Самое популярное 16 июня

В офис приезжал в понедельник к девяти, расписывал заявки за прошедшую неделю, брал материал и уезжал снова на неделю. Заявки мне слали СМСками или звонили если что то срочное.

Работал по договору, каждый раз подписывая новый акт о сделанной работе в конце месяца.

Так проработал почти два года, как вдруг у компании сменился директор, бухгалтер и ещё кто то там из руководства.

Прежний директор был сильно в возрасте, начинал работать плотником, потом слесарем, затем дорос до Мастера Участка, и потом уже стал директором.

Новому же было меньше сорока лет, где работал до этого- без понятия. Он принял руководство и спустя несколько недель собрал Большое И Важное Собрание.

На собрании говорил он очень много и очень красиво. Упоминал какие то рейтинги, введение штрафов для поощрений, систему соревнований, единый командный дух, новое виденье, рассказал всем, что мы одна большая и дружная семья, ловко увернулся от вопросов касательно повышения заработной платы, а после у нас с ним состоялся такой вот диалог:

Директор:

— Мммм! Электрик! Как здорово! За три недели наконец то я тебя увидел!

— Я по понедельникам в девять пишу отчёты...

Мощный сарказм:

— Отлично. Хочу сказать, что свободное посещение работы кончилось и ты будешь ходить как и все — к восьми утра каждый день.

Ну, думаю, надо объяснить ему. Человек явно не идиот, поймёт нормальный разговор.

— Мы обговаривали график работы с прежним директором. Особого смысла мне ходить каждый день нет. Заявки я принимаю по телефону, отчитываюсь по нему же, раз в неделю пишу письменный отчёт, если что то срочное - то приезжаю...

Перебивает меня:

— Работник должен слушать начальство. Слесаря, сварщики и плотники являются каждый день в восемь, а ты особенный какой.

Тон у него неприятный. Свысока. Стараюсь не менять голос:

— Но слесаря, сварщики и плотники катаются на казённой машине. У них инструмент и материал тяжёлый. Их возят на буханке. Я же езжу сам. Смысл мне стоять каждый день утром в конторе? Тратить время и бензин просто так.

— Смысл в трудовой дисциплине. Я не знаю где ты там есть. Может ты пьяный. Может ещё чего. Хватит спорить, короче. Или ты работаешь как все, или найду другого.

Ерунда какая то. Каждодневное появление в восемь утра не мешало предыдущему электрику бухать. За что он и был уволен.

Короче, я отказался. Директор дал мне доработать этот месяц. Оставалось меньше недели.

Отработал. Ушёл. Было очень обидно.

Знаете, вот пишут все, мол ушёл и слава богу, но меня зацепило. Ну на ровном месте же. Я подумал, что у директора есть свой какой то электрик.

Спустя две с небольшим недели звонок. Мастер Участка этой УК:

— Серёга, халтурка есть. Возьмёшь? Надо в двух девятиэтажках порядок навести перед Государственной Жилищной Инспекцией, которая будет внезапно в конце недели.

— Возьму. А что, ваш электрик не справляется?

— Нет. Не справляется. Если бы он был, то наверное бы справлялся. За две недели пришло двое. Увидели зарплату и разброс домов, пальцами покрутили у виска и ушли.

Значит дурачков больше нет. Мы договорились на три тысячи рублей, я съездил, вкрутил лампочки, поставил недостающие плафоны, получил на карточку три косаря.

А дальше я стал выполнять такую работу каждую неделю. Звонил Мастер, скидывал мне список заявок, мы обговаривали стоимость, я выполнял, он кидал мне деньги на карту. За материалом я заезжал когда мне было удобно.

Итак.

Было:

Зарплата 9 000 рублей на руки.

Приезд на базу раз в неделю, написание отчёта.

Немедленный выезд на срочные заявки.

Стало:

Зарплата от 11 000 до 14 000 рублей на руки.

Приезд на базу по своему желанию, весь отчёт по телефону.

Выезд на срочные заявки когда мне удобно. То есть — "Вот доделаю свои дела и съезжу... "

Так продолжалось полтора года, после чего директором сделали Мастера Участка, который снова нанял меня на работу, но уже за 13 тысяч ежемесячно со старым графиком работы.

А куда дели -эффективную-сову- предыдущего директора? Думаете, что уволили?

Нет. Пошёл на повышение и теперь командует монтажниками в области.

Я реально не понимаю как так, ведь кроме произошедшего со мной он ещё много чего понаделал глупого и вредного.

Я обернулся на голос. Это была старушка, неброско, но опрятно одетая. Рядом с ней стояла большая сумка на колесах, красная, в клеточку. С такими сумками обычно пожилые люди ходят за покупками. У сумки отсутствовало одно колесо.

— Вышла из магазина, спускалась по ступенькам и оно отвалилось, — с сожалением, словно извиняясь сказала она.

— Пойдемте, Вам куда? — спросил я и взялся за ручку сумки.

От движения верхняя часть сумки немного отошла, и я увидел большой мешок кошачьего корма. Сумка была довольно тяжёлая, и вдобавок отсутствие одного колеса довольно затрудняло её передвижение. Я представил себе, как она дальше будет ее тащить...

— У вашего котика хороший аппетит, — пошутил я и кивнул на корм. Старушка немного смутилась.

— У меня у самого — семь кошек дома, и у них тоже очень хороший аппетит- я достал айфон и продемонстрировал ей мой домашний зоопарк.

— Вот я донесу сумку до ближайшей остановки, а как же вы дальше с ней? — спросил я и предложил:

— У меня тут машина недалеко припаркована. Давайте я вас до дому подвезу. Кто же нас, кошатников, кроме друг друга, поймет?

После недолгих уговоров она согласилась, и мы пошли к автомобилю. По дороге мы разговорились.

Война застала её, шестилетнюю девочку и её маму, на Украине. Местное население не очень жаловало чужаков, поэтому мама решила попытаться вернуться домой, если не в Ленинград то хотя-бы на территорию России. К тому же, её отец был офицером, а немцы поощряли местное население выдавать им семьи военных.

Мир не без добрых людей, и в одной деревне их приютили на несколько дней. Когда немцы зашли в деревню, её и маму спрятали. Во время внезапных проверок, их спускали в погреб. Чтобы девочка не боялась крыс, хозяйка спускала с ней кошку. Тёплый и пушистый зверёк грел и урча успокаивал.

Им удалось перебраться в Рязань, но счастье было недолгим: в течение короткого времени немцы оккупировали и Рязанскую область. Тяжелое было время. Голод- не тётка. Еда была не всегда, а когда была, то её все равно не всегда хватало. Она ходила искать еду на улице и на помойке возле рынка, куда продавцы выбрасывали отходы.

— Это немного мне и моей маме, — словно извиняясь, говорила она уличным кошкам, которые тоже искали там еду.

Иногда кошки оставляли ей отходы, а иногда убегали с ними. В этот момент она, шестилетний ребёнок, пообещала себе, что если они с мамой выживут- она всегда будет помогать бездомным кошкам.

Они с мамой выжили, и та шестилетняя девочка до сих пор выполняет своё обещание. Она достала из кармана сумки толстую тетрадь, где аккуратным подчерком записано, сколько кошек, в каком дворе и сколько корма необходимо.

Дотащив сумку до двери, я отказался от предложенного чая, быстренько попрощался, пожелал удачи с кошками и вернулся к машине. Теперь я знал номер квартиры. Осталось только кинуть в почтовый ящик конверт с подписью "это для Ваших кошек".

Если кто-то из Вас, гуляя по Питеру увидит старушку с сумкой на колесах и толстой тетрадью, шепчущую себе под нос:

Свечной переулок, дом 20 — 3 кошки, Коломенская 9 — 2 кошки, просто помогите ей донести сумку. Она действительно тяжелая.

К разговору подключился я:

— Вообще-то есть старое доброе правило: настоящий, верный товарищ почти не отличается от друга, но как всегда есть маленький нюанс. Настоящий, верный товарищ — это тот, кто по первому зову и в дождь и в снег и даже ночью, придёт, чтобы помочь тебе перевезти мебель, а друг — это тот, кто по первому зову придёт к тебе, чтобы помочь перевезти труп.

Мама:

— Юра, а у тебя есть друзья, которых бы ты смело мог позвать перевезти и закопать в лесу труп?

— Надо подумать.

— Ну, подумай. Может Света?

— Нет, Света наверняка опоздает в лес, потому, что долго красилась, да и копать могилу не поможет, потому что у неё маникюр. А на следующий день в школе всем будет рассказывать: как мы замёрзли и какие, оказываются тяжёлые бывают трупы.

В первую очередь я бы конечно позвал Папу, ну и одноклассницу Машу ещё. Она болтать не будет, к тому же она очень аккуратная, все отпечатки протрёт, зря не наследит, лопаты подальше перепрячет. Да, пожалуй, Машу.

Юра продолжил, загибая пальцы:

Школьные парни — сразу нет. Вы же их видели, им нужны специальные очки, чтобы найти основные.

Бабушек нельзя, у одной сердце, у второй давление, тётю Катю тем более. Она бы сама вместе с лопатой в яму упала, а если и не упала, то в конце стала бы умолять — давай хоть маленький крестик поставим и имя напишем, всё же человек.

А вообще-то, Папа, тебя бы я тоже не позвал. Тут и так напряг, а ты пока будешь копать могилу, станешь меня грузить, что людей убивать нехорошо, теперь ты наказан, месяц гулять не пойдёшь.

Мама предложила обсудить свою кандидатуру, но Юра её сразу отмёл:

— Нет, Мама, тебя я точно не позову, потому, что ты приедешь в лес на такси комфорт-плюс, вся в джинсовом комбинезоне, да ещё и с подругами с работы. С тебя больше шухера, чем копания ямы. Это как у Ноздрева мёртвые души покупать.

Пожалуй что, только Маша.

P. S.

Ну, Маша так Маша...

Я вспомнил этот случай, когда уже в другой конторе запустили проект, сутью которого был отчёт для первого лица Очень Крупного Российского Холдинга. Первое лицо компании, слишком известной, чтобы её называть, и имеющей некоторое отношение к использованию природных богатств страны, привыкло каждое утро в 11:00 видеть у себя на столе сводный отчёт обо всей деятельности компании за истёкшие сутки — и на его основании принимать управленческие решения. Но время не стоит на месте и пришла пора заменить стопку бумажных листов информацией на экране. Первое лицо вызвало нас к себе и, не жалея времени, долго и тщательно объясняло, как рассчитывается каждый показатель и в чём его смысл. Мы всё тщательнейшим образом законспектировали, пошли, попробовали — не сходится. Вот совсем ни фига не сходится, как ни крути. Тогда мы пошли к его секретарше, и она вывела нас на паренька, который сидел где-то в глубинах аналитического отдела и получал зарплату за то, что каждый день готовил этот отчёт. От него мы узнали, как все эти цифры рассчитывались на самом деле и в чём на самом деле их смысл. Сошлось.

Останавливаюсь, подзываю конюха, ругаюсь. Мол, я деньги заплатил, хочу кататься а тут вот это вот. Конюх делает хитрые-хитрые глаза и говорит – вот тебе конь. Смотрю – и правда конь. Сажусь, а он весь дрожит. Явно неделю держали в стойле, не меньше. Беру поводья, аккуратно пускаю шагом. Он так на меня косит глазом странно, мол, чего это ты? Каши не ел, что ли? Ну ладно, давай в рысь, только не в строевую, а сразу в нормальную, как положено. Он ушами пряднул, фыркнул, пошёл, я его направляю вдоль манежа, только чувствую, опять что-то не то. Недоволен конь. Ну хрен с тобой, давай галопчиком, только не быстрым, а то ругать нас будут. Даже просить не пришлось, пошёл сразу. Только опять недоволен. И тут что-то на меня нашло. Разрешил я коню пойти вразнос. Сразу в быстрый галоп, в самый быстрый. Смотрю – приближается заборчик манежа, очень быстро приближается. Я слегка коня подослал, он через этот заборчик, и в поля – всё быстрее и быстрее. И только сзади слышу стремительно удаляющийся крик конюха: "Стооооойй, сууууука!".

Весь положенный мне по оплате час мы скакали по полям. Потом я коня слегка тормознул, сказал, возвращаться пора. Не поверите – понял! И сам развернулся в сторону конюшни.

Заборчик перескочил уже с ленцой, я его, как положено, несколько кругов рысью, потом пару кругов шагом, только потом остановил, слез, погладил. Молодец, говорою, классно мы прогулялись.

А он глазом косит, опять недоволен. Ну конечно, достаю из кармана морковку, кормлю, целую, отдаю поводья взбешённому конюху.

Вот конюху тоже бы не помешало побегать...