|
Одесса. Портной Либерман, которому Рабинович долго не оплачивал счёт, решил пойти к нему домой и потребовать денег.
Он застал злостного должника за обедом, когда тот разрезал жареную индейку. — Яков Моисеевич, когда вы вернёте долг? — Потерпите, друг мой, ещё немного, я сейчас на мели. — На мели, а таки кушаете индейку!? — Бедная птичка, мне нечем было её кормить... |
| 12 Feb 2014 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Две монахини пошли на рынок и сильно припозднились.
— Сестра Дульсе, Вы обратили внимание, что какой-то мужчина идет за нами следом.
— Да. Что ему надо?
— Логично. Изнасиловать нас.
— Что же делать?
— Давайте разделимся. Вы идите по той дороге, а я — по этой.
Мужчина пошел за сестрой Дульсе.
Сестра Андреа пришла в монастырь и очень беспокоилась. Спустя какое-то время появилась сестра Дульсе.
— Ну, что случилось?
— Я побежала, он — за мной.
— И?
— Логично, он меня догнал.
— О, Господи, и что же Вы сделали?
— Логично, я задрала подол.
— О, сестра. А что сделал он?
— Логично, он спустил штаны.
— И что тогда?
— Логично. Разве не очевидно, что монахиня с задранным подолом бегает быстрее, чем мужик со спущенными штанами?
Р. S. Если Вы подумали о другом финале, то прочтите 188 раз молитву Богородице и 320 раз "Отче наш" и попросите Господа прочистить Ваши мозги.
— Профессор, поверьте мне, я готова все сделать для того, чтобы сдать этот экзамен? Я имею в виду абсолютно ВСЕ!
Профессор уточняет:
— Действительно ВСЕ?
Она наклоняется, показывает классные сиськи в декольте, заглядывает профессору в глаза и томно выдыхает:
— ВСЕ!
Профессор спрашивает шепотом:
— Неужели и учиться будете?
Однажды меня укусил шершень. Ощущение такое, будто палкой ударили. Но это только начало. Потом руку раздуло. Неимоверный зуд, плюс сильнейшая головная боль. Температурая под 40, озноб, пот холодный. Прошло через две недели. Первые три дня думал, что кони двину.
И вот как-то сижу, пардон, в деревенском сортире. Залетает эта красота, с палец величиной. И я его, автоматически, газетой — бабах! И оно падает... мне в штаны. И там теряется. Жуть! У меня в штанах — шершень! Помня, что было у меня с рукой... На ногах — офицерские сапоги и солдатские галифе (на даче ходить — лучше не придумаешь). Как выскочил из этой сбруи — не помню. Ощутил себя уже босиким, без штанов, стою перед сортиром. И в моих брюках этот монстр!
Избивал брюки лопатой минут пятнадцать.
Очнулся — стою с голой ж@пой, с лопатой наперевес, и вкрадчивый голос жены сзади:
— Дорогой, за что ты их так?