к пешеходному переходу, зелёный уже домигивал и я решил подождать следующего, в этот момент на мою сторону тротуара еле успела перейти маленькая старушка с палочкой. Я ещё подумал, что идёт она со скоростью тени от дерева, но смотри, успела таки. Потом присмотрелся и понял, что нифига она не успела – это была просто неудачная попытка перейти на ту сторону.

Через 60 секунд загорелся новый зелёный, толпа пешеходов ринулась в путь, ринулась и старушка, но только в своих планах. Она медленно спустилась со скользкого тротуара на ещё более скользкую зебру и начала её щупать палкой, чтобы заранее изучить коэффициент трения белой полосы.

Я сходу подхватил старушку под локоток (почти понёс) и сказал:

— Сударыня, не извольте беспокоиться, и полностью положитесь на меня.

— Ой, ну что вы, идите один, со мной вы точно не успеете до конца зелёного.

— Если не успеем, значит такая судьба, умрём вместе. Я, как честный человек, не брошу вас, а буду рядом до конца и в горе и в радости, пока переход не разлучит нас.

Конечно же, мы не успели, но убивать нас никто не стал. Убить двоих – это уже серьёзный срок, да и капот под замену. Нам даже почти не гудели.

На другой стороне дороги я церемонно поклонился старушке и сказал:

— Прощайте, сударыня, мне с вами было хорошо. Не поминайте лихом и будьте счастливы с другим.

Надеюсь, настроение у неё хоть немного улучшилось. Как минимум, дорогу, наконец, перешла.

На следующий день, я увидел как старичок из почты тащит за собой тележку с посылкой и каждые три шага останавливается и дышит на окоченевшие кулачки. Это, конечно же, не моё дело, но я не удержался и спросил:

— Как же вы так без перчаток, на таком лютом морозе?

Просто так спросил, из праздного сочувствия, я ведь всё равно помочь ничем бы не смог.

Дед, покряхтел и ответил, что только внизу, в подъезде, понял, что забыл рукавицы, ну, не подниматься же за ними обратно на третий этаж. А на улице оказывается минус восемь. Ух, пальцы совсем не корчатся. Х-х-у-у-у.

Я сочувственно пожал плечами, хотел уже идти дальше, но вдруг вспомнил: А почему это я не могу ничем помочь? Очень даже могу и вынул из кармана строительные перчатки в которых, три дня назад чистил машину от снега, да так и сунул в куртку. Я протянул деду хлопчатобумажный комок, он долго отнекивался, не хотел брать, пока я не объяснил, что цена им три рубля десяток, да и то новым.

Всё-таки взял, тут же надел и спросил — Давайте я вам денег за них дам?

Я торговался как Бог и сторговался на том, что за мои перчатки, он обязуется вспомнить меня добрым словом. На том и порешили.

Дальше дед катил свою посылку уже без остановок, я специально постоял, понаблюдал.

А в пятницу утром я вышел из лифта с кучей пакетов и автомобильной щёткой подмышкой. Меня увидел наш консьерж Павел, высунулся из своего окошка, показал мне запечатанную бутылку коньяка и грустно сказал:

— О, ты мне и нужен! Заходи ко мне сюда, выпьем, есть повод. У моей сестры сегодня день рождения, юбилей. Ровно семьдесят лет, понял. Годы летят, уже семьдесят, даже не верится, понял. Она в Ленинграде живёт. А я, прикинь, так ни разу в жизни в Ленинграде и не был. Все только собирался к ней. Сестра звала, звала, а что толку?

Чтобы туда съездить, деньги нужны, да и силы уже не те, тем более с моей грыжей по вокзалам мотаться. Давай, выпьем по чуть-чуть за её здоровье. Всё же дата серьёзная, понял.

Меня как будто мешком ударили, аж в висках застучало и от неожиданности выпала с грохотом щётка.

Такие везения, когда КПД помощи стремится к ста процентам, могут случаться только с хорошими людьми, типа меня.

Я сказал:

— Стоп, стоп, стоп! Паша, не открывай бутылку, надевай куртку, шапку, бери зарядку от телефона, закрывай свою будку и выходи. Ничего больше не надо, у меня есть бутерброды и термос…

Через восемь часов и семьсот сорок километров, мы уже подъезжали к дому сестры на Васильевском острове.

Я дал Павлу чёткие инструкции, что завтра в 18.00 заберу его от подъезда.

Так случилось, что мне нужно было на день приехать в Питер, потому что как раз в тот день из СИЗО отпускали моего институтского друга, отпускали налегке, бизнес отжали, зато отпускали. Хотя – это уже другая история.

В субботу ночью, мы с консьержем Павлом мчались домой по заснеженной платной дороге "М-11" и каждый час, Павел взахлёб рассказывал одну и ту же историю, только с новыми подробностями:

—... Прикинь, там на этаже четыре звонка и на них даже цифры стёрты, я наугад, понял, нажимаю, ну, была-не была. Оказалось, с первого раза, прикинь, попал в седьмую квартиру. Люба такая, понял, спрашивает: — кто там? , А сама нарядная, там и гости у неё что-то смеются, прикинь. Открывает дверь, понял. О! Пашка, братик! Ты!? Я говорю; конечно я, а кто же ещё? А ты думала, что я не приеду к тебе в такую дату? Понял? Она в слёзы, прикинь. Заходи скорей, ты для меня самый лучший подарок, туда-сюда, прикинь.

И вот эту историю я прослушал раз шесть, но не перебивал. Счастливого человека перебивать подло.

Только на МКАД-е Павел отрубился и захрапел…

P. S.

Всех с наступающим Новым Годом!

И пусть все Ваши проблемы решаются ещё до знакомства с Вами...

замечаю что на заборе в метре от меня сидит дрозденыш и в упор смотрит на меня, не трепыхаясь. Я аж сначала не понял, кто это такой наглый.

А сегодня понадобилось мне ехать в магазин, иду садиться в машину, как вижу в траве копошатся птички какие-то необычные. Ну как необычные, размером с воробья но перышки разноцветные. Не зяблики. Я думаю это щеглы — похожи очень, может разновидность какая. Прыгают значит, по машине, по веткам куста рядом. Оказывается птенец там их. Ну я его взял — он даже не убегал, перенес его в другое место, чтоб когда выезжать буду, не задавить.

Вернувшись смотрю, а птенец прыгает, чирикает, а родаков тех нет рядом. Ну все, значит птицы решили что я съел птенца и их миссия выполнена, типа улетели. Я так и говорю крохе: вот смотри, бросили тебя твои родители! А он смотрит на меня и моргает глазульками. Начал думать, этого птенца надо насекомыми кормить или семечками? Где взять клетку, как коту сказать, что у меня птичка появилась...

Пока думал, да дела свои делал слышу, что чириканье стало интенсивнее, пошел посмотреть — вернулись родители! Не бросили малыша!