Как мы все знаем из заслуживающих доверия источников, Стамбул — город контрастов, а управдом — друг человека. Ну а в том, что Москва — не только третий Рим, но и второй Стамбул, я убедился непосредственно, из первых, если можно так выразиться, рук.

Не помню уже, какая именно надобность занесла меня в тот день на площадь трёх вокзалов; помню, что шёл к метро, зазвонил телефон и я долго и мило щебетал с любимой, когда разнообразные прыжки, танцы и ужимки вокруг привлекли, наконец, моё внимание к обстановке вокруг. Как мне удалось, не прерывая разговора, разобраться, едва прибывшая в город гостья столицы предлагала мне себя по сходной цене. В другое время, возможно, я бы даже на неё разозлился, но в ту пору любой разговор с любимой наполнял всеобъемлющим безоблачным счастьем, так что я только посмеялся про себя как нелепому предложению, так и идиотизму расклада.

Дама, или, точнее будет сказать, бабёнка, надо признать, была не то чтобы особо молодой и прелестной, но безусловно запоминающейся. Крепкая мясистая туша повыше меня ростом несла все признаки того, что лет за двадцать до того назвали бы стилем "колхозный гламур", а лицо не оставляло ни малейших сомнений: у неё даже запойный пьяница-муж тут же выложит всю, до копейки, получку. Томно колышащиеся мощные перси рвались из леопардовой блузки и кокетливо завязанной повыше голого пупка джинсовой куртки, наводя на мысли о доярках в коровнике, а непринуждённо выставленный круп, облачённый в кожаную мини-юбку, описывал геометрические фигуры, ассоциируясь с понятием "пендель". Сверху над этим были нахлобучены крашеные в агрессивно-чёрный цвет волосы стиля "вамп"; не лишённые когда-то женственности и изящества сапоги явно не раз погружались в грязь по колено, а чулки в сетку демонстрировали на левой ляжке дырку, в которую легко можно было бы засунуть кулак. В конце восьмидесятых на сельских дискотеках за такую навыбивали бы не одно ведро зубов. Красавица, видимо, поняла, что в телефонном разговоре окажется лишней и излагала своё предложение пантомимой, но что-то в мимике, лице и теле однозначно указывало: в вербальном общении она будет щеголять совершенно волшебной дикцией в словах наподобие "Халя" и "паляныця".

Не знаю, какая именно судьба занесла меня спустя пару лет всё к тому же вокзалу, но я снова шёл тем же маршрутом ровно и именно тогда, когда перед главным входом, на месте нынешней стоянки такси, припарковался белый лимузин, и оттуда величаво выплыла Царевна-Лебедь. В стильных туфельках размера XXL, окружённая парочкой характерно крупных мужчин в строгих костюмах, закованная в килограммы изящных, с большим вкусом выбранных золота и бриллиантов, увенчанная кудрями всё тех же пронзительно-чёрных волос, закрученных в сложную причёску с диадемой, в многослойном шифоновом платье, одновременно скромном и ceксуальном, скрывающем фигуру и выставляющем её напоказ — она гордо продефилировала перед шеренгой замерших в восхищении подружек, после чего сломала четвёртую стену и бросилась к ним, наперебой хвататься за руки, хвастаться и трепаться за жизнь. А я пошёл своей дорогой, мимолётно думая о том, что упустил шанс за каких-то пятьсот рублей трахнуть самую что ни на есть настоящую даму высшего света.

ИНВАЛИДУШКА

История короткая, но с описанием.

Я холостяк. Живу один. И есть у меня кошка. Вот что бы не говорили собачники, что мол "собака — друг человека, а кошка любит только себя" — не правда. Да, собака-друг, но от воспитания любимца это тоже зависит. Моя, например, это маленький плюшевый хвостик, вечно бегущий

Однажды...

В Сельхозхимии было собрание трудового коллектива. Председатель долго и нудно что то трындел, а потом слово предоставили профсоюзу. Та, взобралась на трибуну:

— Товарищи! — громко произнесла она, — нашему коллективу выделили путевку в санаторий на Черное море. Нам нужно решить, кому

Ушла с работы, где мало платили и было дурное начальство, но очень хороший коллектив. Мы реально дружили, помогали друг другу, обстановка на работе была комфортная очень, дружелюбная, всегда было с кем перекинуться парой слов, поговорить и спросить совет, помогали с рабочими вопросами друг другу, с личными тоже, отмечали вместе праздники. Но, увы, денежный

В панельном доме хорошая слышимость.

Слышно, как муж выясняет, кто в доме хозяин, и жена его тычет носом в документы на ее квартиру. А ночью слышен ceкс. Женщина кричит: "Ой, ой! "А мужчина ей отвечает: "Опа, опа! "А потом слышен шепот: "Тебе со мной хорошо? Хорошо. Как ни с кем? Как ни с кем. Или как с кем? Вот дура! Уже было хорошо, теперь опять плохо... "

Вывод: людям плохо, когда их слышно хорошо.