В конце восьмидесятых годов прошлого века московский район Строгино был не самым спокойным местом. По вечерам там хозяйничали уличные банды, которые грабили прохожих, а милиция часто закрывала глаза на такие дела. Но однажды ночью по темным переулкам начал ходить молодой парень с самодельным оружием — тяжелой дубиной, в которую он вбил острые стальные шипы. Этого парня звали Дмитрий Данилов, и он был ветераном войны в Афганистане. Он не стал покупать пистолет или ружье, потому что достать их было сложно. Вместо этого он сделал оружие своими руками в гараже.

До армии у Димы была девушка Оля. Он познакомился с ней, когда защитил ее от хулиганов на улице. Они полюбили друг друга, но потом парня призвали служить. Оля обещала ждать, и Дима уехал. Пока он воевал в горах, девушка перестала писать письма. Солдат думал, что она просто разлюбила или нашла другого. Но правда оказалась страшной. Когда Данилов вернулся домой, родители Оли отдали ему последнее письмо дочери. Оказалось, что на нее напала банда в темном переулке Строгино. Преступники избили ее, надругались и сорвали с ушей серьги. Когда Оля пришла в милицию, дежурный отказался принимать заявление и сказал, что она сама виновата, раз ходит ночью. Девушка не выдержала позора и покончила с собой.

Прочитав это письмо, Дмитрий словно сошел с ума от горя. Он не мог простить милиционеров, которые не захотели помочь его любимой. И он не мог простить бандитов, которые сломали ей жизнь. Тогда он вспомнил фильм, который случайно увидел в подпольном видеосалоне, — американский боевик про человека, который после убийства его семьи начал охотиться на преступников. Данилов решил действовать так же. Он сделал дубинку с шипами и каждую ночь выходил на улицы Строгино.

Первой его жертвой стал главарь той самой банды, которая напала на Олю. Данилов нашел его в темном переулке, когда тот с дружками приставал к прохожей. Ветеран подошел к ним и одним ударом дубины выбил вожаку глаз и половину зубов. Остальные убежали в ужасе. Позже выяснилось, что этот бандит уже много раз попадался на грабежах и изнасилованиях, но каждый раз его отпускали. Его отец был каким то там хитровы[дол]баным прокурором и просто звонил знакомым, чтобы закрыть дела сына. Но против дубины с шипами прокурорские связи не помогли.

С каждым днем район Строгино становился все спокойнее. Местные хулиганы боялись выходить на улицу по ночам. В милицию начали поступать странные заявления — сами преступники жаловались, что на них нападает маньяк. Конечно, они не писали, что сами грабили людей в этот момент. Они говорили, что просто гуляли, а их избил злой парень с дубиной. Лучшие сыщики Московского уголовного розыска искали Данилова несколько месяцев. За это время он убил двух бандитов и покалечил больше десяти грабителей и насильников.

Поймали ветерана случайно. Милиционеры устроили засаду, и Дмитрий попытался уехать на машине, но не справился с управлением на повороте. В отделении он сразу во всем признался. Он сказал следователям, что ни о чем не жалеет, и ему жаль только, что он не успел очистить Москву от всех подонков. Родители убитых и покалеченных преступников требовали для парня смертной казни. Но суд посмотрел на его афганское прошлое, на его чистую характеристику до армии и на то, что он мстил за свою невесту. Данилову дали пятнадцать лет тюрьмы.

Он отсидел весь срок от звонка до звонка и вышел на свободу уже в другой стране — Советского Союза не было...

Никто точно не знает, что с ним случилось дальше.

Одни говорят, что он ушел в монастырь, подальше от людей.

Другие — что он поселился в глухой деревне на Алтае и живет там один.

Но эта история до сих пор на слуху.

Она о том, что бывает, когда закон не защищает людей, и тогда на защиту выходит отчаявшийся человек, которому уже нечего терять...

Друг тут рассказывал. Год назад его лишили водительских прав, и вот наконец-то настал день X — пошёл в ГИБДД пересдавать теорию.

В кабинете помимо него еще человек восемь таких же лишенцев-бедолаг. Экзамен проходит в строгой и напряженной обстановке. В итоге из всей группы ПДД сдал всего один человек — единственный, кто умудрился не превысить лимит ошибок. Остальным сидеть учить дальше.

Друг выходит из здания ГИБДД, вздыхает и рассказывает:

— Смотрю я на всё это и думаю: ну капец... И ведь из всей нашей толпы пешком остался только я один — сел на велик и покрутил педали домой. Все остальные семеро не сдавших сели по своим машинам и разъехались кто куда.

Лина японист по образованию, Лина может съесть палочками даже борщ и хинкали. Бывает, и суши домой нам заказывает. С ними приносят два набора палочек. Лина неиспользованные аккуратно убирает в ящик. Где они меня страшно бесят. Лина, кричу, перестань складывать тут ужасные палочки. Но она все равно их кладет.

Однажды мне надо было повесить картину. Для чего взял дрель, победитовое сверло, табуретку. Стены у нас железобетонные, мучился долго.

Когда дырка готова, вдруг понял – дюбеля нет. Куда, блин, вкручивать мой саморез. В хозмаг зимой неохота, он далеко.

И вдруг меня осенило – васаби и суши!

Бросаюсь на кухню, а там эти палочки. Ах вы мои, говорю, дорогие. Как хорошо, что вы тут лежите и ждете светлого часа.

Отрезаю тонкий конец, забиваю в отверстие, дальше уже саморез – вкрутился и замер навечно. Нет лучше дюбеля, чем палочки для японской еды.

Повесил картину, висит до сих пор.

Самурай всегда найдет путь, как нас учит Мисима.

Алексей Беляков

B cвоё время я набила две татухи. Хоть уже была не нимфетка, но спросила разрешения у мамы. Тату обещалось на пару месяцев, временное. В салон мы пришли с родительницей, к одному мастеру универсалу, она на ресницы, Я на тату. 20 раз спросили мастерицу, тату точно сойдёт? она, глубоко беременная дама, клятвенно заверяла, что и следа не останется. В итоге, мамины ресницы осыпались через неделю, а мои тату въелись намертво. И так я стала маргинальным изгоем в семье. Живу в Мухосранске, где никто не может вывести эти художества. Как доберусь до цивилизации, удалю.

Знакомый таксист рассказывал- одноклассник мой бывший.

— Пьяных возить — неблагодарное занятие. Всякие попадались. Кто- то песни поёт, кто- то градус добавляет, один сдуру даже мне предлагал с ним выпить. Вообще пить пассажиру в пути не положено, но я смотрю сквозь пальцы, если человек порядочный.

—