В общем отдала ему свою сумочку, устало наблюдая за манипуляциями любителя осматривать чужие вещи. Буквально через минуту рассматривания моей сумки в камере, этот тип куда-то позвонил, встревожено побурчал в трубку и уже через минуту меня окружили 4 милиционера, молоденькие такие, совсем как дети.

Ничего не объясняя, меня под конвоем повели в комнату милиции или как там она называется. Ноль внимания на мой робкий лепет, что у меня там осталась сумочка, в сумке паспорт, карточки и зарплата, дома дети.

Вот так я и сидела, ни позвонить, ни узнать что происходит. Мобильник-то в сумке. Только через час ко мне пришел мужчина в костюме извинился за недоразумение: оператор досмотра принял клизмочку в моей сумке за гранату. Моему удивлению не было предела. Клизму, которой я убираю сопельки у младшенького принять за гранату, а меня за террористку. Я в шоке.

Ладно хоть извинились, сумку отдали, нервы конечно потрепали. Дома кстати обнаружила, что из сумочки упаковка прокладок пропала, не удивлюсь, если этот извращенец их утащил.

До сих пор угнетают мысли о той ситуации, сам факт того, что вот так вот запросто какой-то дурачок может тебе жизнь испортить. А если бы я истерить начала, меня что пристрелили бы? Я почти месяц после этого ходила пешком до следующей станции лишь не встречаться с тем уродом.

Но очень скоро я была отомщена, когда увидела того самого инспектора по досмотру моющим эскалатор, чувак наконец таки занялся своим прямыми обязанностями.

Но дело было в поезде и у нас был крепкий чай, так что, слушайте его историю:

— Случилось это в самом начале девяностых, я – зеленый лейтенантик, только-только окончивший школу милиции, пришел на работу в РОВД и заступил на первое свое дежурство.

Майор, наш начальник, перед уходом домой сказал пару напутственных слов и предупредил:

— Запомни, ты в отделе дежурный, а значит главный, так что думай своей головой и действуй по обстоятельствам, а если, не приведи Господи, ты позвонишь мне в три часа ночи, чтобы спросить – "Какой печатью опечатывать 4-й кабинет? "Или – "Задержанные опять просятся в туалет, что делать? "То уже утром мы с тобой расстанемся. Вам все ясно, товарищ лейтенант?

— Ясно, товарищ майор, постараюсь.

— Вот и отлично, удачного дежурства, будь здоров.

В час ночи все и началось.

Привезли троих задержанных: двоих ранее судимых (они плевались кровью) и мужика лет сорока, трезвого и прилично одетого.

Мужик оказался ФАПСИ-шником, а ситуация случилась самая незамысловатая: он шел домой, никого не трогал, к нему пристали трое архаровцев. Сначала – "Дай закурить", потом – "Куда идешь? Подбрось на пиво. А че такой дерзкий? "Ну, и понеслось.

В результате: одного увезла "скорая" (жить будет, но до свадьбы не заживет, перелом лодыжки и ребер), двое просто с банально разбитыми мордами, а у ФАПСИ-шника только дыхание с непривычки сбилось. Отбуцкал он их не жалеючи.

А тут проезжал мимо наш патруль, он всех и "принял".

Краешком головы, я конечно понимал, что ФАПСИШ-ник сторона потерпевшая, с него нужно взять показания, да и отпустить домой, тем более, что и агрессоры свою вину полностью признали, сидели в обезьяннике, стонали и громко раскаивались. Но с другой стороны, человек причинил троим гражданам серьезные телесные повреждения, черт его знает, что делать…

Очень мне хотелось позвонить майору, но я сдержался и решил до утра задержать всех троих, а там, придет начальник, пускай сам и разбирается.

Сперва ФАПСИШ-ник долго доказывал, что я мягко говоря не прав, но когда окончательно понял, что я совсем молодой и полностью "деревянный", махнул рукой и попросил телефон.

Я дал.

Вначале он наговорил что-то на автоответчик, потом позвонил жене и сказал что много работы, чтобы не ждала и ложилась спать.

Вот так они у меня и просидели до шести утра: двое с разбитыми мордами — в одной клетке, а ФАПСИ-шник — в другой.

Вдруг, в шесть часов, начали разрываться все наши телефоны и вскоре понаехали "конторские" машины с суровыми людьми, а с ними и наш перепуганный майор.

Майор вставил мне огромный "пистон", отстранил от работы, я уж думал что вообще из милиции попрут, но на следующий день он вызвал меня к себе и, уже более миролюбиво, сказал:

— По-хорошему, нужно бы тебя гнать из органов, раз не можешь отличить преступника от жертвы и почем зря задерживаешь и сажаешь в обезьянник людей, да еще и каких людей. Лейтенант, ну ты же видел, что перед тобой офицер спецслужбы, ты бы хоть шнурки и галстук с него не снимал, позор какой… Но, тебе повезло, он позвонил мне и очень просил тебя не наказывать, а даже поблагодарить за человеческий подход к задержанным, так что, претензий к нам у них нет.

Что же ты такого человеческого ему сделал, а?

Я соврал, что точно не знаю, мол, просто вел себя грамотно и корректно. Майор махнул рукой и отпустил меня.

Хотя я прекрасно знал — почему ФАПСИ-шник замолвил за меня словечко? Видимо, не поганый был мужик.

Дело в том, что он полчаса меня прибалтывал проявить к нему человеческий подход, ведь в его голове находится куча государственных тайн и он в любом случае обязан их охранять.

До сих пор не знаю, что за гипноз тогда со мной случился, но я согласился. В результате ФАПСИ-шник сидел в обезьяннике: без шнурков, без галстука, без брючного ремня, но… со своим табельным пистолетом…