Самое популярное 26 октября

что у них были кожаные ремни, кирзовые сапоги и вода, которую они брали из системы охлаждения двигателя.

В экипаже баржи было 4 человека. Когда прежний состав уволили в запас, два месяца судном "заведовал" только один человек – Асхат Зиганшин, который нес службу в звании младшего сержанта. Затем учебное подразделение прислало двух мотористов. Ими были рядовые Филипп Поплавский и Анатолий Крючковский. Все три солдата служили уже второй год, но потом стройный коллектив "бывалых" разбавили первогодком – рядовым Иваном Федотовым.

Баржа Т-36 была не флотским плавательным средством, а армейским. Еще в конце 1959 года держалась устойчивая непогода, поэтому все баржи решили вытащить на берег. Когда весь остров ждал прибытия корабля, который должен был привезти мясо, разгружать его отправили Т-36. Любая баржа обязательно комплектуется НЗ, причем неприкосновенного продовольственного запаса должно хватать на десять суток. Но в этот раз Т-36 ушла без пайков, поскольку военнослужащих перебазировали в казармы несколько месяцев назад.

Трагическое происшествие случилось 17 января. В тот день порывистый ветер сметал все на своем пути, поэтому пришвартованную баржу сорвало и унесло в океан. Скорость происходящего была настолько головокружительной, а природная сила – настолько неодолимой, что экипажу не удалось совладать со стихией.

Когда шторм закончился, Т-36 принялись искать. Найти удалось только спасательные круги и обломки судна (по словам Зиганшина, "на берег выбросило спасательный круг и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“"). Командование расценило страшные находки самым очевидным образом: баржа почила в недрах океана вместе с несчастным экипажем. И уж совсем никто не мог предположить, что искать Т-36 стоит за сотни км от места, где судно сорвалось со швартовов. Родным пропавших в открытом океане отправили сообщение, что те пропали без вести. Наблюдение за жильем солдат, однако, решили все же установить: на случай, если они окажутся прозаичными дезертирами. Пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, четверо молодых ребят с борта Т-36 безнадежно дрейфовали в Тихом океане.

Их положение было почти безвыходным: топливо подошло к концу, рацию повредил сильный ливень, а в трюме баржи заметили пробоину (судно столкнулось со скалой), которую экипаж смог частично залатать, прижав к ней доску при помощи домкрата.

Учитывая, что баржа не годилась для дальних странствий, дела солдат были совсем плохи. К счастью, на Т-36 нашлась буханка хлеба, две банки тушенки, пригоршня крупы и немного картофеля, который рассыпался при непогоде прямо в лужицу натекшего мазута. С водой не повезло еще больше — шторм полностью перевернул бачок. Проведя ревизию, служивые обнаружили печку-буржуйку, совершенно промокшие спички и "Беломор".

Без надежды на спасение (дрейф баржи Т 36)

Хотя положение несчастных было плачевным, ситуацию усугубила еще одна печальная находка. Зиганшину удалось найти в рубке газету. Она была свежей, но радоваться долго не пришлось: в одной из статей говорилось, что как раз в их квадрате с учебной целью будут проводиться ракетные пуски. Место, в котором находилась баржа, было объявлено как небезопасное, то есть вплоть до завершения ракетных испытаний в нем не пройдет ни одно судно…

Четверка хорошо осознавала свое положение и начала основательно готовиться к предстоящим трудностям. Кроме пресной воды, которую нашли в системе охлаждения двигателя, решили при первой возможности набрать и дождевой. Ели похлебку, которую готовили из тушенки, картошки, жутко отдававшей мазутом, и мизерного количества крупы. Питаясь таким скудным образом, экипаж должен был не только поддерживать свой моральный дух, но и прилагать физические усилия для откачки воды, виной которой была пробоина.

Спать было холодно. Чтобы согреться, служивые соорудили кровать из того, что оказалось под рукой, и спали, прижавшись друг к другу. Так прошло несколько недель. Запасы продуктов и воды неумолимо таяли, и в один из дней было принято решение варить солдатские ремни. Когда и этот жуткий "суп" был съеден, сварили ремень от рации. Потом пришла очередь сапог и даже кожи с гармони, которая тоже оказалась счастливой находкой на Т-36. А вот с водой было совсем туго: за сутки каждый мог позволить себе всего 1 глоток…

Голод, жажда и неопределенность положения сделали свое мрачное дело: члены экипажа начали видеть галлюцинации и страдать от необъяснимых приступов страха. Хотя ребята старались успокаивать и поддерживать друг друга, их психические силы иссякали вслед за физическими. Уже потом, когда их спасли, они вспоминали, что в продолжении всего кошмарного дрейфа они ни разу не повздорили между собой. Даже перед лицом голодной смерти каждый сохранил свое достоинство и человечность. Среди друзей был уговор: тот, кто останется в живых последним, должен написать записку о том, что произошло.

Восхищение спасателей

Не раз на горизонте перед глазами несчастных показывалось судно, но оно проходило мимо, не замечая посылаемые сигналы. И только 7 марта 1960 года, в самый счастливый для четверки день, американский вертолет спустил на Т-36 лестницу. Хотя у солдат совсем не оставалось сил, сохраняя военную дисциплину, они отказались покинуть баржу. Американцы убедили истощенных членов экипажа принять помощь, и они поднялись на иностранный борт.

Молодые люди знали, что после долгого голодания набрасываться на пищу не стоит, хотя моряки с "Кирсарджа" предлагали им массу угощений, да и вообще искренне стремились компенсировать пострадавшим пережитые лишения. Американцы были очень удивлены тем, что в таком молодом возрасте советские солдаты проявляют невиданную стойкость и крепость духа.

Прямо на авианосце великолепная четверка дала небольшую пресс-конференцию, и вскоре об этой истории узнал весь мир. Чтобы встретить экипаж Т-36 в Сан-Франциско, приехали сотрудники генерального консульства СССР. Хрущев приветствовал выживших телеграммой.

Когда советские робинзоны вернулись домой, их встретили как космонавтов. Москва пестрела плакатами "Слава отважным сынам нашей Родины". В течение нескольких недель экипаж Т-36 рассказывал о своих приключениях на встречах и приемах.

Как сложилась судьба участников дрейфа баржи — Т 36

Когда ребят отправили на курорт в Гурзуф, чтобы они могли восстановить силы, они получили предложение учиться в мореходном училище. Трое из них навсегда связали свою жизнь с флотом.

Асхат Зиганшин был родом из поселка Шентала Куйбышевской области (ныне Самарская область), по национальности — татарин. После окончания мореходного училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом. Работал на разных судах, сначала с пожарными, затем с водолазами. Женился, воспитал двух дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Петербурге. Ушел из жизни 20 июня 2017 года.

Иван Федотов — русский, из села Богородское Хабаровского края. Окончив Благовещенское речное училище, получил диплом судового механика. Всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году (по некоторым источникам 1999 г.).

Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский — украинцы. Крючковский из поселка Турбов Винницкой области, а Поплавский — из поселка Чемеровцы Хмельницкой области.

Филипп Поплавский поселился под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Скончался в 2001 году.

Анатолий Крючковский много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе "Ленинская кузница". В январе 2019 года отметил 80-летие.

В 1962 году о героях был снят фильм "49 дней". Однако, на данный момент он так и не оцифрован, поэтому его нет в интернете. Но, ниже вы можете найти документальный фильм "Их могли не спасти. Узники Курильского квадрата", а также передачу "Сильнее океана" (1960 год) с участием героев данной истории.

хоккей. Сначала в валенках по льду, потом двухполозные коньки на эти самые валенки и только потом настоящие кожанки) Клюшку сделал папа из толстой фанеры. Играл чаще всего в деревне у дома, в то время мне не разрешали ходить через БОЛЬШУЮ (как я ее называл) дорогу. Дорога была обычной, две полосы для движения, потом длинный склон и метров 200 вниз болото. В пятницу вечером папа обещал завтра сходить со мной на болото, радости не было предела. Я ждал этого момента с ликованием в груди! Этого не объяснить! Просто! Я встал ни свет, ни заря и был готов сразу бежать на лед! В тот момент у дома послышался шум грузовика, и через несколько минут куча огромных бревен для печки была разгружена около забора!

Папа виновато улыбнулся!

— Подожди сынок, я не очень долго! Я же обещал, значит пойдем. В тот момент объяснить мне, совсем малышу, что у папы дела, было сложно! Я ждал! Очень…

Все время смотрел в окно! Старенькая пила Дружба вгрызалась в бревна, дедушка аккуратно складывал их у стены. До обеда все было завершено!

Папа с дедушкой зашли в дом обедать!

Ну вот!! Наконец-то! Сейчас…лед! Я побежал к маме за одеждой!

— Подожди, надо пенечки разрубить на дрова, еще недолго и пойдем! Я же обещал!

Я конечно вновь расстроился! Столько прождал и зря!

Прошел час, другой. Я терпеливо (ну или не очень) ждал! Подошла мама и сказала, что ты сам понимаешь сынок, у папы точно не хватит сил для хоккея. В другой раз!

Не помню чем я занялся в тот момент, наверное, игрушки. Расстроился конечно жутко(

Прошло больше 40 лет, а все перед глазами!

Как уже смеркалось, зашел папа, уставший. Представляю, как ему досталось в этот день!

Ну что сынок, одевайся! И через 5 минут я счастливый бежал по склону…и две фигурки на болоте.

Как нужно мало для счастья.

сих пор никто не видел. Команда из австралийского Университета Маккуори наконец это сняла.

Учёные дали оторванным жалам вонзиться в прозрачный гель, имитирующий человеческую ткань, и снимали процесс скоростной камерой — 100 кадров в секунду. Потом добавили микрокомпьютерную томографию и восстановили устройство жала в 3D.

Оказалось, внутри работает настоящий двухтактный насос! Два острых ланцета скользят вперёд-назад внутри стилета — более крупной детали жала. На каждом ланцете есть гибкий клапан, который ходит в расширенной камере с ядом, причём клапаны движутся в противоположные стороны. На ходе вниз клапан раздувается, прижимается к стенкам и, как поршень, выталкивает яд. На ходе вверх — складывается, давая камере снова наполниться, и заодно мешает яду вытекать обратно из ранки.

Самое удивительное — на середине хода клапаны должны разминуться. Они на мгновение сплющиваются и протискиваются друг мимо друга, как двое в узком коридоре, а потом снова качают. В обычных поршневых насосах детали жёсткие, а у пчелы всё держится на гибких элементах, которые постоянно гнутся и меняют форму.

Инженерам такой насос интересен сам по себе. Он компактный, автономный и гонит жидкость непрерывно, одновременно заполняя крошечную камеру. Похожие гибкие поршни могли бы пригодиться в микронасосах для медицины и малоинвазивных технологий.

В следующий раз, когда пчела ужалит, утешайтесь: укол был высокотехнологичным.?

как он оказался в участковых в таком дальнем Зажопинском участке, наш герой предпочитает не говорить. Его право. Но про своих первых подопечных может рассказывать часами. Народ был откровенно маргинальный: бичи, поселенцы, алкашня, шизики, хиппи и прочий сброд. С работой тяжело. Воровство страшное. Но тяжелых преступлений против личности фактически не было. Будучи в поселке человеком новым, участковый, одевшись попроще, после каждого очередного грабежа выходил на рынок соседнего городка. И не было случая, чтобы на рынке он не находил краденое барахло. Став узнаваемым, он нанял за свои деньги бабок- старожилок, которые годами торгуют своим поношенным барахлом. Единственным их бизнесом были "премии" от участкового за каждый найденный утюг или кастрюли, торгуемые воришками на этом базарчике. Почти 100% раскрываемость на участке подкинула нашего героя карьерно уже в райцентр. Заодно наш герой стал студентом-заочником одного московского ВУЗа по специальности управления базами данных. Это были времена, когда компьютеры уже появились, но в провинции они использовались лишь, как пишущие машинки и игрушки. Картотеки и архивы были еще бумажными и в виде карточек. Даже в Москве. А наш герой в Зажопинском райотделе на софте, купленном у местных фанатов игр, который те привозили с московской горбушки, начал городить на языке SQL базы данных, что на местном уровне стало выглядеть, как фантастическое будущее. После первой же презентации на областном совещании героя переводят в область и дают в подчинение уже группу пиджаков, которые за полгода вбивают в базу всю областную шантрапу, кооператоров, придурков психбольниц и пр. Скачок раскрываемости преступлений по области, включая поимку маньяков и серийников сделал начальника областного управления МВД полковником столичного главка, куда он перетащил и нашего героя. А он так и продолжал свои заочные освоения компьютерных систем. Тут уже появился ORACLE и первым, кто влез на это поле осмысленно, и был наш герой. У него уже был отдел в НИИ, красивая форма, квартирка в пригороде, когда началась война на южных берегах. Еще не время, но одним из первых, кто стал анализировать интернет-трафик околотеррористической публики и стал наш герой. Много жизней он спас в невзорванных машинах и подъездах наших городов. И звездочки его заслужены абсолютно честно. И когда очередная столичная тетка с кульками выступает в метро на понаехавших тут, я почему-то обязательно вспоминаю нашего героя и говорю — спасибо, что вы к нам понаехали. Побольше бы таких "участковых" — с головой и совестью.

сил не было. А дело было ночью — мою, мою, тру, тру, вошел какой-то человек, тоже заключённый, — спросил меня, откуда я, куда, есть ли у меня деньги, продукты на такой долгий и страшный путь? Ушёл, потом вернулся, принёс подушечку-думку, мешочек сахару и 300 р. денег — большая сумма для заключённого!

Даёт это всё мне — чужой человек чужому человеку... Я спрашиваю — как его имя? мол, приехав на место, напишу мужу, он вернёт Вам долг. А человек этот — высокий, худощавый, с живыми весёлыми глазами — отвечает: "Моё имя Вы всё равно забудете за долгую дорогу. Но если и не забудете и мужу напишете, и он мне “вернёт долг”, то денежный перевод меня не застанет, сегодня мы здесь, а завтра там — бесполезно всё это". — "Но как же, — говорю я, — но кому же вернуть — я не могу так просто взять? " — "Когда у Вас будет возможность, — отвечает он, — “верните” тому, кто будет так же нуждаться, как Вы сейчас. А тот в свою очередь “вернёт” совсем другому, а тот — третьему... На том и стоим, милая девушка, так и живём! "Он поцеловал мне руку и ушёл — навсегда.

Не знаю до сих пор, кто он, как его зовут, но долг этот отдавала десятки и сотни раз и буду отдавать, сколько жива буду. "Думка" его цела у меня и по сей день, а тот сахар и те деньги спасали мне жизнь в течение почти трёхмесячного "этапа".

как прагматик. Во всех схватках мне собаку удалось укусить только единожды и то несильно — шерсть помешала, а им удавалось меня кусать куда как чаще и гораздо больней. Ладно, собаки ведь не просто так придуманы. Но речь ведь вовсе не о том, а о рыбе.

Во славном городе да во Владимире распихивали мы с Саньком излишки сахалинской рыбы. Вечером встречаемся в гостинице, Санёк доволен — дальше некуда. Говорит, нашёл одного мена, тот хочет взять оптом тонн двадцать. Давай, завтра встретимся с ним, ещё перетрём, оценишь, нет ли кидалова, а то он платить с отсрочкой хочет.

С утра прём на плодоовощную базу, где у того мена офис и склады. Машину бросили у поста охраны, и пешочком почапали вдоль амбаров. И тут в проходе появляется это чудо. Породу затрудняюсь назвать, но вначале я её принял за кошку. Хорошо хоть она вовремя тявкнула. Смутило не это, смутила неестественная бледность Санька и его странные, мечущиеся движения в поисках какого-либо укрытия. Вообще-то я фобии знаю – правда не все, конечно. Как фобия которая на собак называется, к сожалению, не помню, собакобоязнь что ли. Но это точно была она. И я героически бросился вперёд, закрывая грудью друга, ну и компаньона само собой, который, кстати, пока один знал оптовика и, в случае его безвременной кончины, сделка бы накрылась медным тазом. В связи с чем был мне дорог друг вдвойне.

Схватка не обещала быть трудной, как-то не тянул размер собаки против моего внушительного ботинка надетого на мощную тренированную ногу.

Вместе с истеричным Саниным криком: "ненада!!! ", я нанёс сокрушительный удар, но досадно промазал – вёрткая оказалась. Собачка обиженно взвизгнула, отскочила метра на два и заскулила. Сначала обиженно, потом более злобно, и в конечном итоге её рык стал реально напоминать тигриный. Я не верил своим ушам. Глазам верил, потому что собачку видел, а вот ушам как-то нет. То, что это глюк, я сообразил, когда откуда-то сверху раздался Санин крик: "Андрюха, давай мухой ко мне!". Так. Сверху

Саня не мог кричать в принципе, потому был ниже меня ростом, и я успокоился, списывая слуховые галлюцинации на напряжение последних дней.

Но на всякий случай оглянулся. Сзади Сани тоже не было. Зато буквально в двух метрах от меня стояло несколько огромных, совсем недружелюбно настроенных, волкодавов. Почему я решил, что это волкодавы? Ну, наверно, потому, что почувствовал себя волком позорным, поднявшим ногу на беззащитное маленькое существо. На дипломатию времени уже не оставалось, и я рванул вверх по отвесной стене, где и был подхвачен заботливыми

Саниными руками. Отдышавшись на двухметровом пандусе, я взглянул на товарища по несчастью. Он был обреченно спокоен и тих.

— Вчера я так же попался, — обрадовал он, — полчаса вон на том столбе просидел! У них тактика такая — ловля на живца, ведь кто волкодава пнуть рискнёт?! А первыми они, видимо, не нападают, так уж обучены. Узнать бы, кто их такой изуверской тактике подставы научил...