больницах. Есть, конечно, домашние роды, но это редкость и почти всегда с акушеркой и полным набором оборудования. Система очень осторожная: безопасность прежде всего.

Игорь кивнул:

— У нас тоже почти все рожают в роддомах. Это стандарт. Но в глубинке, в деревнях, где до роддома ехать три часа, иногда рожают дома — с местной акушеркой или даже без неё. И это не мода, а география: если схватки начались, а дорога размыта — выбирать не приходится.

— А что делают, чтобы таких случаев было меньше? — спросил Джон.

— Строят ФАПы — фельдшерско-акушерские пункты, — ответил Игорь.

— Маленькие медпункты на селе. Там можно и давление померить, и роды принять, если надо. Но их мало, и они держатся на энтузиазме.

— Получается, — подытожил Джон, — у вас роддом — это крепость, куда стараются доставить каждую будущую маму. А у нас — это стандартная услуга, которую все ожидают получить в больнице.

— Точно, — улыбнулся Игорь.

— Только у нас ещё есть нюанс: в роддоме не только рожают, там ещё и учат. Школы будущих мам, курсы по грудному вскармливанию, психологи. Это не просто "пришла, родила, ушла". Это целая система поддержки, пусть и не всегда идеальная.

Часть 4. Урбанизация, мерзлота и Кашпировский: возвращение

Они снова вернулись к карте. Джон смотрел на Россию — на пятна городов и огромные пустые пространства.

— Дикая урбанизация, — бормотал он.

— В Москве на квадратный километр столько людей, что можно открыть десять поликлиник и всё равно будет очередь. А в Якутии — вечная мерзлота, и строить там больницу — как строить замок на льду.

— Именно, — подтвердил Игорь.

— Поэтому у нас не бывает "одинаковой плотности" врачей. В городе — густо, в селе — пусто. И мы с этим живём.

На старом телевизоре снова мелькнул Кашпировский.

— Он всё ещё где-то есть? — удивился Джон.

— Нет, — рассмеялся Игорь.

— Просто запись. Но знаешь, в девяностые он был как экстренная помощь: когда не было лекарств, люди верили, что слово может вылечить. Сейчас у нас есть и лекарства, и врачи, и даже телемедицина. Но привычка надеяться на чудо осталась.

— Это не привычка, — тихо сказал Джон.

— Это надежда. А надежда — тоже часть лечения.

Финал. Три главных вывода

Вечером они сидели и пили чай. Джон подвёл итог:

1. Ковид показал, что любая система — это мышцы, а не сталь. Даже самая дорогая медицина может устать, если нагрузка слишком велика. Главное — чтобы она не сломалась, а прогнулась и выдержала.

2. Цена визита к врачу — это вопрос не денег, а ценностей. В одних странах считают, что здоровье — это товар, в других — что это право. И обе стороны по-своему правы, но платят по-разному.

3. Рождение и смерть — это точки, где география становится судьбой. Где ты родился, сколько километров до роддома, сколько минут до врача — всё это влияет на жизнь сильнее, чем кажется.

— Знаешь, — сказал Джон, — я приехал сюда с формулами, а уезжаю с историями.

— Это нормально, — улыбнулся Игорь.

— Потому что медицина — это не только цифры. Это ещё и люди, которые живут в этих цифрах.

И они подняли чашки чая — за то, чтобы в любой точке мира, будь то мегаполис или деревня на вечной мерзлоте, у каждого человека был шанс получить помощь вовремя. Даже если для этого придётся построить больницу на сваях, обучить студента-медика или просто сказать доброе слово.