Мне тридцать два, я руковожу небольшим отделом в IT-компании, зарабатываю нормально и никогда не был жмотом. У меня есть железное правило: кто приглашает, тот и платит. Поэтому, когда я позвал двадцативосьмилетнюю Марину в хороший паназиатский ресторан в центре, я был абсолютно готов закрыть счет. Я шел на свидание с красивой, вроде бы адекватной девушкой, с которой мы довольно мило переписывались в приложении целую неделю.

Но, как говорится, дьявол кроется в деталях и в устрицах.

Марина опоздала на сорок минут. Впорхнула в зал, благоухая тяжелым парфюмом, эффектно скинула тренч на руки подоспевшему официанту и плюхнулась на диван. Ни слова извинений. Лишь царственный кивок: "Пробки жуткие, я так устала".

Дальше начался не диалог двух потенциальных партнеров, а кастинг на роль генерального спонсора. Марина взяла меню с таким видом, словно это был каталог ее законных трофеев.

— Так, я буду плато морепродуктов, вот эту фалангу краба, салат с тунцом и, пожалуй, бокал "Шабли". Нет, давайте сразу бутылку, я сегодня хочу расслабиться, — звонко продиктовала она официанту, даже не взглянув в мою сторону.

Я заказал себе стейк из лосося и двойной эспрессо. Я не считал чужие деньги и не жалел своих, но меня начало забавлять ее поведение. Знаете, есть такая особая хищная грация, с которой женщина-потребитель сканирует пространство. Весь наш разговор свелся к ее монологу о том, каким должен быть "настоящий мужчина". Настоящий мужчина должен решать проблемы, должен брать ответственность, должен возить на Мальдивы минимум дважды в год и, разумеется, должен понимать, что "женщина создана для любви и красоты, а не для работы в офисе с девяти до шести". Сама Марина, к слову, гордо именовала себя "энергопрактиком и арт-куратором", что в переводе на русский обычно означает беззаботное сидение на чужой шее.

Она съела половину краба, сделала пятнадцать селфи с бокалом на фоне интерьера ресторана, выпила почти всю бутылку вина и томно вздохнула.

— Ой, я так наелась. Слушай, вызови мне "Бизнес" до дома, а то я на каблуках, не хочу таксистов на экономе терпеть. И счет попроси, я уже устала.

Я кивнул. Официант принес черную кожаную папку. Я открыл ее. Итоговая сумма составляла девятнадцать тысяч семьсот рублей. Из них мой лосось и кофе стоили две с половиной. Остальные семнадцать с лишним тысяч — это была инвестиция в маринино "расслабление", фаланги краба и дорогое вино.

Я достал бумажник, вытащил карту. И тут Марина, поправляя помаду, глядя в зеркальце пудреницы, выдала фразу, которая стала финальным аккордом этого театра абсурда.

— Ты же чаевые нормальные оставишь? А то терпеть не могу жадных мужиков. Мужчина вообще должен всегда и за всё платить не глядя, если хочет, чтобы рядом с ним была ухоженная девушка.

Моя рука с картой замерла в воздухе. Я посмотрел на нее. На эту идеальную укладку, на надутые губки, на полную, железобетонную уверенность в том, что я — просто безликий банкомат, которому выпала великая честь оплатить ее гастрономическую фотосессию. Во мне не было злости. Во мне проснулся холодный, расчетливый прагматик с отличным чувством юмора.

Я убрал карту обратно в бумажник. Поднял руку, подзывая официанта.

— Будьте добры, рассчитайте нас раздельно, — спокойно, глядя прямо в глаза Марине, сказал я.

— Мне, пожалуйста, стейк из лосося и эспрессо. А девушке — всё остальное.

Зеркальце в руках Марины дрогнуло и с сухим стуком захлопнулось. Ее лицо вытянулось так, словно я только что предложил ей пойти работать на завод.

— В смысле раздельно?! — ее голос дал петуха, сорвавшись с бархатного шепота на базарный визг.

— Ты что, серьезно?! Ты же мужчина! Ты меня пригласил!

— Я пригласил девушку на ужин, чтобы познакомиться и пообщаться, — так же ровно, не повышая голоса, ответил я.

— А не спонсировал выездной банкет арт-куратора.

— Да ты вообще не мужик! Мужчина должен платить! Я вообще-то потратила время, я два часа делала укладку и макияж, чтобы украсить твой вечер! Я на такси сюда ехала! — ее глаза гневно сверкали, она судорожно схватила свой телефон.

Официант, человек с каменным лицом профессионала, тактично подошел с терминалом.

— Марина, — я приложил карту к экрану, оплачивая свои две с половиной тысячи. Оплата прошла с веселым писком.

— Твоя укладка и макияж — это инвестиции в твое же самомнение. Я не заказывал услуги аниматора, чтобы оплачивать твое время. Ты взрослая, независимая женщина. Наслаждайся крабом. И такси "Бизнес" не забудь себе вызвать, настоящие энергопрактики на экономе не ездят.

Я встал, надел пальто и не торопясь пошел к выходу. Спиной я чувствовал ее испепеляющий взгляд. Краем глаза я успел заметить, как она, нервно кусая губы, лихорадочно листает контакты в телефоне — видимо, искала, кто из ее "запасных аэродромов" сможет срочно перевести семнадцать тысяч на оплату элитного вина, потому что на ее собственной карте таких денег предсказуемо не оказалось.

Больше мы не виделись. Она, конечно же, заблокировала меня во всех мессенджерах, предварительно написав длинное, полное яда и орфографических ошибок сообщение о том, что я "нищеброд" и "неудачник, который не тянет королеву". Я посмеялся и удалил чат.

Давайте называть вещи своими именами. Когда девушка идет на свидание не для того, чтобы узнать человека, а для того, чтобы бесплатно поесть деликатесов на половину чужой зарплаты — это не свидание. Это банальный бытовой паразитизм.

Фраза "мужчина должен" работает только в браке и в партнерстве, где есть взаимное уважение, поддержка и общий бюджет. А на первом свидании никто никому ничего не должен. Галантность и желание заплатить за ужин у нормального мужчины возникают естественным образом в ответ на адекватность, скромность и искренний интерес со стороны женщины. Но как только включается режим агрессивного потребления и прайс-лист за "укладку" — карета мгновенно превращается в тыкву, а королева — в обычную халявщицу с непомерным аппетитом, которой самое место наедине с неоплаченным счетом.

А как вы считаете, прав ли мужчина, который разделил счет после такого откровенно потребительского отношения, или всё-таки пригласил — значит, терпи и плати за всё до конца?