со своим мужем, популярным голливудским актёром Тайлером Пауэром.

Мужчина на снимке — испанский гранд Альфонсо Кабеса де Вака и Лейтон, 11-й маркиз де Портаго. Ему 28 лет, он — известный спортсмен, бронзовый призёр чемпионата мира по бобслею и серьёзный автогонщик, в числе прочего поднимавшийся на подиум в гонках "Формулы-1". Он дважды женат и один раз разведен, у него трое детей в возрасте от года до четырёх.

Сейчас Альфонсо де Портаго идёт третьим на знаменитой гонке Mille Miglia 1957 года. Победитель, Пьеро Таруффи на Ferrari, пройдёт её 1597-километровую дистанцию за 10 часов 27 минут. Альфонсо де Портаго едет не один — с ним механик и штурман, американец Эдмонт Нельсон (на снимке его не видно). Они тоже выступают за "Скудерию Феррари". Позади примерно половина гонки — 5 часов и 17 минут.

Через несколько секунд после поцелуя де Портаго нажмёт на газ и снова бросится в бой. Через две с половиной минуты на его Ferrari 335 S лопнет шина. В тот момент де Портаго будет двигаться со скоростью примерно 240 км/ч. На полном газу автомобиль вылетит с дороги, собъёт километровый столб и разлетится на части. Пилот и механик погибнут. Тело Альфонсо де Портаго разорвёт надвое.

Автомобиль убьёт семерых взрослых зрителей гонки. Отброшенный в сторону столб — двоих детей.

Это будет последняя Mille Miglia в истории. В связи с инцидентом гонку, унесшую за 24 года 56 жизней, запретят навсегда.

"Альфонсо де Портаго остановился около ограждения, чтобы поцеловать Линду Кристиан, и отправился к своей судьбе, забрав с собой своего механика, 9 зрителей и всю гонку Mille Miglia", писали журналисты. Он действительно остановился лишь для того, чтобы поцеловать свою возлюбленную, ждавшую его в том самом городке Кавриана, через который проходила трасса.

Нельсон, кстати, боялся ездить с Портаго. "Он не доживёт до 30", говорил Нельсон. Что ж, это было в точку.

Линда Кристиан пережила ещё много романов, в основном с актёрами, и умерла в 2011 году в возрасте 87 лет. Поразительно, но, несмотря на множество её ролей, самым известным её изображением является размытая фотография, на которой она в последний раз целует испанского гранда Альфонсо...

шестёркой и издевался над современными машинами. Он говорил так. "Ваши машины — железные гробы. Один ядерный взрыв, и даже если вы не сгорите сразу, то застрянете в машине навечно, потому что [ман]дой гавкнет вся электроника. А я на своей шестёрке уеду. "

Я не знал, как гавкает [ман]да, но аргумент был впечатляющий.

Он считал нас, включая моих родителей, неумейками и незнайками, и всем домочадцам раздавал советы, которые никто не слушал, кроме меня. Однажды я спросил, можно ли в домашних условиях создать алмаз. Дед сказал, что нужен кимберлит. И пояснил, надо в велосипедный насос напихать графиту и [бах]нуть по штоку чем нибудь тяжёлым. Если [бах]нуть как следует, в насосе будет сильное давление, и из графита получится алмаз. Я обрадовался, быстренько расковырял десяток простых карандашей, и помчался в гараж. Выполнив всё по инструкции, я закрепил насос вертикально в стопке кирпичей и [бах]нул по ручке кувалдой. Насос сломался, но в обломках графита не было ни одного алмаза. Тогда я понял, что дед [бал]абол.

Когда деду пришло время умирать, он сказал всем последнее напутствие. Он сказал, [дол]битесь теперь как-нибудь сами, без меня.

И заплакал. Ему не себя было жалко. Ему было жалко, что мы пропадём без него в этом страшном мире.

С тех пор мы [дол]бемся сами.

Мне так не хватает твоих дурацких советов, дед.

интернета в РФ сайт журнала открывается долго и без картинок. Из-за санкций США ты больше не можешь скачивать статьи этого издательства. Копируешь DOI из адресной строки и идёшь на sci-hub, поминая добрым словом Элбакян.

К сожалению, статья вышла в 2023 году и её нет в базе sci-hub.

Внимательно смотришь на авторов публикации и понимаешь, что с одним ты неплохо знаком. Строчишь письмо с напоминанием о себе, но перед самой отправкой задумываешься — а не стоит ли согласовать научно-техническое сотрудничество с кем следует? И нельзя ли тут усмотреть в переписке передачу чувствительной информации? Поднимаешь локальную нормативную базу, но узнаёшь лишь определения понятий "ЭВМ", "компьютерная программа" и "электронная почта".

Вспоминаешь, что твой институт под санкциями Евросоюза: коллегу на той стороне могут привлечь за переписку с тобой. Чувствуя себя немного шпионом, решаешь подкатить неофициально.

Отметаешь вариант написать в телеграме: с точки зрения европейского обывателя, тут сидят фашисты, педофилы и наркоманы. В вотсап ты и сам не можешь зайти уже третий месяц. Осталось разве что уговорить коллегу поставить М*х, но с испанской симкой это невозможно.

Открываешь ResearchGate и понимаешь, что рукопись статьи, которую ты искал, с самого начала выложена автором в открытый доступ.

Наконец, внимательно изучаешь статью и понимаешь, что это именно тот кусочек паззла, которого тебе не хватало. Начинаешь планировать новый эксперимент, но важнейшего расходника почти не осталось. Продумываешь варианты закупки и взвешиваешь наценки, сроки поставок и сроки по статьям УК РФ. Выбираешь официально закупить отечественные материалы — то есть, китайские, которые в точности копируют американские, но становятся российскими в одной инновационной фирме. Технологию производства, кстати, изобрёл в 1982 году твой научник.

Узнаёшь, что оформление закупки вместе с поставкой "в сложных условиях" займёт полгода. К отчётам не успеешь точно. Плюёшь на всё и решаешь купить расходники за наличку: расписываешь премии проверенным людям, собираешь в кассу лабы. На складе фирмы чудом находится ровно то, что тебе нужно.

Получаешь крутой результат и садишься за статью. Понимаешь, что тебе придётся несколько раз ссылаться на авторов из Университета Беркли, который признали нежелательным на территории РФ. Заменяешь оригинальные работы на китайские статьи-аналоги.

Думаешь, куда подать рукопись. Топовый журнал в твоей области принимает статьи от авторов из России, но финансирует Украину. Есть ещё один отличный журнал, но авторы из России забанены в нём полностью. Другой — не разрешает ссылки на источники финансирования, связанные с правительством РФ, третий — не может указывать подсанкционную организацию в качестве места работы, четвёртый — ничего не запрещает официально, но по факту держит рукопись месяца три и отвечает, что не удалось найти рецензентов.

Наконец, ты находишь приличный журнал, но он работает только по системе Open Access, придётся вывалить несколько тысяч долларов. У твоей казахской карточки истёк срок действия, приходится просить о помощи приятеля и возвращать ему деньги наличкой.

Начинаешь готовить иллюстрации к статье, но из привычных инструментов легальными остались только Paint и Excel.

Выбирая гендер и he/she/they при заполнении авторской анкеты, на минуту задумываешься — не примкнуть ли ненадолго к меньшиствам для повышения вероятности публикации?..

Не успев решить, попадаешь в СИЗО. Два эпизода обналички, свидетели, показания.

Не падаешь духом, решаешь провести время с пользой и подтянуть фундаментальные знания. Заказываешь пару книг по физике. Но тебе их не приносят: по словам библиотекаря, академика В. Гинзбурга на днях признали иноагентом, а такая литература заключённым не положена.