Начало девяностых годов прошлого века. Наш пароход входит в шлюз на реке Волга. На причальной стенке, около швартового кнехта, стоит бабушка "божий одуванчик". Сама "метр с кепкой". На ней ватник, который вместо пояса перевязан бечевкой, на голове у неё серый пуховый платок, а и из-под длинной черной суконной юбки торчат обутые в галоши валенки. И всё это в июльскую жару! Мне, в одной тельняшке и спас-жилете, и то жарко. Пот так и льёт из-под каски. А она вырядилась будто в крещенские морозы.

Бабка внимательно смотрит на то, как наш пароход медленно протягивается буксирами через шлюзовые ворота. Интересно ей, видите ли. Вон, глазки от любопытства так и блестят.

Я стою на носу судна, готовлюсь закинуть швартов на причальную тумбу шлюза и кричу этому "божьему одуванчику": "Бабка! Отойди от кнехта, а то сейчас швартовым концом зашибу! "

"Божий одуванчик" достает из-за пояса потрепанные брезентовые рукавицы, надевает их и говорит мне низким прокуренным голосом с характерным волжским оканьем: "Чалочку пОдай, да, ко-озёл [сраны]й!"

Бабка та оказалась шлюзовым матросом.

В детстве я часто болела. Бесконечные врачи, больницы, как меня это все достало! Была маленькой, сказала родителям: "Мне надоело, можно мне волшебное лекарство, как в мультике? Чтобы я выпила и вылечилась?". Родители только пожали плечами. Конечно же никакого волшебного лекарства не существовало, но они не были настроены смотреть в мои непонимающие печальные глазки и видеть отчаяние маленькой девочки. На следующий день папа ворвался в мою комнату с криком: "Нашел!". Он протянул мне маленькую стеклянную баночку, перевязанную какой-то красивой ниткой, как будто под старину. Он сказал: "Выпьешь — и скоро поправишься, это волшебное зелье". Зеленая штука в баночке убедила меня в том, что напиток на самом деле волшебный. Выпила и пошла на поправку. Не сразу, конечно. Но я была настолько уверена в своем выздоровлении, что не давала себе шанса на провал! Позже я узнала, что "волшебное зелье" называется "Тархун", и его продают в каждом продуктовом магазине.

была у меня в 92 году машина, родная 2106, 1600, все дела, дипломат. обожал ее прям сил не было. но иногда ее клинило по пустякам. как-то выхожу иэ офиса часов в 8 вечера. на улице никого (дело в питере, ржевка, проспект косыгина). сажусь в машину — не завести. батарея сдохла. я снял пинджак с карманами толкнул ее вниз (припаркован в кармане был), прыг в нее — почти схватила. обратно в горочку ее эатолкал, опять вниз, прыг — ну почти схватила! опять ее в горочку (но уже помедленнее), вниз, прыг, почти! снял с себя рубашку, затащил ее, краснея, наэад, на горочку, толкнул, прыг, слов нет как близко было. стою, пот льется. тут сзади мягким голосом:

— браток, сил нет смотреть, скушай помидор. оглядываюсь, смотрю — мужик, с азербайджана или дагестана, молодой, с помидором.

— спасибо, грю, ты б может помог мне?

— не, скушай просто помидор, помочь не могу, мы на тебя на деньги спорим! ок, думаю, блин жизнь поганка, опять толкнул, прыг в нее — нихера!! тут я взбесился, назад ее, ногой по морде, матом на нее, вниз, в нее, нихера! назад, тока приготовился толкать — сзади топот: три парня и тот самый с помидором из ларька с дикими лицами:

— садысь, кричат, садысь, толканем, у Bасо деньги кончились!!! сел, завели, уехал, спасибо тебе, Васо!

Однажды я привёл группку иностранных партнёров на приветственный ужин в местный ресторан "Ностальгия". Место было выбрано с умом – вечером с субботы на воскресенье наши рестораны довольно буйные, а этот ресторанчик совсем маленький, там очень тихая публика, если вообще хоть кто-то есть. По прибытии мы обнаружили странную компанию